Долго ждать не пришлось. Внутри горящего танка становилось жарко, и поэтому у экипажа было два выхода: или сгореть заживо в танке, или попробовать вылезти наружу, где, впрочем, их ждала тоже печальная участь.

– Выходят, Касым! – крикнул Николай. – И, прицелившись, выстрелил в высунувшегося танкиста. Но немец среагировал быстро и, закрыв люк, нырнул обратно.

– Сейчас с водительского люка попробуют выйти. Не проморгай их! – крикнул Касым Николаю, увидев, как успел спрятаться танкист.

На горизонте появились еще два танка, направляясь в их сторону, чтобы помочь подбитому экипажу.

Одного сработал замкомвзвода, выстрелив из гранатомета, но второй танк опередил и снес его ответным выстрелом в то место, откуда шла пальба.

– К нам он, гад, прет! – выругался Михаил. – Спасти своих хочет.

– Пусть идет, – ответил ему Касым. – Главное, не высовывайтесь, когда приблизится, да и за пехотой следите.

– Эх, сейчас бы ППШ, показал бы я им, где у нас раки зимуют! С винтовкой много не навоюешь, – с горечью сказал Миша.

– Если сегодня отобьемся, обязательно достану тебе автомат, – ответил ему Касым.

Второй танк, который пробился к ним, не стал замедляться около линии окопов, а, наоборот, набрал скорость, чтобы быстрее проскочить. Поняв его замысел, Касым решил тоже изменить тактику. Просчитав, где бронированная машина будет проскакивать через окопы, он встал чуть в стороне от танка и приготовился выпрыгнуть из убежища, как только пройдет его передняя часть. Все произошло моментально. Танк, как и полагалось, не сбавляя хода, проскочил, а Касым со всей мощью выпрыгнул из окопа, оказавшись сбоку, и, догоняя удаляющуюся боевую машину, бросил гранату и упал на землю, накрыв голову. Он не видел взрыва, как и не видел, попал ли вообще, но через секунды, когда поднял голову, стало все ясно. Танк горел, но не собирался останавливаться. Члены экипажа, понимая, что уже не смогут помочь своим товарищам по несчастью, решили спастись сами. Для этого они развернулись на сто восемьдесят градусов и, не сбавляя хода, вновь ринулись к окопной линии. Увидев такие действия, Касым быстрее пополз в укрытие, так как они запросто могли его раздавить гусеницами. Только он успел закатиться в окоп, как озверевшая раненая бронетехника пролетела над ним.

«Пронесло», – выдохнул он. Отдышавшись и высунув голову, присоединился к стрельбе по пешей пехоте противника. А танк долетел на скорости до заградительных сооружений и встал, разгораясь еще больше, но танкистам это не помешало благополучно покинуть боевую машину и уйти к своим. Командиру танкового экипажа нужно было отдать должное – Танк он не сберег, но вот весь экипаж спас от неминуемой смерти, чего не скажешь о бойцах подбитого танка. Их все же поодиночке перебили наши воины.

Немецкая пехота, которая вновь пошла в атаку, поливая огнем из своих автоматов, особо не рвалась вперед на участке, где держала оборону третья рота. Скорее всего, понимали, что здесь воевали отчаянно. Да и пулемет, которым орудовал сам взводный Смелов, не давал им это сделать. Немцы снова залегли. В это время с правого фланга пробились все же несколько танков и устремились в тыл. Но этот победоносный марш продлился недолго. Батарея, схоронившаяся в лесопосадке, которую видел утром Касым, их легко остановила, пробив обоим башни. Наверное, немецкие экипажи и не успели понять, откуда в них стреляли. Теперь до Касыма дошло, для чего они перебазировались в эту лесопосадку. На случай, если танки пройдут оборону и попытаются пойти дальше. Наверняка такие засады по всей линии окопов выставили, не только здесь.

После трехчасовых ожесточенных боев гитлеровцы вновь решили отойти на свои прежние позиции. Потеря большого количества солдат фюрера не входила в планы немецких генералов.

Так закончился второй день боевого соприкосновения Касыма и его полка с немецкими оккупантами. Этот день они тоже отстояли.

