Городок Ультимум-Финес – это последний населенный пункт Серебристых полей вплоть до самого Перкуссусского леса с тех самых пор, как Война с Темными прошлась в этом прекрасном некогда краю. Лес, тоже некогда светлый и живописный, во время войны стал блокпостом и логовом темных сил. И они превратили его в мрачное и чрезвычайно опасное, жуткое место, в котором сгинуло множество несчастных душ. Так как лес раскинулся на многие километры, практически во всех направлениях от его южной границы с полями, то для темных открылось бессчётное количество возможностей укрыться в глубине леса, основать там множество своих мерзких обителей, и наделать тысячи смертельных и скрытых ловушек, в том числе магических, обманывающих жертву путем всевозможных иллюзий. Потому люди старались как можно меньше соваться в лес, когда загнали остатки темных кланов туда, но все равно заходить в чащу приходилось довольно часто, и тут же очень многие сгинули в неравном бою среди мрачных высоких деревьев, и до сих пор количество их не поддается учету. Да и после Войны ничего не закончилось, люди, теперь уже простые, продолжали таинственным образом пропадать, чаще всего среди ночи, а то и средь бела дня. Хотя селяне как огня боялись леса, принимали всевозможные методы защиты, все равно это не спасало от жертв. Хуже всего было, когда пропадали дети. А по ночам испуганные люди часто в своих запертых домах слышали кошмарные потусторонние дьявольские звуки, а иногда далеко в лесу в небо поднимались столбы узкого синего или белого света, нагонялись сами собой тучи, приходила непроницаемая тьма, и много чего еще страшного происходило. Наконец, бедные жители деревень не выдержали и начали жечь лес, пламя быстро распространялось по мертвым высохшим деревьям вглубь леса. И когда все уже пылало неостановимым пожаром, огонь вдруг ни с того ни с сего перекинулся за пределы леса – прямо на людские деревни, хотя никакого ветра в тот день, говорят не было. Это было, несомненно, дело рук остатков темных сил, что выжили после кровавой бойни, и этот удар против мирных жителей был самым страшным из всех. Тогда сгорело больше половины селений, и горстка выживших погорельцев в ужасе бежала в Ультимум-Финес, и с тех пор никто больше не селится рядом с проклятым лесом в течение нескольких лет после страшного пожара. Хоть враг и был формально побежден, мира и спокойствия не чувствовалось, ибо страх и тьма сковали сердца людей, и страшная угроза, скрытая во мраке, никуда не делась. Потому и появились путники.

День выдался скверным и пасмурным. С самого утра, как Путник и Ахилл вышли из города, солнце так и не появилось из-за серой небесной пелены. Временами проходил противный холодный моросящий дождь, который сменяло серое холодное безмолвие. Воздух был влажным, и, казалось, даже липким. Из-за такой погоды продрогнуть до костей и заболеть – плевое дело, особенно, если при этом вспотеешь. В такой погоде не было ничего приятного, она наводила лишь тоску, тревогу и смятение, чувство безысходности, а главное – страх перед неизвестностью, таящейся в тумане. Да и пейзаж был соответствующий – повсюду горелые или высохшие деревья, многие из которых повалены, из-за чего преграждают путь, а другие накренены так, что вот-вот упадут. Жухлая желтая и серая трава, грязь и лужи, а кругом замогильная тишина, окутанная призрачным липким туманом, и запустение. Ни одной птицы, ни единого зверька. А обманчивое спокойствие и безмолвие лишь нагоняли дурных мыслей, и от этого на душе скребли кошки.

По крайней мере, в таком состоянии пребывал Ахилл, молча следуя вслед за странником по жухлой траве и грязным лужам. Сам же Путник думал о том, где бы переждать скорую непогоду и затем ночь. Путник то вглядывался в сизый туман, то поднимал голову к хмурому небу, на котором уже клубились черные тучи. «Ливень разгонит туман, если вместе с ним придет ветер» – размышлял он, – «Но после дождя он снова может собраться. Однако никакой ливень ни разгонит тьму, каким бы сильным он ни был». Путник шел быстро, но вместе с тем от его взора не ускользала ни одна важная для него деталь. Он то и дело осматривался по сторонам, не забывая при этом удерживать свое внимание впереди.

