Глава 2

Похороны были достойными салемской династии.

Черные шелковые гробницы, усыпанные серебряными звездами, словно ночное небо, застеленное мраком. Каждая из них – словно безмолвный страж, хранящий тайны веков. Двенадцать факелов с вечным пламенем, закрепленных в воздухе заклинанием, освещали аллею, создавая зыбкий свет, который казался живым и одновременно холодным, будто сам воздух плакал вместе с собравшимися.

Хор теней, сплетенный из голосов давно ушедших, пел на языке, забытом даже древнейшими магами. Их мелодия была одновременно прекрасной и пугающей – как эхо далекого прошлого, которое не желало покидать этот мир.

Бони Мартин стояла у изголовья, безупречная в трауре, словно сама смерть воплотилась в человеческом облике. Ее пальцы, тонкие и холодные, сжимали посох с рубином – фамильную реликвию, которая, казалось, пульсировала скрытой силой. Ее глаза были неподвижны, как каменные статуи, и в них не было ни капли слезы, только бесконечная решимость.

Лоуренс, высокий и бледный, как сама смерть, читал заклятия предков. Его голос был низким, ровным, словно ветер, пробегающий по мертвым листьям. Слова текли из его уст, заполняя пространство древней магией, которая словно оживляла стены вокруг.

Исталь не слышала слов. Она была пленницей собственных мыслей, погруженной в бездну чувств, которые невозможно было выразить словами. Она чувствовала, как магия витает в воздухе – густая, тяжелая, чужая. Не та, что была у Фло. Фло смеялась над этими ритуалами, считая их пустой формальностью, фарсом для слабых и лицемерных.

"Посмотри на них, – шептала она когда-то, – как будто смерть – это просто еще один повод покрасоваться."

Теперь Фло лежала в гробу, лицо белее мрамора, руки сложены на груди. Без единой царапины. Без следов борьбы. Как будто просто уснула, словно мир забрал ее мягко, без боли и страха.

Исталь сжала кулаки, чувствуя, как черные молнии копошатся под кожей – буря, которую она старалась сдержать, чтобы не разрушить хрупкий покой.

Время летело. Исталь едва успела заметить себя, бросающую на гроб сестры алую розу, как будто провалилась в забытье. В пустоту.

"Там ли сейчас моя Фло? Или спустилась на первый круг к остальным ведьмам?"

Велора подошла первой. Маленькая, светловолосая, в платье цвета утреннего неба, которое казалось слишком ярким и неуместным в этот мрачный день. Ее голубые глаза блестели от фальшивых слез, которые не достигали глубины души.

– Мы так скорбим, – прошептала она, касаясь руки Исталь с такой нежностью, что это казалось оскорблением. – Если бы Верховная была в Академии…

За ее спиной Клаус, высокий и худой, оперся на трость, его длинное лицо выражало показную скорбь, как маску, тщательно надетую для публики.

– …этого бы не случилось, – закончил он, голос холодный и безэмоциональный, словно приговор.

Исталь посмотрела на советников. На их чистые, ухоженные руки, на драгоценные камни в их перстнях, на искусно подобранные наряды, которые говорили о богатстве и статусе, но не о настоящей боли.

Совет Ковена должен был защищать ковенцов, но из них троих этим занималась только Исталь.

"Идиоты, которых набрала Суми".

– Убирайтесь, – сказала она тихо, но в голосе звучала сталь. Ее слова были как холодный ветер, который разгонял дым от погребальных курений. – И даже не думайте подходить к моим родителям.

И, не дожидаясь ответа, она отвернулась и ушла, оставив их в кольце дыма и лжи, в их собственном мире лицемерия и пустых слов.

Мощеные улицы были пусты. Казалось, весь Ковен сейчас находился на кладбище.

Исталь глубоко вдохнула, пытаясь унять бурю внутри. Ее сердце билось громко, словно барабан войны, и в глазах вспыхнул огонь – не слезы, а решимость. Она знала, что этот день – не конец, а начало новой борьбы. И она была готова встретить ее лицом к лицу.

✧

Суд над Суми этим же вечером был фарсом.

Исталь знала это еще до того, как переступила порог зала заседаний.

Она сидела в первом ряду, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Суми, закованная в серебряные цепи, улыбалась. В глазах горел холодный, расчетливый огонь.

– Сколько еще должно пасть? – прошептала Суми, поворачивая голову к Исталь. – У вас нет следующей Верховной. Вам не кем меня заменить.

Из зала заседаний донеслись недовольные шорохи. Судьи отстранились, выражая отвращение, наклоняя головы к своим записям. Словно они могли игнорировать правду, которая была так близка.

