Блядское солнце и жара снова подняли меня раньше будильника. Черт, надо будет дать задание Анне, чтобы как можно скорее организовала шторы в спальню. Ах, Анна … Интересно, чем она будет кормить меня сейчас? Я заколебался есть доставки и жаждал домашней еды, которую только – только сняли с плиты. С мыслями об этом я бодро соскочил с кровати, быстро обмылся в душе, надел шорты и вышел из спальни. Снизу, с кухни, из умной колонки приглушенно играла Depeche Mode – Enjoy the silence и в воздухе явно улавливались приятные ароматы пищи, но какой именно – я не мог распознать.
"Отличный музыкальный вкус" – подумал я и быстро спустился к столу. На нём стояло несколько маленьких мисок с соусами и блюдо, на котором стопкой лежало нечто, похожее на панкейки, только очень тонкие. Анна колдовала у плиты, спиной ко мне, и даже не услышала моего появления. На ней снова было платье – поло, теперь мятного цвета – и этот цвет еще больше оттенял белизну её кожи. Она забавно пританцовывала, покачивая бедрами и тихонечко подпевала. На мгновение я залип, глядя на эту картинку и мне стало очень тепло и уютно в душе – красивая девушка готовит для меня на моей кухне и насрать, что за это я плачу ей деньги. Анна повернулась и подпрыгнула, не ожидая увидеть меня.
– Доброе утро, мистер Кайзер!
– Нил, просто Нил. Доброе утро! Что это за пища и как её правильно есть? – протянул я, плюхнувшись за стол.
– Я захотела поприветствовать вас в свой первый рабочий день традиционным русским блюдом. Это блины.
Она встала рядом со мной и свернула в два раза один из них. Все нервные окончания моего тела напряглись, уловив её запах – тонкий, свежий, смесь мужского и женского, похожий на классический "Lea’u par Kenzo" – парфюм, которым я пользовался в далёкой юности.
– Блин необходимо макать в соус. Здесь есть растопленное сливочное масло, мёд, джем, но особым сочетанием считается с икрой – с этими словами она придвинула ко мне маленькую соусницу с красной икрой.
– А это что такое? – я указал на другой соусник со странной белой субстанцией.
– Это сгущенное молоко с сахаром. В России чаще всего едят именно с ним.
– Где ты его раздобыла?
– Это моё, я привезла с собой из России.
«Круто, что ты делишься со мной своими продуктами.»
– Анна, прекрасная трапеза! Будет уместно, если русский завтрак разделит со мной русская девушка. Садись за стол, давай поедим вместе.
– Мистер… Нил, по условиям контракта я не должна есть ваши продукты.
– К черту этот контракт, ты имеешь право есть всё, что лежит в моем холодильнике. В доме валом работы, откуда ты возьмешь время готовить еще и себе отдельно?
Анна сделала себе кофе и осторожно присела на стул рядом со мной.
– Ты слишком худая, Анна. Как ты вывозишь физический труд, если выглядишь, как вешалка для одежды?
В её глазах вспыхнул неприкрытый гнев, который, признаться, ужасно заводил меня.
– Мистер Кайзер, делать замечания насчет веса некорректно. Некоторые люди слишком худые или слишком полные не из-за того, что искренне хотят такими быть.
– У тебя проблемы со здоровьем?
Казалось, она вот – вот разорвется, как бомба и еле держит себя в руках.
– Нет, с моим здоровьем всё в порядке. – ледяным тоном процедила она.
– Тогда ешь, потому что ты до сих пор не начала.
Явно нервничая, она бросила один блин в свою тарелку.
– Анна, расскажи, как ты оказалась в США? У тебя была хорошая профессия, почему ты обменяла её на вот это всё?
Анна выпрямилась на стуле, будто проглотила огромный кол. Что-то мне подсказывает, что я уже порядком задрал её своими допросами.
– Я захотела начать новую жизнь. – бездушно произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза таким уничтожающим, ледяным взглядом, что остальные вопросы я сразу решил отложить до лучших времен.