Вот двое путешественников спустились с небольшого пригорка к берегу реки, заросшему диким колючим кустарником. Течения почти не было, вода была темной, мутной и холодной. Перейти вброд реку оказалось нельзя, Путник сначала попробовал наступить в воду, но его нога сразу ушла в ил, и вода чуть ли не залилась в сапог.

– Я помню, что где тут должен быть мост, если он еще не разрушен – вряд ли им пользовались все эти годы – сказал он, ставя ногу снова на твердую землю.

– Да, мост должен быть, я помню его, – согласился Ахилл, глядя на противоположный берег. – Мы просто, должно быть, спустились не там, где нужно, да-да, – вдруг воскликнул он. – Я, кажется, вспомнил, где мост, надо пройти еще около ста метров налево. Моста не видно, его закрывает изгиб реки.

– Хм, а точно, так и есть, – произнес Путник одобрительно, – Ты прав, Ахилл, какая-никакая польза от тебя все же имеется, – полушутливо добавил он, ухмыльнувшись, на что парень отреагировал нахмуренными бровями, но вслух ничего не ответил.

Ахилл, меж тем, оказался прав. Как только они обогнули косу, к своей радости, увидели впереди мост, все еще целый, издалека, во всяком случае. Когда же путешественники подошли к нему вплотную, то увидели, что мост представлял собой весьма жалкое зрелище. Так что и Путник оказался в некоторой степени недалек от истины. Опоры моста во многих местах подгнили, кое-где совсем обвалились, сам мост состоял из продырявленных проломленных досок, тоже большей частью подгнивших, или полностью гнилых. Идти по такому мостику было равноценно прогулке по доске, лежащей на шаткой опоре, сложенной из кубиков, или по плохо натянутому ветхому тросу. Но другого моста в округе не наблюдалось, а искать его не было времени.

Собравшись с духом, двое путешественников – взрослый мужчина с кучей амуниции и юноша с торбой за плечами и длинным мечом – начали осторожно переходить мост, вымеривая каждый шаг, стараясь идти ближе к краю, где доски казались более крепкими, и дыр на пути было меньше. Путник ступал как всегда впереди, Ахилл сразу за ним. Успешно прошли больше половины моста, когда юноша вдруг оступился, и его нога ступила на прогнившую доску, отчего та с характерным хрустом проломилась под тяжестью парня. Ахилл резко вскрикнул, и, падая в провал, успел схватиться за поручень. Путник мигом обернулся и вовремя пришел ему на помощь – схватив его за руку, он вытянул паренька на более-менее устойчивый кусок моста.

– Сильно испугался? – осведомился Путник

– Не очень, – выдохнул юноша, слегка приврав.

– Ну-ну! – он пронзил его испытывающим взором, – Будь внимательней, тут довольно глубоко, холодно и можно сильно увязнуть в иле. Идем.

Остаток моста Ахилл прошел в крайней осторожности и осмотрительности.

– Почему мы не использовали порошок дымчатой тьмы? Он бы перенес нас на другой берег в мгновение ока, – спросил Ахилл, и тут же произнес – Хм, чего я раньше об том не подумал, мог бы использовать свой.

– Хорошо, что не использовал, – сказал Путник, – Он может понадобиться для более серьезных случаев, тратить его надо с умом, его у нас мало, а достать трудно. Вот если бы не было моста, я бы подумал над этим.

– Ага, мост-то есть, но с большой натяжкой, – невесело усмехнулся юноша. – Как бы его не смыло или ветром не сдуло. Да он и сам то, поди, и развалится. Как потом назад возвращаться?

– Это будет потом, – ответил Путник. – Про потом думать не надо. Надо думать о том, что сейчас, а сейчас мы приближаемся вон к тому брошенному экипажу, – указал он рукой на лежащий впереди длинный черный вагон.

