Пуля 2. Размышления патриотов

Пусан.

Закрытый клуб «Патриот».

27 июля 2016 года.

24 часа до Анабиоза

Общий свет в помещении медленно погас, но вместо него вспыхнули яркие боковые софиты. На сцене возник круг света, разгоняющий полумрак. Проплыв по залу, круг света остановился в центре тяжёлого занавеса, рухнул к полу и мгновенно растаял. Зал замер в предвкушении зрелища. Слух о новой огненной стриптизерше расползался по Белому кварталу как ветер. А значит – танцевать новая кукла умела.

Ждать пришлось не долго. Раздвинув тканевый полог, возле шеста, в луче света как вспышка молнии возникла девушка с блистающими, словно звезды, глазами. Высокая и гладкая, белая, будто полированный алебастр, гибкая, тонкая, уверенная в себе. Она сама словно лучилась светом, одаряя зал вибрирующей энергией, вырывающейся в воздух с каждым движением упругого тела.

Мисс Мэри танцевала в блестящем алом корсете, клетчатом кепи на голове и юбке-поясе, открывающем длинные ноги так, что они казались просто бесконечными. Туфли на безумно высоком каблуке добавляли к немалому росту ещё двадцать сантиметров. Золотоволосая богиня с феноменальной фигурой и распущенными, пылающими, словно пожар волосами, кружилась и танцевала, сводя с ума и намертво приковывая взгляды. Зал кричал и бешено аплодировал. Что именно – было не важно. Главное, они завелись. Стаканы с бурбоном опрокидывались в глотки залпом. Дорогие сигары тлели, а челюсти отвисали. Мужчины не видели ничего вокруг, кроме танцующей на сцене нимфы. Немногочисленные женщины, которые всё же присутствовали в закрытом клубе, с досадой и завистью отводили от неё взгляд. Эффектно, под бешенный ритм костедробительного металла, мисс Мэри срывала с себя одежду.

Во всем зале к спиртному не притронулись, пожалуй, только два человека: капитан Том Сойер, названный родителями то ли из любви к большой литературе, то ли в качестве извращённого издевательства над сыном, и подполковник Джо Юнг. Капитан был всего на пять лет моложе своего непосредственного начальника, но значительно беззаботней. В кои-то веки ему удалось уговорить старшего коллегу пропустить по стакану после службы и показать ту самую жгучую красотку, о которой на Базе уже трещали все офицеры. Подбодрить старого друга, которому давно не светило повышение, определённо стоило. Уже несколько лет старина Джо ходил в полушаге от нового звания, но всякий раз его отодвигали, пропуская вперёд более удачливых сукиных детей. Золотой дубовый лист на рукаве, чёрт возьми, никак не становился серебряным!

– Признаю, Томми, штучка не просто хороша – она потрясающе хороша, – медленно, с расстановкой, словно взвешивая каждое слово, заявил «золотолистый» подполковник. Его взгляд, несмотря на обстановку и атмосферу зрелища, оставался неожиданно хмурым и пронзительным. – Если организуешь нам встречу, с меня двести баксов, как и договаривались.

Подполковник рано начал седеть – ещё в расцвете сил, когда другие замечали только первые серебристые нити, его волосы уже побелели. Однако суровое лицо мужчины оставалось гладким, без единой морщинки, а мускулистое тело пребывало в отличной спортивной форме. Единственное, с чем он не мог справиться, – с серебристой россыпью в шевелюре. Выходов было всего два: краситься или брить череп под ноль. Красить голову подполковник полагал делом мезким, «бабским», а бриться наголо – уделом младших чинов. В итоге его крупную башку украшала строгая квадратная площадка – что придавало подполковнику вид бодрого, молодцеватого офицера. Однако каждый волосок в этой причёске был неотвратимо седым – что не скрывало ни возраста, ни забот.

