Пролог

Воздух в Мосуле пах смертью. Не той, что приходит быстро — с пулей в сердце или осколком в голову. А той, что сочится из-под завалов, пропитывает бетон и висит над улицами, как проклятие. Вонь разлагающихся тел, которые некому хоронить.

Лейтенант иракской армии Камаль Хасан сидел в углу разрушенной аптеки и прижимал к груди маленькую флешку, спрятанную в нагрудном кармане. Двенадцать гигабайт. Сорок три файла. Этого хватит, чтобы обрушить карьеру трёх американских генералов и раскрыть сеть, которая продавала оружие тем самым людям, с которыми Америка якобы воевала.

За окном, заколоченным ржавым листом металла, слышались шаги. Много шагов. И гортанные крики на арабском с акцентом, который резал ухо даже ему, местному.

Боевики. Люди Аль-Багдади. Они прочёсывали квартал уже третий час. Знали, что офицер где-то здесь. Знали, что у него что-то есть. И знали, что за его голову назначена цена.

Камаль закрыл глаза и прочитал короткую молитву. Не о спасении души. О том, чтобы флешка попала туда, куда нужно.

Он достал спутниковый телефон — старый, потрёпанный, но ещё работающий. Нажал единственный сохранённый номер. Один гудок. Короткий сигнал. Отбой.

Это был код. Американцы теперь знали: цель жива и ждёт эвакуации. Где-то на базе к западу от Мосула капитан с позывным «Зевс» уже получал приказ и будил свою группу.

Снаружи раздался взрыв — боевики вышибли дверь соседнего здания. Камаль поднялся, сунул телефон в карман и двинулся к задней стене аптеки, где он заранее расшатал несколько кирпичей. Лаз вёл в подвал, а оттуда — в старую канализацию, которая тянулась к окраине города.

Он пролез в дыру, обдирая плечи, и исчез в темноте за секунду до того, как входная дверь аптеки слетела с петель.

Боевики ворвались внутрь, но нашли только пустоту. И запах страха, который ещё не успел развеяться.

Где-то далеко, за линией фронта, четыре вертолёта уже поднимались в воздух. Отряд «Псы» выдвигался на свою последнюю миссию.

---

Глава 1. Псы

База Кэмп-Таджи жила своей обычной жизнью — гудели генераторы, пахло соляркой, пылью и разогретым на солнце металлом. Где-то на взлётной полосе ревели двигатели транспортника, а в казармах играло радио — старая кантри-песня про дорогу домой.

Мастер-сержант Тарик Аббас сидел на краю койки, скрестив ноги, и тихо читал Коран. Его губы двигались беззвучно, пальцы касались страниц с той осторожностью, с какой прикасаются только к святыням. Он читал суру «Аль-Фатиха» — семь аятов, которые знал наизусть с шести лет, но всё равно предпочитал видеть перед глазами арабскую вязь. Она напоминала ему об отце, который когда-то держал эту же книгу в своих руках, в маленькой квартире в Аммане, пока не решился перевезти семью в Америку.

— Эй, Шейх, кончай молиться, жратва стынет!

Сержант Рик Агилар, известный под позывным «Фобос», ввалился в отсек с тремя пластиковыми контейнерами. Он поставил их на ящик из-под боеприпасов и плюхнулся на соседнюю койку.

— Это не молитва, — спокойно ответил Тарик, закрывая книгу. — Это напоминание.

— О чём?

— О том, что мы все вернёмся туда, откуда пришли. Рано или поздно.

Агилар усмехнулся и открыл контейнер:

— Философ хренов. Ты лучше скажи, почему у нас на завтрак резиновая яичница, а у лётчиков — бекон и свежие фрукты?

— Потому что лётчики летают, а ты копаешься в грязи, — в отсек вошёл капрал Линкольн Кросс, он же «Мерлин». Он держал в руках планшет и имел вид человека, который не спал уже сутки. — И потому что у них профсоюз лучше.

Тарик убрал Коран в нагрудный карман, аккуратно, чтобы не помять страницы, и потянулся за контейнером. Есть хотелось зверски, даже резиновую яичницу.

— Что там по сводкам? — спросил он.