Мы безмолвно поели под гипнотическое, бархатное пение Дэйва Гаана – она медленно пережёвывала свой единственный пустой блин в то время как я навернул уже десяток.
– Спасибо за завтрак, мне понравилось. Готовь блины почаще. Я уеду на весь день, поэтому обед сегодня не нужен. Днём приедет Порк, он ухаживает за двором. Покорми его, Порк – славный малый.
«Славный малый» оказался двухметровым ввысь и вширь пожилым афроамериканцем с самой ослепительной и обезоруживающей улыбкой на свете. Я обожала ниггеров за выразительную мимику, непосредственность и открытость – они были очень яркими и очень настоящими во всех своих проявлениях. Порк с первого взгляда вызывал безоговорочное доверие, как старый друг, которому можно открыть все свои самые страшные тайны. От него исходила особая энергетика – добрая, отцовская, наставническая, а отца у меня никогда не было и всю жизнь я ощущала острую нехватку тех самых вибраций, которые сейчас ощущала от Порка. С первых секунд я распознала в нем человека, который станет моим другом. Сквозь стекло веранды я наблюдала, как он работает – старик разговаривал с каждым кустиком, с каждой травинкой и песчинкой во дворе и очень бережно относился ко всему, чего касался.
– Я думала, я здесь единственный персонал. – я протянула ему руку, чтобы поздороваться.
– Ну, практически, так и есть! Я работаю на управляющую компанию, которая занимается этим кварталом. Всем новым собственникам и арендаторам они предлагают заключить контракт об уходе за двором. Район новый, современный, запущенные дворы будут портить имидж.
Я завернула в утренние блины мясо и салат и Порк с удовольствием их поедал, в свойственной всем африканцам манере – не стесняясь, откусывая огромные куски и смачно пережёвывая.
– Анна, ты эмигрантка? У тебя есть семья, дети?
– Нет, Порк, у меня никого нет.
– А родители?
– Только мама, но я потеряла её два года назад.
– Наверное, тебе очень одиноко.
– Нормально. Я не хочу ничего менять.
– Анна, такая жизнь – это лишь бесцельное прожигание времени, отведенного тебе Создателем. Необходимо задуматься о замужестве.
Внезапно для самой себя, мне захотелось приспустить свои защитные механизмы и быть откровенной.
– Честно говоря, я не хочу замуж. Мои последние отношения закончились очень… болезненно. Это моя самая большая травма и она болит по сей день.
Порк лукаво щурился, прихлёбывая кофе огромными глотками.
– Анна, на земле много хороших мужиков и они не должны нести ответственность перед тобой за проступок бывшего. Семья – это уникальный Божий проект, самый сакральный и удивительный. Отказываться иметь семью и любить – это идти против замысла Творца. У меня тоже были сложные времена в личной жизни, но сейчас я имею самое лучшее – мою Блум и пятерых детей. Знаешь, я наблюдаю за своими друзьями, которые с молодости были отпетыми холостяками и гуляками. Сейчас, на закате жизни, ничего хорошего в их судьбах нет. Они несчастны, им некому и нечего оставить после себя. А главное – нет здоровья, потому что нет смысла оставаться здоровым и живым. У меня этот смысл есть – это мои дети и жена. Я нужен им всем, мне нельзя болеть, нельзя стареть. А одиночки не нужны никому.
– Ты очень религиозный, да?
– Я не сразу таким стал, с возрастом и опытом. Бог и вера – наша единственная опора в те моменты, когда кажется, что других опор больше нет.
– Не думала об этом с такого ракурса. После смерти мамы мои отношения с Богом сильно испортились. Благодаря тебе, есть над чем подумать, Порк. Правда. Спасибо за беседу.
Я приехал к полуночи, уставший и осипший после целого дня в звукозаписывающей студии. Кухня, естественно, была пуста, но на столе был бургер домашнего производства, накрытый тканевой салфеткой и рядом – стикер, приклеенный к столешнице, с пожеланием приятного аппетита. Очень кстати! Я поглотил его даже не разогревая и отправился в спальню, где меня ждал новый сюрприз – идеальный порядок, свежее постельное бельё и плотные шторы по всему периметру комнаты. Я, ведь, забыл сказать ей, чтобы заказала шторы… Как она догадалась и организовала их за один день?