– Не будет больше никаких жертв! – резко выкрикнула одна из сторонниц, но её голос утонул в гуле толпы.

– Сколько еще наших детей должно пострадать без Верховной?!

– А не из-за нее ли они пострадали?

– Тишина. – голос Ингрид Редд разнесся по залу, хоть и говорила она тихо. – Приступайте.

Голосование началось.

Исталь не стала ждать результата. Она встала и вышла, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.

Она не пошла к родителям.

Бони и Лоуренс Мартин были дома – одна из главных судей просто не могла присутствовать. Не могли вынести скорбных взглядов.

Исталь тоже не могла. Она не могла вынести их взглядов. Не могла вынести тихих вопросов: "Почему ты не защитила ее?"

Через пару минут Астон Мартин исчез в Главном Портале.

Дом в мегаполисе Ашфорд встретил её тишиной, как будто пустота поглотила всё живое.

Она сбросила куртку на пол, прямо у входа, и прошла мимо зеркала, не глядя на своё отражение. Зачем смотреть на себя, если в сердце горит утрата?

– Ис? – раздался голос из кухни.

Алекс вышел в футболке ФБР с мокрым следом от чая на губе. Он выглядел уставшим, но его глаза сразу же загорелись тревогой, когда он увидел её бледное лицо.

– Ты не отвечала на сообщения, – сказал он осторожно, двигаясь ближе. Его интонация была полна заботы.

Исталь посмотрела на него, бросив взгляд на его обычное, человеческое лицо. На руки, без следов магии.

Он не знал.

Не знал, что она ведьма.

Не знал, что Фло, её сестра, была убита.

Не знал, что весь его отдел – просто ширма для Совета, что его начальник – ведьмак, и что половина его коллег даже не подозревают, что работают на магический мир.

– Моя сестра умерла, – произнесла она, её голос дрогнул, как струна. Вдохнула и, не сдерживаясь, разрыдалась, обжигая слезами щеки.

Алекс не задавал вопросов. Он не говорил пустых слов утешения. Он просто подошёл и обнял её, крепко, как якорь в бурю, без слов. Его тепло наполнило Исталь чувством безопасности, и она впервые за долгие дни почувствовала, что может дышать.

– Я здесь, Ис, – прошептал он, его голос был глубоким и успокаивающим, словно лекарство. – Ты не одна.

Исталь прижалась к нему, лепеча между всхлипываниями:

– Я так боюсь… Не могу поверить, что это происходит. Не могу поверить, что это правда.

– Мы с этим справимся, – уверенно ответил он. – Вместе.

Она посмотрела ему в глаза, искренние и полные надежды. Но в её сердечной пустоте всё ещё гнездилось чувство безысходности.

Исталь ничего ему не сказала. Просто уткнулась лицом в футболку.

✧

Утро началось с пустого места в кровати.

Исталь потянулась к холодной простыне, нащупала записку:

"Вызывают. Люблю тебя. Звони, если что-то нужно."

Бумага пахла его одеколоном – древесным, с горьковатыми нотами. Она прижала ее к лицу, вдыхая этот знакомый, такой человечный запах, потом швырнула на тумбочку, не в силах выносить эту простую заботу, когда весь мир рушился.

Дом казался неестественно большим и тихим без его присутствия. Исталь брела по коридору, волоча за собой длинный халат, словно саван. Вода в душе была обжигающе горячей, но она все равно не могла согреться – холод шел изнутри, из той пустоты, где раньше билось сердце сестры. Капли воды стекали по ее спине, как слезы, которых она больше не могла пролить.

На кухне она механически поставила сковороду, разбила яйца. Желтки расплылись, напоминая солнечные блики на крови. Запах готовящегося завтрака обычно успокаивал ее, но сейчас вызывал лишь тошноту. Вдруг уголком глаза она заметила на комоде в коридоре папку с мерцающей бледно-синей печатью – знак, что содержимое предназначено только для посвященных.

Исталь щелкнула пальцами, и магическая защита рассыпалась, как песок. Фотографии выскользнули на пол, разлетаясь веером.

Пять ведьм.

Пять трупов.

Все с одинаковыми отметинами – выжженными символами первого круга на лбу. Инквизиция. Последняя фотография заставила ее сердце остановиться – молодая ведьма, почти девочка, с распахнутыми от ужаса глазами, застывшими в последнем крике.

Исталь замерла над фотографиями.

В голове било набатом: "Это моя вина".

– О боже… – стало тяжело дышать.

Сердце билось как бешеное, отдавая по легким и выбивая весь чертов воздух, которого она не была достойна.

