– Это, – сказал Остап, – гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору. «В лучшем случае – два года со строгой изоляцией, – подумал Кислярский, начиная дрожать. – Зачем я сюда пришел?»– Тайный союз меча и орала! – зловеще прошептал Остап. «Десять лет», – мелькнула у Кислярского мысль.