— Мосул горит, — Кросс плюхнулся на стул. — ИГИЛ отступает, но медленно. Мирные бегут. Наши политики обещают скорый вывод войск.

— Скорый вывод, — фыркнул Агилар. — Это мы слышим уже третий год.

— На этот раз, похоже, серьёзно, — Кросс понизил голос. — Говорят, через три дня сворачиваемся.

В отсек вошли ещё двое. Капитан Нейт Холлоуэй, позывной «Зевс», и штаб-сержант Грейс Шоу, позывной «Валькирия». Холлоуэй был собран и хмур, как человек, который уже знает то, чего остальным знать пока не положено. Грейс — высокая, с собранными в тугой пучок светлыми волосами — держалась так, будто только что вышла не из душа, а из кабинета министра обороны.

— Смирно не вставать, — бросил Холлоуэй, проходя к столу. — Жрите.

— Что-то случилось, кэп? — Агилар отложил вилку.

Холлоуэй взял со стола чей-то недопитый кофе, сделал глоток, поморщился — холодный. Потом обвёл взглядом свою группу.

— Час назад пришёл сигнал от информатора. Иракский офицер, лейтенант Хасан. Он в Мосуле, прячется в развалинах. У него данные по складам с химическим оружием, которое ИГИЛ готовит к вывозу.

— Химическое оружие? — Грейс нахмурилась. — Откуда у них?

— А вот это мы и должны выяснить. Командование приказало выдвигаться немедленно. Миссия простая: зайти, забрать информатора, дойти до точки эвакуации. Двенадцать часов, не больше.

— Простая миссия, — Кросс хмыкнул. — Звучит как название для фильма, который плохо кончается.

Тарик молча доел яичницу и вытер руки. Он думал о Мосуле. О том, что этот город когда-то был жемчужиной севера — с рынками, мечетями, шумными улицами. Теперь от него остались только руины и братские могилы.

— Кто летит? — спросил он.

— Мы впятером, — ответил Холлоуэй. — Плюс группа поддержки на точке эвакуации. Они нас встретят и вывезут.

— А если не встретят? — тихо спросила Грейс.

В отсеке повисла тишина. Где-то за стенами базы прогрохотал вертолёт, и звук этот был похож на далёкий гром.

— Тогда мы пойдём пешком, — просто сказал Холлоуэй. — Мы — «Псы». Мы всегда доходим. Вопросы?

Вопросов не было. Каждый из них знал, что миссия может пойти не по плану. Знал, что Мосул — это мясорубка, из которой не все возвращаются. Но они были «Псами». И «Псы» не отказываются от работы.

— Вылет через два часа, — подытожил Холлоуэй. — Проверьте оружие, снаряжение, воду. И да, — он задержался в дверях, — помолитесь. Кто во что верит.

Когда он вышел, Агилар повернулся к Тарику:

— Шейх, ты что думаешь?

Тарик посмотрел на свою книгу, потом на карту Мосула, которую Кросс уже развернул на столе. Город был обведён красным маркером — зона активных боёв.

— Думаю, что в аду есть специальное место для тех, кто посылает людей в Мосул за три дня до вывода войск.

— И кто же там будет? — спросила Грейс.

— Узнаем, — ответил Тарик. — Обязательно узнаем.

За два часа до вылета каждый из «Псов» занимался своим делом. Агилар проверял боекомплект и тихо материл интендантов, которые опять недодали гранат. Кросс сидел с планшетом и изучал спутниковые снимки Мосула, отмечая возможные маршруты отхода. Грейс укладывала медицинский рюкзак — бинты, морфин, жгуты, антибиотики. Она всегда брала с собой больше, чем требовалось по уставу. Устав не предусматривал прямого попадания из миномёта.

Тарик Аббас сидел в углу и снова читал Коран. Он не боялся смерти. Он боялся только одного — умереть, не попрощавшись с теми, кого любил. Но семьи у него не было. Были только эти четверо, что сейчас суетились вокруг него. И он знал: если суждено погибнуть, он примет это с тем же спокойствием, с каким его отец когда-то принял решение покинуть Иорданию.