"Это моя вина", – прошептала Исталь, запуская пальцы в мокрые волосы. Она медленно съехала по стене, словно ноги больше не могли ее держать. Гнев поднялся из глубины души, горячий и неконтролируемый. "Я бросила их. Бросила всех, когда понадобилась Фло…"

Ее крик разорвал тишину дома. Волна магической энергии вырвалась наружу, сметая все на своем пути. Сковорода с шипением врезалась в стену, оставляя жирный след. Стаканы на полках взорвались, осыпая пол осколками. Окно на кухне разлетелось с грохотом, и холодный утренний воздух хлынул внутрь, смешиваясь с запахом разбитых яиц и магии.

Исталь сидела на полу, дрожа, наблюдая за последствиями своего срыва. Потом медленно поднялась, сжала кулаки и одним движением руки вернула все на свои места – осколки стекла собрались в целое окно, сковорода вернулась на плиту, даже яичница восстановилась на тарелке. Все, кроме ее разбитого сердца.

Она резко дернула пояс халата, и ткань соскользнула на пол, как сброшенная кожа. Взмах руки – и на тело натянулись джинсы, облегающие, как вторая кожа, футболка с глубоким вырезом, подчеркивающим фамильный оберег на ключице. Кожанка сама прыгнула ей в руки, пахнущая порохом и старыми заклинаниями.

Исталь резко захлопнула дверь квартиры, даже не проверив, заперта ли она. Заперла взмахом руки.

Лифт ехал невыносимо медленно, и она била каблуком по панельному полу, оставляя царапины на безупречной поверхности. Когда двери наконец разъехались, она вышла в подъезд, и ее шаги гулко разносились по мраморному полу.

На улице утренний воздух обжег легкие. Исталь замерла на секунду, переводя дыхание, и тут заметила их – осколки той самой кружки, разбросанные по асфальту у подъезда.

"Так вот что вылетело в окно…"

Теперь жалкие остатки лежали на сером бетоне, отражая солнечные лучи, как слезы.

Она сжала кулаки. Магия закипела в жилах, горячая и неконтролируемая. Один резкий жест – и осколки взлетели в воздух, превращаясь в сверкающую пыль, которая тут же рассеялась в ветре.

"Как и все, что мне дорого", – мелькнула горькая мысль.

Машина стояла в нескольких метрах. Исталь шагнула к ней, но вдруг остановилась, почувствовав чей-то взгляд. Старушка с четвертого этажа испуганно отпрянула от окна. Сосед-студент, выгуливающий собаку, только что вышедший из-за поворота, тут же отвел взгляд.

Черт. Она теряла контроль. В обычные дни никто бы даже не заметил ее магии – но сейчас она оставляла следы, как новичок.

Исталь глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и села за руль. Машина заурчала, отзываясь на ее прикосновение. Один поворот ключа – и она выехала со двора, даже не глядя в зеркала заднего вида.

Асфальт под колесами был мокрым от утреннего дождя. Отражение многоэтажки в лужах дрожало и распадалось, когда она проезжала мимо. Как и все в ее жизни сейчас – разбитое, искаженное, готовое рассыпаться при малейшем прикосновении.

Офис ФБР бурлил жизнью, словно улей в разгар сезона. Люди спешили по своим делам, разговаривали по телефонам, обменивались взглядами и бумагами. Но Исталь не замечала никого из этого шума и суеты. Её шаги гулко отдавались в длинных коридорах, словно отбивая ритм её внутреннего напряжения. Взгляд был сосредоточен и холоден, направлен прямо перед собой – на массивную дверь кабинета начальника.

Без малейшего колебания она распахнула дверь в кабинет начальника, что пару сотрудников за ее спиной только удивились ее наглости. Другие уже привыкли.

– Мартин! – раздался голос начальника, когда он поднял голову от бумаг.

Его лицо, сначала выражавшее гнев, тут же смягчилось, словно он видел перед собой не просто сотрудницу, а человека, который несёт тяжесть невысказанных трагедий.

Кэлвин Брайс – ведьмак с седыми висками и глубокими морщинами, на два десятка лет старше Исталь, но в магической иерархии он стоял ниже. Его глаза, прячущие мудрость и усталость, быстро оценили её состояние.

– Я не для соболезнований, – холодно произнесла Исталь, не позволяя себе ни капли жалости в голосе.

Лицо Кэлвина дрогнуло, и он тихо произнёс:

– Исталь…

Но она прервала его одним словом:

– Дело.

С силой швырнула на стол толстую папку. Из неё выскользнули фотографии, разлетевшись веером по полированной поверхности стола.