– Хороша? Это ещё мягко сказано! – Отозвался сидящий за тем же столиком капитан, и его голос зазвенел весело, как монета. Он небрежно махнул рукой половому. Тот, словно по команде, резво подбежал, принял заказ и устремился к барной стойке, выполнять боевое задание. – Джо, тут любопытно другое! – продолжил тем временем капитан. – Эта очаровательная малышка питает нешуточную, я бы сказал трепетную симпатию к американским военнослужащим.

– Ко всем? – не скрывая мрачного настроения, глухо спросил подполковник, не отрывая взгляда от сцены, где Мэри яростно рвала на себе завязки корсета.

– Чёрт возьми, Джо, ну конечно же, нет! Только к таким брутальным красавцам, как я! – Капитан хрипло рассмеялся, но тут же добавил с лёгкой издёвкой, хлопая товарища рукой по спине: – Хотя… ты тоже сойдёшь, старина, если сбросишь пару десятков лет. – Он хмыкнул, как от удачной шутки. – Дружище, тут ведь дело в подходе! А ты,блин, вечно хмурый как туча, любую бабу напугаешь. Улыбнись хоть раз, а то так и вернёшься в Штаты, не поимев никого в этой «Стране узких щёлок».

Подполковник оценил шутку, растянув губы в некотором подобии улыбки. Сам он всё это время больше смотрел на сцену. Мэри уже обнажила свой упругий, безупречный животик и ритмично двигалась, выбираясь из узкого корсета, словно змея из старой кожи. Наконец, миру явился шикарный лиф, украшенный роскошным воздушным кружевом, – смертельное разочарование для тех, кто ожидал под корсетом только саму мисс Мэри.

– О нет! Сними его быстрее! – нетерпеливо заорал кто-то в зале.

– Давай, детка! Ну давай же! – подхватил кто-то другой.

Мэри кокетливо улыбнулась, игриво погрозив нежным пальчиком. Затем послала в толпу воздушный поцелуй и вихрем, под жёсткий рок, закружилась вокруг шеста.

Когда после очередного головокружительного оборота лифчик, наконец, полетел к столикам, мисс Мэри вдруг рухнула на колени.

Одной рукой, белой и тонкой, как фарфоровый прутик, она прикрыла только что обнажённую грудь, а другой – с внезапной яростью, достойной дикой валькирии, сорвала с головы кепи и швырнула его на холодный пол. Длинные тяжёлые волосы рассыпались водопадом и окутали её сладкий стан, закрыв точёное тело, словно занавес представления.

Под финальные аккорды звукового сопровождения зал испустил гулкий, титанический стон, полный смеси отчаяния с восхищением. Подполковник Джо Юнг цокнул языком, сам не понимая – то ли с восторга, то ли с досады.

В этот момент к ним подбежал половой и с громким стуком водрузил на столешницу здоровую бутылку текилы. Рядом с мексиканской отравой приземлилась тарелка с дольками лайма и морской солью. Джо даже не взглянул на неё – схватил два здоровых куска сразу и, не макая в соль, запихал себе в рот. С каменной мордой проглотил.

– Определённо, меня к ней тянет, – многозначительно, но с мятежным задором в голосе заявил Том Сойер, не сводя глаз с шефа, который, как истинный брутал со стальными яйцами невозмутимо крошил челюстями лайм. – А насчёт двухсот баксов всё просто. Я подумываю пригласить эту красотку к нам на базу на выходные. Придётся выписать пропуск, уладить дело с дежурной частью. Тебе ведь это раз плюнуть, верно, Джо? Организуешь доставку?

Подполковник оценил и вторую шутку, хотя глазом не повёл. Превышение офицерами должностных полномочий ради доставки на Базу как проституток, так и «честных» бескорыстных шмар – дело известное, почти обыденное. Но вот только он, Джо Юнг, никогда так не шалил. Дома, в Бостоне, его ждала жена, верная и строгая. И двое детей, желанных и любимых. Однако… хм, страна узких щёлок. Чем он хуже остальных?

