Глава 4. Оборона.

Длинный и тёмный коридор сейчас мне казался ещё длинней. Мы бежали вперёд, а трещащий голос преследовал нас, подгонял, звучал нам в спины и был слышан отовсюду.

«Внимание, пожарная тревога! Немедленно покиньте опасную зону».

Плащ Ильи дыбился перед моими глазами. В полумраке он мне напоминал крылья огромной летучей мыши, распахивающиеся снова и снова на каждом шаге, и сам поисковик – весь чёрный на фоне полумрака – будто не бежал, а летел. Я старался не отстать от него ни на дюйм, но бежать со здоровенным огнедышащим агрегатом в руках, очень увесистым, было крайне неудобно.

С лестничной площадки впереди навстречу мчались голоса, несколько голосов, взвинченных и нервных. Они будто опережали своих хозяев. А потом раздался встречный топот ботинок. Студенты сбегали по лестнице вниз и бежали по коридору в противоположную нам сторону. Двое, трое, четверо – они мчались в хранилище. Стремительно встретившись с ними и так же попрощавшись, даже взглядами не обменявшись, мы в считанные секунды преодолели лестницу. Чёрные берцы поисковика гулко отстукивали по каждой ступени. Илья вылетел в коридор на втором этаже и остановился по центру. Он озирался, словно терзал его выбор, в какую сторону бежать дальше. Я вынырнул из лестничной площадки и остановился рядом с ним, но только для того, чтобы немного перевести дыхание. Такой резкий и стремительный кросс с оружием в руках разжёг целый огонь в лёгких, и сейчас мой раскрытый рот зачерпывал в себя воздух, как экскаватор своим ковшом землю.

Из аудитории слева выбежал Юрий, держа в руках укороченный автомат.

– Лезут! – загорланил он взбудоражено. – Они по стене лезут!

Илья, наконец, решил для себя. Он тут же ринулся к распахнутым дверям аудитории, из которой доносились одиночные, прицеливающиеся выстрелы. Я кинулся следом.

На стене было восемь человек, не включая нас с поисковиком. Студенты рассредоточились по всей длине стены, прицеливались в то, что вылезало в поле зрения из серой мглы. Когда я добрался до парапета и глянул вниз, то увидел распластанные на зернистом бетоне туши тварей. Покрытые бурой шерстью, многие из них были уже явно мёртвые, а другие издавали приглушённый тоскливый вой, вздымая своими изуродованными брюхами и цепляясь когтистыми лапами за трещины в асфальте, стараясь отползти от центрального выхода подальше. Тел было не меньше десятка. Уже не меньше десятка. А из тумана вырисовывались всё новые.

Я не знаю, что двигало этими тварями – ужасной помесью уличных дворняг и крыс. Они мчались к главному входу. Лезли вперёд, несмотря на трупы своих сородичей под лапами. Их увесистые плотные туши с гулом врезались в заколоченные железными листами двери, но даже отсюда, по звуку было слышно, что долго сдержать такой натиск ограде не удастся. Твари все выныривали из тумана, всё атаковали, бесконечным своим потоком.

Я взялся за автомат и прицелился. Тяжёлый и неудобный, зараза. Выстрелил. Громыхнуло рядом с ушами, а под ноги упала пустая гильза, подпрыгивая и падая вновь на бетон. Одна из тварей, что бежала следом за своим собратом, завыла и повалилась наземь. Я попал ей в нижнюю часть брюха. Мутант попытался подняться, хоть пуля и сбила его агрессивную спесь, и тогда я прошёлся по нему очередью, прицелившись уже точнее.

Рядом со мной стоял Егор. Держа двумя руками пистолет, он тщательно прицеливался, одновременно раздавая указания остальным.

– Стрелять по готовности! Вы слышите?! Берегите патроны!

Но как можно было подготовиться в такой ситуации, когда всё разворачивается стремительно, и перед глазами появляются всё новые и новые? Нам удавалось остановить некоторых до того, как они добирались до дверей, но большинство преодолевало этот рубеж, скрываясь от пуль под козырьком балкона. Илья стоял рядом со мной по другую сторону, я увидел его, когда старался прицелиться в очередную тварь. Поисковик подбил её лапы, попав куда-то в туловище, но тварь, поскользнувшись и упав, тут же поднялась и помчалась дальше. Поисковик выругался, стреляя уже во всё, что движется, не прицеливаясь слишком долго.

Спустя некоторое время – не знаю, сколько мы потратили на этот живой тир минут – на стену прибежал Виктор Петрович, уже в респираторе, в сопровождении трёх студентов, вооружённых такими же здоровыми, как у меня, автоматами, и в таких же намордниках. Он остановился по центру, с ходу прицеливаясь и давая очередь вниз. Его подопечные остановились рядом, тоже открыв огонь, но не так резво.

– В кучу не сбивайтесь! Рассыпьтесь! – басом скомандовал старый охранник. – Илья, на первый этаж! Помоги Андрею! – Виктор Петрович посмотрел на поисковика, и тот молча ринулся в аудиторию.