Экипаж – это бронированный черный вагон-вездеход, точнее локомотив, особенность его в том, что вместо колес у него огромные острые полозья, напоминающие два гигантских лезвия топора, из-за чего вагон располагается довольно высоко от земли. Впереди вмонтирована защитная решетка для фонарей, и здоровенный метельник, или путеочиститель. Экипажи были созданы во время Войны, на них перевозили армии, их мощь и проходимость позволяла не только прокладывать путь в непересечённой местности, но и довольно эффективно косить врага. А после войны этими чудо-машинами продолжили прокладывать новые дороги в непроходимых чащах, вроде этого леса. Работали экипажи на особом топливе, сделанном при помощи удивительной эссенции, взятой у поверженных врагов. Благодаря этому топливу, экипажи могли проходить тысячи километров без дозаправки, так как оно расходовалось медленно и очень эффективно. Это была одна из причин победы людей, их флагманская машина, гордость машиностроительной инженерии. Ясное дело, что на экипажи постоянно нападали, ведь они к тому же перебрасывали бойцов к фронту. Ожесточенные и кровопролитные стычки и баталии разгорались по всей стране, этот край не был исключением. И сейчас, много лет спустя, с каждым шагом приближаясь все ближе к поверженной боевой машине, путник и юноша собственными глазами могли наблюдать этот самый экипаж – один из множества памятников страшных, но великих дней.

Ахилл с восторгом присвистнул:

– Ну и огромный же он! Много раз о нем слышал, видел как-то на картинках, но вживую только разок, когда ездил к родне в столицу. Помню, тогда целый день был под впечатлением. Мой отец во время Войны солдатом ездил на одном из таких, а я тогда был совсем маленьким, сидел с матерью в тылу.

– И мне, как и твоему отцу пришлось как-то раз прокатиться на экипаже. На нас тогда напали темные посреди ночи во время пути. Страшная была заварушка, выжили немногие. Среди них я. Это и есть тот самый экипаж.

– Серьезно?! – выпалил Ахилл, уставившись на Путника широко открытыми от удивления глазами.

– Серьезней некуда. Помню все, как вчера. Я ведь родом из Ультимум-Финеса, просто потом уехал в другие места. Но судьба вернула меня к истокам, вот такие дела.

После этих слов Путника Ахилл долго не мог привести свои мысли в порядок. «Жизнь – штука невероятная!» – подумал юноша, слегка улыбнувшись, а затем спросил:

– Я вот думаю, как путники не боятся ходить одни в самые жуткие и опасные места в этом мире, и при этом знают, куда идти?

– А мы и не боимся, ибо тот, кто боится, не станет путником никогда. А для поиска пути есть чутье, ну и людские источники, конечно. Сейчас надо кое-что, кстати, сделать, – добавил загадочно Путник, когда они уже подходили к лежащей на боку машине.

Экипаж, был, конечно, уже в бедственном состоянии, корпус продырявлен в нескольких местах магическими атаками и проеден ржавчиной. Искореженные листы металла торчали наружу, как лохмотья разорванной шкуры какого-нибудь крупного поверженного зверя. Страшные деформированные полозья выгнуты вовне, метельник наполовину сорван. Но, несмотря на все эти серьезные повреждения, экипаж все еще внушал благоговейный ужас, восхищение и уважение.

Как только путешественники подошли к экипажу, Путник остановился, снял с плеч свою торбу и арбалет, развернулся лицом к Ахиллу и сказал:

– Ну, вот мы и дошли до места ночевки, а теперь можешь положить свои вещи или закинуть их сразу в экипаж, и покажи, что ты можешь.

– То есть? Что я должен показать? – не понял Ахилл, снимая сумку с плеч, и кладя ее на сырую землю.

– Ты хвастался, что обладаешь некоторыми умениями и навыками мага или путника. Порошки сейчас меня не интересуют, сейчас я хочу проверить, как ты умеешь сражаться в поединке без использования магии и прочих полезных прибамбасов, – усмехнулся Путник. – В бою постоянно приходиться полагаться только на собственные силы, так что навыки самообороны и хорошая реакция выручают чаще, чем порошки. Или ты это не проходил с твоим отцом?

– Почему же, проходил.

– Тогда нападай, – сказал Путник, выставив перед собой сжатые кулаки, – Обещаю сильно не бить. И никаких фокусов, это только тренировка, – заранее предупредил Путник, заметив, что парень не спешит рваться в бой первым. – Ну что готов?