Неопределённо пожав спортивными плечами, подполковник, не глядя, расплескал янтарную текилу по толстым стеклянным шотам и по-прежнему хмуро, с нотой сомнения, обронил:

– А повод? Она ведь не шлюха, а танцовщица.

– Думаешь, есть разница? – лениво отозвался капитан, закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись на спинку стула.

– А ты думаешь, нет? – парировал подполковник, не повышая тона, но с некоторым вызовом. Он не любил, когда без повода обижают леди.

– Она русская, если ты заметил, – многозначительно добавил капитан, как будто этим всё было сказано.

– С чего бы? – коротко бросил Джо, не меняя выражения лица.

– Белая, – уверенно констатировал капитан.

– Австралийки тоже белые, – заметил подполковник сухо.

– Да ладно тебе, не гони, – фыркнул в ответ Том Сойер. – Если ты видишь в Сеуле белую танцовщицу, официантку или проститутку, то она на девяносто девять процентов русская, из Владивостока или Иркутска. В крайнем случае – украинка. На оставшийся один процент.

– Значит, без повода прилетит?

– Ну… я могу соврать, что у меня днюха, – неожиданно нашёлся капитан. – А что? Бывают же у отмороженных янки дни рождения, как у приличных корейских толстосумов. Хотя бы пару раз в году!

Третья шутка не вызвала у Юнга даже намёка на улыбку. Юмор Сойера, надо признаться, скорее раздражал его, чем забавлял. «Бэнни Хилл, сука, доморощенный», – с отвращением подумал он.

– Ладно… доставку организую, – прикинув варианты, всё же согласился подполковник. Аккуратно насыпал на тыльную сторону ладони горку соли, с деланной небрежностью слизнул её и одним резким движением выплеснул в горло стопку мексиканской заразы. Затем, как положено, закусил долькой лайма – кислой, сочной, омерзительной.

– Тогда выпьем за старый добрый трах, старина Джо! Буду искренне рад за тебя, приятель! – кивнул капитан, не дожидаясь приглашения, и тоже одним махом опрокинул шотик. – С тебя двести баксов.

– За качественный трах, – хмыкнул подполковник, кивнув в ответ. – А двести баксов – говно вопрос.

Если уж на то пошло, Джо Юнг хранил верность жене вовсе не из пуританских побуждений. Просто местные проститутки ему претили. А вот секс с танцовщицей – тем более с белой танцовщицей – выглядел делом куда более достойным, чем подергушки на местных микроскопических давалках.

– Кстати, – заявил Том своим любимым назидательным тоном, – если хочешь подкатывать к здешним отзывчивым дамам, тебе нужно выучить язык, брат. Хотя бы его основы.

– С чего это вдруг? – буркнул подполковник, недобро посмотрев на собеседника. – Пусть учат английский, зачем мне их дикарский язык зубарить? Киплинг писал: бремя белого человека …

– Ах, да брось! – перебил его Сойер, махнув рукой, как будто отгонял муху. – Зачем нам Киплинг? Он же, сука, текилу не пил, ты в курсе? А корейский язык на самом деле не такой уж и сложный. Вот прикинь – знаешь, как по-корейски будет «жираф», например?

– Ну и как?

– Жирафа! – радостно возвестил Томми, словно только что выиграл джекпот. – А знаешь, как будет «банан»?

– Ну, не знаю.

– Банана! – весело выпалил Томми, ещё азартнее. – А знаешь, как будет «бандана»?

– Чё, «бандана»?

– Бог мой, он заговорил!!!

Подполковник Джо недоверчиво покачал головой – не только из-за сарказма приятеля, но из-за того, что снова попался на удочку его идиотских «шуток-юмора».

– Какая-то глупость, – сухо прокомментировал он, бросив на собеседника полный сомнения взгляд. – Это всего лишь пара не самых удачных аналогий.