Твари лезли из мрака, новыми порциями, и тел на площадке перед центральными дверями, мёртвых и бездвижных, становилось всё больше.

– Старайтесь их просто остановить! – Виктор Петрович одновременно стрелял и раздавал указания. – Как упадут – добивайте!

Автоматы и винтовки громыхали, и в воздухе застоялся запах пороха. Гильзы падали под ноги, и в скором времени их здесь лежало целое множество.

Потом волна поубавилась, это стало заметно. Не было уже такого натиска; твари вылезали из мглы меньшими группами, потом и вовсе поодиночке. Отстреливать их стало намного проще и, наверное, это можно списать на везение, когда последний из мутантов был сражён мной, после чего мой магазин опустел. Я пару раз нажал на спусковой крючок, когда пытался добить раненую тварь, ползущую меж наваленных кучами тел, как земляной червь, но услышал только холостые щелчки. Один из студентов выстрелил, попав в крысино-собачью морду, и тварь замерла окончательно.

После продолжительного грохота автоматных очередей внезапно наступила тишина. Уши звенели, заглушая собой звуки барабанящего сердца в груди. Студенты стояли, словно вделанные в бетон, притаившись и всмотревшись в серую пелену, что сгущалась в десяти метрах от нас. Никто не издавал ни звука, стараясь вслушаться в какой-либо шорох. Однако наступило глухонемое затишье, и твари больше не высовывались.

Так мы простояли в немом ожидании несколько минут, это точно. Лишь убедившись, что атака прервана, или вовсе закончена, Виктор Петрович выпрямился, опустил автомат дулом в пол, достал из нагрудного кармана рацию и проговорил:

– Андрей, что там у тебя?

Он держал её у своего лица, зорко вглядываясь в туман. Рация молчала, ответный голос в ней не прозвучал. Немного подождав, Виктор Петрович хотел было повторить свой вопрос, но в этот момент затрещало:

– Всё в порядке у нас! Сдержали их!

– Все целы? Никто не пострадал? – спросил Виктор Петрович.

– Так точно! – раздался голос, перебиваемый треском.

Старый охранник вздохнул, положил рацию в карман, свесил автомат на плечо дулом вниз и обратился к нам:

– Отбились. Но пока не расслабляемся. Ждём.

Студенты молча стояли, смотря на пространство снизу, свободное от мглы и заполненное мёртвыми тушами. Сколько же их было здесь? Я начал считать, и когда дошёл до двадцати, то прекратил. Неприятное было занятие, да и чувство тревоги не отпускало. В любой момент из завесы могли появиться новые. Так мы стояли минут десять, наверное. Часов не было, но я мысленно отсчитывал секунды, отвлекаясь от этого неприятного и лениво ползучего ожидания. Нет ничего хуже этого чувства. В такие моменты, как я думал, человек на самом деле не испытывает ни страха, ни волнения по отношению к чему-либо или кому-либо. Это что-то не пугает его на самом деле, внушает страх именно ожидание встречи с этим. Раньше боялись идти к стоматологу, но боялись не самих стоматологов, а испытывали страх из-за длительного ожидания этой встречи. И нервы в этот промежуток утомительно льющегося времени натягиваются как гитарные струны. А когда приходишь, наконец, к стоматологу, располагаешься под слепящим светом и слышишь ласковый голос, доносящийся из-под марлевой маски, то страх спадает как таковой.

Мы не боялись этих тварей, поначалу лишь испытывали страх. Потом научились с ними бороться, и когда те вновь вылезают из мглы, мы делаем уже привычное для себя. Неидеально, конечно, ибо среди нас мало тех, кто в прошлой жизни держал в своих руках оружие и тем более стрелял, даже по мишеням. Однако справляемся.

Я глянул вниз ещё раз, рассматривая дохлые туши, и только сейчас заметил среди них что-то здоровое, отличающееся от остальных тел своими габаритами. В гуще лежали две твари, которые внешне напоминали собой тигров, но изуродованных, мутировавших, с облезлой наполовину шерстью. Они были такого же размера, как и те, из кого они вышли, но их внешний вид был лишь тенью своих «прародителей». Я почувствовал, что волосы под шапкой встают дыбом.

Прошло ещё минут десять, и тогда Виктор Петрович сказал:

– Всем вольно. Мы…

Договорить он не успел. Из мглы, разносясь повсюду и усиливаясь в многократном количестве, раздался протяжный вой множества голосов. Ужасных, режущих слух, не принадлежащих ни одному нормальному живому существу, которых могла бы породить природа. Вой, вперемешку с верещанием, будто бы надвигался на нас, шёл из недр мглы, подгоняемый её течением, и его поступь быстро достигла наших стен.

Все на стене встрепенулись. Я увидел, что каждый схватился за своё оружие, словно за единственный талисман, способный сберечь и спасти их жизни. Стволы у некоторых изрядно дрожали, и даже Виктор Петрович, озирая пространство впереди, чуть отшагнул от парапета. Вой окружал нас, был громким, сбивающим спесь, от него тряслись поджилки и застывала кровь. Бегая по серой завесе глазами, я отшагнул, приложив ладонь к груди. Сердце заколотило с бешеной силой, и сквозь серую куртку и водолазку я ощутил его барабанящие удары.