– Пять ведьм. Все с метками. Инквизиция, полагаю, – голос Исталь был ровным, но в каждом слове звучала горечь и гнев.

Кэлвин вздохнул, поправил очки и ответил тихо:

– Мы уже работаем над этим.

– Нет, – резко перебила она, – работаю я.

Брайс только раскрыл рот, но Исталь подняла голову от бумаг. По столу пробежали черные трещины, словно сама магия отзывалась на её гнев.

– Исталь, ты не…

– Ты забыл, кто здесь главный? – её глаза сверкнули вызовом.

Кэлвин сжал губы, но не стал спорить.

– Нет, советница.

– Тогда без сюсюканий. Где нашли последнее тело?

Он медленно потянулся к другой папке, извлек оттуда карту с пометками.

– Заброшенный особняк на окраине города. Владелец – маг-отступник, пропавший два месяца назад.

– А труп?

– Свежий. Вчера обнаружили.

Исталь схватила карту, сжимая её пальцами, словно удерживая надежду.

– Это мои улики. Моё расследование. Ты даже не дышишь в эту сторону.

Кэлвин кивнул, не отводя взгляда.

– Но если это действительно инквизиция…

– Ты думаешь, я не знаю? – её голос стал полон боли, которую она так пыталась скрыть все это время.

"Забудь о Фло! Забудь. Забудь. Забудь!"

Кэлвин откинулся в кресле, устало глядя на неё.

– Думаю, тебе стоит быть осторожнее.

Исталь сделала шаг назад, холодно и решительно:

– Осторожность не спасет мне сестер.

Она развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль, оставляя за собой эхо своей решимости и боли.

✧

Заброшенный особняк стоял в тени высоких деревьев, окутанный густым туманом, словно скрывая свои тайны от посторонних глаз.

Ярко-желтая лента с надписью "Полиция – не входить" натянулась вокруг периметра, ее края хлопали на ветру, издавая резкий, пронзительный звук, который казался неуместным в этой зловещей тишине.

Вокруг здания суетились судмедэксперты, одетые в белые комбинезоны, осторожно перемещаясь по участку, словно боясь потревожить невидимые следы преступления, которые могли пролить свет на случившееся.

Атмосфера была пропитана напряжением и ожиданием, воздух казался тяжелым и влажным, наполненным запахом сырости и плесени, который смешивался с едва уловимым металлическим ароматом – возможно, запахом крови, свежей и горькой.

Исталь стояла на пороге особняка, скрестив руки на груди, ее взгляд был холоден и сосредоточен, глаза внимательно изучали каждый уголок здания, словно пытаясь прочесть историю, скрытую в его стенах.

– Ис! – раздался знакомый голос.

Она обернулась и увидела Алекса, который шел к ней, держа в руках два стакана с горячим кофе. Его карие глаза, обычно наполненные теплом и мягкостью, сейчас были озабочены и напряжены.

– Брайс сказал, что ты здесь, но я и так должен был догадаться, что ты влезешь в мое дело, – сказал он, протягивая ей один из стаканов. Его пальцы на мгновение коснулись её ладони, передавая тихую поддержку. – Держи. Ты вчера почти ничего не ела.

Исталь молча взяла кофе, не поднимая взгляда, но тепло напитка постепенно проникало в ее озябшие пальцы, словно наполняя силой и утешением в этот трудный момент.

– Спасибо, – тихо пробормотала она, делая глоток.

Горячий кофе обжег язык, но это было лучше, чем холод пустоты, который она ощущала внутри. Алекс заглянул внутрь особняка, его взгляд был настороженным и внимательным.

– Что нашли? – спросил он, стараясь скрыть беспокойство в голосе.

– Пока ничего внятного, – ответила Исталь, делая очередной глоток.

Холодный воздух обнял их, словно невидимые руки, заставляя мурашки бежать по коже. Каждый звук – скрип пола, шорох одежды, голоса полицейских – казался слишком громким в этой мертвой тишине, усиливая ощущение тревоги и неизвестности.

Они поставили стаканчики на перила крыльца и вошли в дом. Алекс достал из кармана пару латексных перчаток, протянул одну Исталь.

– Похоже, здесь давно никто не жил, – заметил он, осматривая облупившиеся обои.

Исталь кивнула, натягивая перчатки. Её пальцы автоматически проверили, плотно ли они сидят, а глаза оббежали комнаты.

"Ну и особняк, почти как Академия".

Она тут же покачала головой, стараясь выгнать мысли о ней.

– Смотри, – она указала на оцепленный участок пола в гостиной. В пыли четко виднелись следы – несколько пар обуви разного размера. – Компания. Или группа.