Удовлетворенный, я сбросил с себя одежду и направился в душ. Там была прикручена новая полочка и теперь мои принадлежности для мытья не валялись на полу душевой, а были аккуратно расставлены на этой самой полочке.
Я вымылся, растянулся на чистой кровати и надеялся как можно скорее уснуть. Но, сон никак не наступал и через пару часов я спустился на кухню, взял из холодильника миску голубики и залёг на большой диван, чтобы бесцельно сёрфить ленты соцсетей.
Легкое шуршание за спиной нарушило мой досуг. Минуя диван, к кухонному островку с графином в руке шла Анна – скорее всего, она не заметила меня за высокой спинкой дивана. Притаившись, я наблюдал – она встала у раковины спиной ко мне и начала наполнять графин. У неё были влажные после душа волосы, а из одежды присутствовала лишь маленькая, короткая шелковая ночная рубашка на тонких бретелях. Белокожая, стройная и почти обнаженная – вся кровь в моем теле хлынула к низу живота, растекаясь термоядерным возбуждением. Словно под гипнозом я поднялся с дивана и подкрался к ней сзади. Запахи волос и кожи сводили с ума и, не выдержав, я приблизился к ней так близко, чтобы губы почти касались её уха.
– Что ты здесь делаешь в такой час?
Она не поворачивалась ко мне, не пугалась, не убегала.
– У меня закончилась вода, мистер Кайзер.
От «мистер Кайзер» я еще больше завёлся и тяжело задышал ей в шею.
– Ты очень вкусно пахнешь, Анна… – с этими словами мои пальцы прикоснулись к её бедрам и стали медленно подниматься наверх, задирая ткань ночной рубашки. Она молчала, не прогоняла меня и шумно дышала – я чувствовал её возбуждение невербально. Пальцы скользнули на её живот и я прижался покрепче, чтобы она почувствовала стояк, который рвёт мне штаны.
– Ты хочешь меня?
– Да! – выдохнула Анна, – С самой первой минуты, как увидела вас.
Я зарычал и дёрнул тонкую ткань на её теле. Рубашка упала к бёдрам, обнажая белоснежную спину и гладкие, упругие ягодицы. Мои пальцы скользнули к внутренней стороне её бедер и нащупали каплю живительной влаги, стекающей по коже. Черт, как же ты течешь! Я смахнул её сок пальцем и отправил себе в рот.
– Ты очень вкусная. Я хочу попробовать на вкус каждый сантиметр твоего тела. – шептал я ей на ухо, продолжая исследовать её.
С огромным удовольствием я обнаружил, что она без трусиков и погрузил пальцы между горячих, влажных, пульсирующих половых губ. Вторая рука сжимала маленькую, упругую грудь и её затвердевший сосок упирался мне в ладонь, что приводило меня в полнейший экстаз.
– Так чего же вы медлите? – застонала она в изнеможении.
По хорошему, нужно было развернуть её и насладиться видом спереди, нужно было поцеловать её, но я был не в силах растягивать прелюдию. Быстро спустив брюки, я раздвинул её ноги и водил головкой члена по влажному лону, нащупывая нужное направление. В тот момент, когда я его нашел и готов был погрузиться, она зазвучала по другому, будто из под воды.
– Нил, ты опоздаешь! Нил, тебе нужно проснуться!
Я подскочил на своей кровати, в своей комнате. В дверях стояла Анна и уговаривала меня продрать глаза, ибо я опоздаю на интервью. В шоке и разочаровании я осознал, что это был сон. Следующим осознанием было то, что у меня каменный стояк, который прекрасно визуализируется через трусы и она сейчас его видит, потому что я не укрыт. Схватив одеяло и набросив его на пах, я растерянно сказал ей, что проснулся. Она ушла, а я в ахере рухнул на подушки. Что это было, черт побери?