– Да, я готов, – немного неуверенно ответил Ахилл, встав в боевую стойку. Путник же не стал долго ждать, первым в рывке атаковал молниеносным неожиданным для юноши хуком слева. Кулак задел челюсть. Ахилл быстро опомнился и контратаковал встречным прямым. Путник ловко его блокировал правой рукой, а левой нанес второй хук. На этот раз парень просек прием Путника и вовремя успел пронырнуть под его мощную руку и нанести резкий удар в живот. Теперь Путник допустил промах, даже слегка поперхнулся и чуть отклонился назад, но тут же ударом ладони по спине и подножкой, опрокинул соперника на землю. Ахилл же быстро в прыжке встал на ноги и нанес Путнику удар ногой в правую голень. Тот инстинктивно наклонился вперед всем корпусом от такого удара, и это дало шанс юноше нанести встречный удар в лицо, но Путник уже понял замысел юноши. Остановив летящий кулак ладонью, другой рукой он схватил Ахилла за плечо и с разворотом вновь опрокинул его на землю. Ахилл все еще не желал сдаваться. Лежа на земле, он обхватил своего соперника за ногу и с криком дернул на себя, да так, что Путник грохнулся на спину, приземлившись на согнутые локти. «Неплохо, совсем неплохо!», – присвистнул он, лежа на спине. «Вот так!», – выпалил юноша, смотря на Путника сверху вниз, думая, что уже победил, и в это же мгновение получил резкий удар в живот, от чего согнулся пополам, но не упал и попытался ударить в ответ апперкотом. Но Путник отклонился назад от удара, сделал рывок, поднырнул под юношу, отчего тот оказался у него на спине. Затем он сбросил поверженного противника на землю, в который раз за поединок. Ахилл больше не хотел вставать и продолжать бой. Он лежал на сырой холодной земле, жадно вдыхая воздух.

– На сегодня хватит, тучи уже сгущаются, вот-вот начнется ливень, и вместе с ним опустится ночной мрак. Ты молодец, неплохо себя показал для первого боя. – С этими словами он протянул пареньку руку, помог встать на ноги.

***

Темнота наступила очень быстро, вскоре после того, как разошелся ливень. Путник заранее успел сотворить при помощи порошка защиты магический заслон, рассыпав его тонкой линией вокруг экипажа. И, как оказалось, заслон не пропускал не только патогенную энергию и темных сущностей, но и воду тоже, может и другие природные материалы. Так думал Ахилл, ведь он еще не знал всех свойств порошков, потому что умел приготавливать далеко не все. Порошок Защиты ему был еще не подвластен, хотя попытки были, но юноша никак не мог соблюсти нужную порцию ингредиентов для правильного состава, хотя следил за каждым миллиграммом на весах. Отец его учил, что создания порошка Защиты – чуть ли не самое тонкое и сложное порошкоизготовительное ремесло. «От того, как ты соблюдёшь баланс всех ингредиентов в этом порошке, будет зависеть твоя безопасность и жизнь!», – наставлял он. Ахилл, вспоминая эти так давно уже, кажется, сказанные слова, с легкой тоской посмотрел вперед, в черный проем экипажа. Когда-то там была крепкая железная дверь, которая открывалась и закрывалась, в зависимости от того, входили или выходили, а ныне она сорвана с петель и валяется теперь где-то рядом в зарослях, искореженной и бесполезной грудой металла. Должно быть, солдаты чувствовали себя в безопасности за этой плотно закрытой дверью. Хоть на недолгое время, но все же, даже в нынешнем негодном состоянии экипаж походит на крепость, которая отгородила этот небольшой узкий уголок пространства в виде помещения салона экипажа. Да, сейчас эта крепость скорее напоминала руины, но и среди руин можно найти уцелевшие куски толстых стен. А каково же тут было, когда экипаж был в строю, небось, тепло и даже уютно. Ведь тепло и уют создают люди, которые тебя окружают. Тем более, если у вас одна общая цель, объединяющая вас в мощную силу. Он представил, как чувствовали себя солдаты внутри экипажа, когда тот упорно продвигался вперед, рассекая все преграды на своем пути. Ничего, казалось, экипажу не страшит. Сами пассажиры сидят высоко от земли. И именно это кажущиеся чувство безопасности притупляло инстинкт самосохранения и страх. «Страх!», – с дрожью в голосе вдруг прошептал Ахилл, и ему показалось, что от близрастущего дерева отделилась какая-то тень и исчезла во мраке и стене дождя. Парень сглотнул тяжелый комок в горле и встряхнул головой. Затем развернулся лицом к противоположной стене и посмотрел на сидящего, на своем расстеленном спальном мешке Путника.