– Да местный язык уже сидит у тебя в подсознании, чувак! – воодушевлённо возразил Том Сойер, крепко обнимая и тряся подполковника за плечи, словно пытаясь вытрясти из него упрямство. – Корейцы, они ведь немного как дети. Впитывают всё как губка. На местный язык наложилось множество слов, в основном русских и американских. Ну, во время холодной войны. И вообще оба государства полуострова – и северное, и южное – очень на нас очень похожи. На русских и американцев, я имею ввиду. Северяне – типичные русские эпохи Сталина, а южане – вылитые янки.

На севере – военный коммунизм, лагеря, гигантская армия, вооружённая дешёвыми пукалками, тяжелая промышленность и прочие прелести вооружённого лагеря, так сказать, страны-крепости. На юге наоборот – царство кока-колы, фаст-фуда и потребительского безумия, где главная мечта каждого уважающего себя «сапиенса» – модная тачка «Вольво» и престижная работа, чтобы костюмчик носить.

Корейцы двух государств отличаются друг от друга больше, нежели русские отличаются от нас, американцев! Вот прикинь: северяне жрут водку и сало как потерпевшие, будто перенеслись к себе прямиком из русской или украинской деревни 1930-х. Русская водка у них даже вошла в традиционные похоронные обряды – теперь они потчуют мёртвых предков на могилах не фруктовым вином, как в средневековье, а именно русской водкой, прикинь?.. А южане? Глушат дорогой ирландский вискарь и модное крафтовое пиво!

Не говоря уже о религии. Огромная часть южан – протестанты, ты представляешь? В какой ещё восточной стране ты видел подобный идиотизм? – Том распалялся всё больше, словно пастор-проповедник на трибуне.

– То есть ты хочешь сказать, что корейцы – это, типа, упрощённая версия русских и американцев? На юге – штаты, на севере – комми? – прямо спросил подполковник, недоверчиво глядя капитану в глаза.

– Я всего лишь хочу про… провести несколько параллелей! – воскликнул капитан, голос его уже немного дрожал от лёгкого опьянения. Мексиканская дрянь, как обычно, била в голову качественно и неожиданно резко.

– Да ты нажрался, как суслик, Том! – усмехнулся, наконец, подполковник.

Сойер в ответ скромно икнул, словно подтверждая обвинение.

– Между прочим, к твоему сведению, су… суслики не пьют, – с серьёзной миной возразил он.

– Только в том случае, если не говорят о политике, приятель, – ответил подполковник и сам, неожиданно для себя, хлопнул Тома Сойера по плечу. Они продолжили.

После пятого или шестого «дринька» процесс осмысления происходящего пошёл быстрее, как будто мозги старых приятелей, наконец, очнулись от трезвой зимней спячки. Корейский язык, политические аналогии и суслики подполковника интересовали мало. Как и текила – всё это было шумом. Но вот танцовщица, буквально парящая вокруг шеста, словно когтями вцепилась в его сознание. С каждым новым выпитым шотом идея Тома Сойера пригласить красавицу в лагерь казалась полковнику всё более гениальной.

«Вот только почему день рождения должен быть у капитана?» – промелькнуло у Джо в голове, когда он, шумно выдохнув после очередного «замаха», откинулся на спинку стула. – По идее, самое сладкое полагается имениннику. И если главный подарок на торжество – она, Тому Сойеру придётся подвинуться в качестве юбиляра.

Но это были уже детали – мелкие, как грязь под ногтями, их можно было решить по ходу дела. Подполковник хмыкнул и впервые – без напоминаний, без сарказма – совершенно искренне, широко и беззаботно улыбнулся, глядя, как мисс Мэри, изящно помахав пальчиками, исчезает за занавесом под пьяный свист и бурные аплодисменты.

Чёрт возьми, какая фантастически притягательная девчонка!

Джо Юнгу казалось, что весь этот вечер мисс Мэри улыбалась только ему.