И тут началось. Внезапно, как вспышка молнии тёмной и беспросветной ночью, ринулось целое полчище этих тварей. Ослеплённые страхом перед нахлынувшей большой волной, мы не сразу сумели среагировать на них. Волна налетела на площадку перед центральным входом, твари мчались вперёд, топчась по мёртвым телам своих сородичей, будто бы по простеленному к парадному ковру. Кто-то выстрелил, снизу донеслось верещание, но бурое тревожное море уже долилось до дверей. Отсюда я услышал гулкие и тяжёлые удары туш о твёрдую поверхность.

– Ого-о-нь! – закричал Виктор Петрович и тут же спустил крючок.

Свинец полился водопадом, дула начали синхронно извергать огонь, и пространство заполнил ещё один звук. Я стоял, безнадёжно прицеливаясь в мчавшиеся снизу тела. Под ногами раздавался железный грохот, вырываемый из сонма других звуков. Я был пуст, патронов у меня не было, и я не знал, что делать. Сейчас все палили без остановки, без какой-либо подготовки, лишь бы пролить пространство снизу массивным свинцовым дождём. Твари падали: кто насовсем, кто поднимался и ковылял вперёд вновь.

Зачем они это делают? Откуда такой напор, такая ярость? На миг мне почудилось, когда я беспомощно наблюдал за текучей большой бурой рекой снизу, что атака стала какой-то необычной. Какой-то… организованной?

– Егор! – внезапно, разрывая грохот выстрелов, раздался голос Виктора Петровича. – Принеси боеприпасы! Живо! Возьми кого-нибудь и притащите сюда ящик!

Егор тут же ринулся от парапета, на ходу перезаряжая пистолет.

– Павел, за мной! – крикнул он и тут же исчез в проходе.

Я ринулся следом, держа опустошённый автомат в руках. Его вес перетягивал, заставлял наклоняться моё тело вперёд. Или же это страх так бил по моим силам и выносливости? Тот вой, то полчище, что обрушилось на нас, и та их странная организованность – всё это внушало ужас в моё сердце. Теперь они не набегали вразброд, а словно строем пытались пробиться к нашим стенам. Мчались друг за другом, но словно в шахматном порядке, и попасть по ним становилось сложней.

Мы мигом преодолели лестницу, коридор снизу. Наверное, на всё это у нас не ушло и полминуты. Забежав в оружейное хранилище, Егор начал метаться вдоль стеллажей, выискивая запертые ящики. Он осматривал полки, перебегал от одной стороны к другой.

– Проклятье! Да где же…

Темнота била в глаза, которые ещё не привыкли к ней. Я плохо видел, и поэтому лишь безмолвно тащился за ним, как собачка, которая расценивала все эти движения как призыв к игре.

– Нашёл! Помоги мне!

Я подбежал к Егору, и мы вместе спустили один из продольных прямоугольных ящиков на пол. На зелёной деревянной поверхности чёрным маркером по-жирному было выведено: «Патроны».

Ухватившись поудобней, мы понесли тяжёлый ящик. Я шёл впереди, и когда мы вышли из-за стеллажа и уже собирались пойти к выходу, за той самой запертой дверью, ведущей в подсобку, снова раздался грохот, словно что-то очень массивное упало на пол, разбрасываясь содержимым.

– Стой, стой! – сказал Егор, глядя через плечо в темноту. Туда, где была эта дверь.

Мы остановились, прислушались. Из запертой комнаты доносился шорох: что-то брело по полу, расталкивая сваленные лежащие предметы. Как будто человек, но не человек – странный писк доносился из темноты, из-за двери.

«Крыса…»: – подумал я, вспоминая слова поисковика. Но писк был громче, и наполнен каким-то странным скрежетом.

– Ну-ка… – Егор тихонечко опустил свою часть, вынул из кобуры пистолет, перезарядил и шагнул в темноту. Я опустил ящик и машинально схватился за автомат, ступая следом за Егором. Мы медленно подходили к двери, за которой не успокаивалась возня, а через мгновенье раздался слабый скрежет, словно кто-то пытался лапой отворить эту дверь. Я сглотнул, крепче сжимая автомат. Подойдя к двери, я вспомнил, что пуст, но от ощущения стального металла в руках, способного плеваться огнём и разить наповал, я испытывал хоть и символическую, но защищённость.

Егор притаился, подойдя к двери вплотную. Он взглянул на меня, потом слабо сглотнул и, прицеливаясь пистолетом, лежащим в одной руке, вторую положил на рукоять двери. Чуть надавил на неё, и тут же дверь резко распахнулась под чьим-то весом, сбила Егора с ног, и из чёрного открывшегося жерла подсобки на него набросилась тварь, клацая выпирающими, как у крысы, клыками и вереща на всё помещение.