Он сидел прямо, колени согнуты под себя, руки расслабленно висят вдоль корпуса, глаза закрыты. На лице – абсолютное спокойствие. Салон экипажа освещал лишь подрагивающий огонек свечи, которую Путник взял с собой из гостевой комнаты в трактире. Из-за этого тени на лице путника играли таинственными красками и переливами теней. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, который становится все тише и тише – стихия понемногу успокаивалась и гармонизировалась. Ахилл, глядя на своего удивительного спутника, и в какой-то мере наставника, решил тоже последовать его примеру. Он сел, поджав под себя колени, выпрямил спину и начал расслаблять свое тело, при этом стараясь удерживать спину прямой, не напрягая ее. Получилось это не сразу, но все же, получилось. Этому его тоже обучали раньше. Так они просидели в тишине, наедине с самими собой и целым миром где-то около часа. Когда закончили, была уже совсем глубокая ночь, ливень давно прошел, уступив место ночной прохладе, а точнее холоду. Ахилл первым открыл глаза, а немного погодя и Путник. Он взглянул на юношу так, словно ожидал какого-то вопроса или просьбы. Ахилл действительно хотел его задать, и он задал:

– Вы сказали, что у путников нет страха, и еще что тот, кто боится – не станет путником никогда. Это значит, что мне никогда не стать им?

– Это значит, что ты не станешь путником, пока свой страх не переборешь, – Объяснил Путник, – У всех людей есть страх, и путники не исключение. Он заложен в нас природой, это один из знаков нашей слабости и смертности. Но человек тем и уникален, что он слаб и силен одновременно. Человек может побороть свои страхи и держать их под контролем, чтобы они не овладели им. Иначе сила человека пропадает, остается лишь слабость и трусливое попискивание, такое существо уже не будет человеком, понимаешь, что я имею в виду?

– Да, кажется, да, понимаю.

– Не «кажется», а понимаю или нет. Неуверенность – еще один признак слабости. В таком состоянии человек также уязвим, он балансирует как на канате, и легко может упасть с него. Допускать неуверенности также нежелательно.

– Хорошо, да я понимаю – уже уверенно сказал Ахилл.

– Другое дело, – улыбнулся Путник и продолжил говорить, – Когда враг, неважно какой, нападает на тебя, первым делом он хочет напугать тебя, другими словами обмануть, сбить с толку. Так враг узнает твои слабые места и начинает атаковать именно по ним. Запомни это – враг всегда стремится узнать твое слабое место, чтобы скорее тебя победить. Нельзя давать ему такой возможности! При первом сопротивлении с врагом, которого ты не знаешь, и он тебя тоже, всегда идет проверка страхом, психологическая атака, и только после – физическая. Это самая простая, распространённая и эффективная тактика ведения боя, особенно для атакующего противника. Ведь он тоже боится, но сильный противник не подаст виду. Внутри у него может все сжаться от ужаса, но снаружи он будет тверд, как скала, решителен и ужасен. Нужно стать для своего врага именно таким, если он превосходит тебя силой. Нужно поверить, что ты такой же большой, страшный и сильный, как твой враг, а лучше всего – больше и сильнее его. Эта вера и мысли сделают тебя сильнее, и только так можно побороть свой страх – не давать ему воли. Ты перебарываешь свой страх, когда сталкиваешься с ним один на один. Так и я поступаю, когда чувствую или знаю, что противник сильнее меня. И ты должен научиться поступать так же, если хочешь побороть свой страх, понял?

– Понял, спасибо, – твердо ответил Ахилл, обдумывая слова Путника.