Дни и недели в Теплице Кайзера побежали для меня с бешеной скоростью. Каждый вечер я валилась с ног от усталости и это чувство мне нравилось – когда постоянно занят, нет сил и времени на дурные мысли. Несмотря на то, что дом Нила был больше, чем дом миссис Руби, работать в нём было легче. Возможно, оттого, что дом был светлым и солнечным. Возможно, оттого, что его хозяин был добродушен – ел всё, что я приготовлю и не придирался ко мне по поводу и без. За короткое время я по настоящему влюбилась в это место и его атмосферу, в собак и какаду, в сияющий ночными огнями вид на город, на который любовалась каждый вечер. Мне было комфортно здесь и я от всей души заботилась об этом месте и его обитателях, будто это был мой дом. Здесь часто бывали гости и за месяц я познакомилась с огромным количеством людей – это были члены команды Нила. Музыканты, аранжировщики, авторы песен, шоумэны, видеографы, сценаристы, специалисты по пиротехнике, которая неизменно сопровождала каждое его выступление. Чаще всего здесь ошивались гитаристы его группы – братья близнецы Джон и Уилл, агент Пол и гримерша Анастейша. С Джоном и Уиллом я быстро нашла общий язык – они были добродушными, простыми весельчаками. Оба выглядели как скандинавские Боги – статные, голубоглазые, русые красавцы. Джон носил бороду, татуировки и длинные волосы, Уилл наоборот – был коротко стрижен и чисто выбрит, его кожа так же была чиста.
«Наверное, оказаться с вами двоими в постели – мечта миллионов девушек» – думала я, глядя на них, таких одинаковых и разных одновременно.
Пол, агент Нила, быстро был причислен мной к зазнавшимся мудакам – он никогда не здоровался со мной, даже не принял мое рукопожатие при знакомстве. Пол делал вид, что я – просто мебель или меня не существует в этой комнате. Удивительно, но так же он относился и к Анастейше, гримёру Нила.
Анастейша была роковой красоткой – в ней явно угадывались восточные корни. Карие, чуть раскосые глаза, смуглая кожа, фигура «песочные часы» с резким переходом от пышной груди к осиной талии, а затем – к крутым бёдрам. На её фоне я выглядела, как доска. У Анастейши были черные, длинные и пушистые кудри, которые она очень умело укладывала в красивые прически. А еще, ей явно нравился Нил – я видела это в её ужимках, закатывании глаз, томных взглядах и бесконечном, неприкрытом флирте. Когда он отсутствовал, она была обычной девушкой, но стоило ему появиться в комнате, как Анастейша превращалась в пантеру, в акулу, которая наматывает круги вокруг жертвы.
Нил тактично делал вид, что ничего не замечает или реально не замечал, а мне, как женщине, было всё понятно с первого взгляда. А еще, мне было понятно, что Уилл – коротко стриженный близнец – неровно дышит к Анастейше, но она тоже его не замечает или не хочет замечать. Удивительно было то, что близнецы, которые выступали на сцене вместе с Нилом, уважительно относились ко мне, а Анастейша и Пол, второстепенные персонажи – неприкрыто меня игнорировали. Кажется, звёздная болезнь заразила здесь не тех людей. И, если Пол просто делал вид, что я – мебель, то Анастейша еще и регулярно отравляла кровь. Видимо, определила меня как потенциальную соперницу. Она беспрестанно критиковала еду, которую я подавала им. То она была, якобы, пересолена, то пережарена, то слишком жирная и так далее. То салфетки на столе не сочетались ей с цветом тарелок, то хлеб был нарезан слишком толсто. Каждый раз я умирала от желания стукнуть ей по красивой голове самой большой сковородкой, а близнецы с Нилом переглядывались и еле сдерживали смешки, видя мои разъяренные взгляды.
От Порка я узнала, что Анастейша – бывшая подруга Трисси, последней девушки Кайзера. Они перестали дружить после расставания – Трисси настаивала, чтобы Анастейша поддержала её и уволилась от Нила. Интересно, знает ли Трисси, из-за чего Анастейша решила остаться? Хороша подруга, которая не против соблазнить твоего парня! С такой подругой и врагов не надо.