Холлоуэй стоял у окна и смотрел, как садится солнце над иракской пустыней. Он знал больше, чем сказал своим людям. Он знал, что приказ пришёл не от его непосредственного командира, а откуда-то выше — из тех кабинетов, куда простым капитанам хода нет. И он знал, что информатор по имени Камаль Хасан — не просто офицер иракской армии. Что-то в этом деле было не так. Что-то гнилое.

Но приказ есть приказ.

Ровно в 22:00 по местному времени четыре вертолёта «Блэк Хок» поднялись в воздух и взяли курс на север. Отряд «Псы» выдвигался в самое сердце тьмы.

---

Глава 2. Двенадцать часов

Вертолёт трясло, как телегу на просёлочной дороге. В салоне пахло керосином, потом и металлическим привкусом страха — тем самым, что появляется у каждого, кто летит в ночь над вражеской территорией.

Холлоуэй сидел у открытого борта, пристёгнутый страховочным тросом, и смотрел вниз. Под ним проплывал Мосул — точнее, то, что от него осталось. Чёрные провалы улиц, редкие вспышки пожаров, остовы зданий, похожие на скелеты древних чудовищ. Город-призрак. Город-кладбище.

— Значит, так, — Холлоуэй повысил голос, перекрикивая шум винтов. — Повторяю задачу, чтобы у всех от зубов отскакивало. Информатор — лейтенант иракской армии Камаль Хасан. Последний сигнал — из района Старого города, квадрат семь-два. Он прячется в развалинах аптеки на улице Аль-Рашид. Наша цель: найти его, забрать данные, доставить на точку эвакуации.

— А что за данные? — спросил Агилар, проверяя затвор винтовки.

— Координаты складов с химическим оружием. ИГИЛ готовит его к вывозу. Если мы не получим эти координаты, груз уйдёт в Европу.

— Или в Америку, — мрачно добавил Кросс, не отрываясь от планшета.

— Тем более, — отрезал Холлоуэй. — Точка эвакуации — площадь у старой мечети в трёх милях к западу. Там нас будет ждать группа поддержки. У нас двенадцать часов. Не больше.

— Почему именно двенадцать? — спросила Грейс, поправляя лямки медицинского рюкзака.

— Потому что через двенадцать часов ИГИЛ начнёт наступление на этом участке. Если мы не выйдем раньше, окажемся в эпицентре мясорубки.

В салоне повисла тишина. Каждый из «Псов» знал, что такое «эпицентр мясорубки». Агилар пережил такое в Фаллудже. Кросс — в Багдаде. Тарик — в Кандагаре, когда ещё служил в Афганистане. Грейс вытаскивала раненых из-под огня в Рамади. А Холлоуэй помнил каждую такую мясорубку, и каждая оставила шрам — не на теле, так в голове.

— Вопросы? — спросил он.

— Один, — Тарик поднял голову от своего M24. — Почему мы летим без поддержки с воздуха?

— Потому что командование не хочет привлекать внимания. Чем меньше шума, тем лучше.

— Или потому что командование хочет, чтобы мы не вернулись, — тихо сказал Тарик, и это не было вопросом.

Холлоуэй посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не ответил.

Вертолёт начал снижаться. Пилот обернулся и показал два пальца — две минуты до посадки.

— Всё, парни, — Холлоуэй встал и поправил каску. — Работаем тихо, быстро, без самодеятельности. Встречаем информатора, забираем, уходим. Как на тренировке.

— Только на тренировке в меня не стреляли из РПГ, — буркнул Агилар, но улыбнулся своей дерзкой улыбкой.

Вертолёт коснулся земли на окраине Мосула, в пустыре между разрушенными домами. «Псы» высыпали из салона за считанные секунды и рассредоточились, занимая круговую оборону. Винты ещё не остановились, а машина уже ушла в небо, оставив после себя только облако пыли и запах выхлопа.

Тишина. Тёмные улицы. Где-то далеко лаяла собака. Где-то ещё дальше грохотали взрывы — артиллерия работала по позициям ИГИЛ на востоке города.

— Чисто, — доложил Агилар, осматривая свой сектор.

— Чисто, — подтвердила Грейс.

— Чисто, — отозвался Кросс.