– Зачем Нилу вообще нужен гример? Ему достаточно снять майку – и овуляция случится даже у мужской аудитории в концертном зале. – бормотала я, помогая Порку подвязывать кусты.
Огромный рот ниггера растянулся в самой сладкой и довольной улыбочке, будто только что он услышал смачную и грязную сплетню.
– Он тебе нравится, признайся!?
А мне очень не хотелось в этом признаваться, даже себе самой. Это было мучительное признание.
– Какой в этом смысл, я всё равно ему не пара. Он успешный публичный человек, а я кто? Гастарбайтерша, которая моет его унитаз. У меня нет даже гражданства и образования в стране, где его знает каждая собака. Нилу нужна девушка его уровня, союз с которой принесёт ему ещё больше популярности. Кто-то типа Беллы Хадид или Кайли Дженнер.
– Откуда ты знаешь, кто ему нужен? Не все селебрити выбирают себе подобных. Вот, Киану Ривз, например!
– Ну, Киану особенный человек и у него непростая судьба.
– У Нила тоже непростая судьба.
Я смотрела в сторону бассейна, где, по бортику ходил Нил и, активно жестикулируя, вслух зачитывал кусочек рэпа из новой песни. Слова вылетали из его рта со скоростью ядерных ракет, он легко мог бы составить конкуренцию Эминему по скорости читки. Именно для этого он и тренировался – бесконечно начитывал и начитывал один и тот же фрагмент песни.
Всегда, когда Нил был дома, он упорно игнорировал существование маек, футболок и другой одежды, призванной прикрывать торс и за это я готова была проклясть его, ибо не могла не пялиться на его тело. Так и сейчас, он бродил вдоль бассейна взад – вперед, попеременно демонстрируя мне разукрашенные чёрным цветом грудь и спину, сияющие на солнце от пота, а я не могла оторваться от этого зрелища. Угольные волосы были стянуты в небрежный пучок на затылке, открывая вид на мощную шею. Он выглядел как человеческое воплощение бога Марса.
Помимо тела, Нил обладал особым афродизиаком – это был запах его пота, который сводил меня с ума каждый раз, когда он, мокрый, проходил мимо меня и каждый раз, когда я разбирала его грязную одежду для стирки. Не выдерживая, я прикладывала его майки к лицу и глубоко вдыхала этот аромат – глубокий, древесный, похожий на эксклюзивный парфюм. В один из таких сеансов токсикомании он и застал меня, случайно. Со стыда я молила этот дом рухнуть мне на голову, а вслух пришлось сочинить бредовую историю о том, что я так проверяла чистая или грязная эта одежда. Нил ухмылялся самой дьявольской, самой разоблачающей, самой хищной улыбкой на свете. Он еще не знал, что одну из этих маек я выкрала и держала у себя под подушкой. Сделать это незаметно было легко – Нил имел множество одинаковых комплектов одежды, одинакового цвета – чёрного. Десятки маек, одного и того же фасона, черные, без рисунков – заметить пропажу одной из них было невозможно. Иногда я нюхала ее перед сном, иногда спала в ней, иногда накрывала ей лицо и долго – долго лежала так и каждый раз жалела, что у меня нету секс – игрушки. Если была, я непременно разрядила бы весь заряд батареи за одну ночь. Это было удивительно, потому что последние два года я ни с кем не спала, не мастурбировала и не хотела этого. Сейчас же каждый отход ко сну не мог состояться без самоудовлетворения, не говоря уже о тех моментах, когда я забегала к себе среди рабочего дня, чтобы сбросить напряжение. За два года воздержания мои рецепторы, кажется, обновились и стали такими чувствительными, что мне хватало минуты для того, чтобы достигнуть желанного пика.
По выходным я с раннего утра убегала в "Четыре лапы" и работала там до ночи – это было единственной возможностью перевести дух, отвлечься, вырваться из под ядовитых чар Кайзера, которые, словно черный спрут, крепко обвивали меня по рукам и ногам, душили своими щупальцами и настойчиво ласкали самые запретные места.
О проекте
О подписке
Другие проекты