От сосредоточенности в бою Касым и не заметил, что его ранили. Пуля прошла около плеча в глубину с сантиметр, срезав кожу с мясом. Эта рана относилась к разряду легких, и поэтому ему была оказана только медицинская помощь. Рану обработала санинструктор, молодая девушка Надежда. Пока она занималась Касымом, он успел рассмотреть ее с ног до головы.

– Ты откуда такая красивая нарисовалась на передовой? – поинтересовался он у санинструктора.

– Из Чебоксар, – ответила она, не отвлекаясь от работы.

– Чувашка, что ли? – вопросительно посмотрел он на нее.

– Да, чувашка, – ответила она. – А что?

– Да нет, ничего. Считай, что мы земляки с тобой. То есть землячка ты мне. Я жил рядом с чувашами, учился вместе с ними.

– Вы татарин, наверно. Я слышала, вас зовут Касымом?

– Что есть, то есть. Но когда вижу хороших девушек, могу и евреем побыть.

– Не надо вам быть евреем. Вам и татарином хорошо.

– Ты как на фронт-то попала? Еще сразу на передовую…

– Как войну объявили, я сама и попросилась. Я в медицинском училище училась на последнем курсе.

– Так сразу и взяли? Не дали закончить?

– Сперва не хотели, но когда я уже сильно настояла, то согласились.

– Ну, может, и правильно сделали. Кто-то должен же спасать наши души на фронте.

– О чем это вы?

– Красивые девушки на фронте настроение поднимают. Тут же одни мужики туда-сюда снуют. А тут ты – как говорится, не попробуем, так помечтаем.

– Все. Можете идти, – сказала Надежда, закончив с раной и дав понять, что разговор с ним окончен.

– Ладно, землячка, береги себя, не лезь на рожон, – сказал Касым напоследок, понимая, что много кто к ней лезет с разговорами и намеками, потому как она была единственная девушка в прифронтовой полосе в настоящий день.

Сегодня потерь было больше. Мертвых увезли хоронить, тяжело раненых – в лазарет.

Не только Касым подбивал танки, таких было много. Некоторые даже взрывались вместе с гранатой, оставаясь под танком. Если бы не было такой отваги у солдат, то немец наверняка прошел бы. Иногда жизнь страшнее смерти. Но здесь, на поле боя, этот страх заглушался смелостью.

– Тебя взводный искал, ты где лазишь? – встретил его Николай около окопа.

– Да на перевязку ходил. Зацепило меня малость, даже не заметил. Что ему надо было?

– Сказал, если появишься, найти его.

– А куда он ушел?

– Да вон он, у командирского блиндажа околачивается, – указал в нужную сторону Николай.

– А где Миша? – обнаружив отсутствие Чернова, спросил Касым.

– Да консервы поел просроченные. Вот и прихватило. Сейчас вон бегает без конца до ветру. Ведь сказал я ему: «Не ешь». «Да нет, все нормально будет», – передразнил он Мишу. – Вот нормально и стало.

Смелов Касыма встретил у блиндажа, где разговаривал с командиром роты Михайловым.

– Ты где это так научился по танкам гранаты швырять и не бояться их? – поинтересовался ротный, как только он подошел к ним.

– Так я же, товарищ капитан, в деревне жил. У нас там тракторы были. Мы его на ход ставили, иногда и сами вокруг него бегали, то запрыгивая на крышу, то запрыгивая на капот. А танк ведь тот же самый трактор и есть, просто усовершенствованный.

– Да, силен ты, Мударисов! – восхищаясь его смелостью, сказал ротный. – Так гарцевать вокруг танков не каждый сможет. Живы останемся – тебя обязательно к награде представим. А теперь слушай боевое задание. Как стемнеет, пойдете вперед и восстановите заграждения. Это нужно сделать до утра, пока немец не очухался. Возьмешь весь взвод. Если не хватит, бери людей из других взводов. А, с сегодняшнего дня ты назначаешься замкомвзвода у Смелова.

– Но у нас из взвода осталось меньше половины солдат, с кем же пойти работать? – озадаченно произнес Касым.

– Я же сказал, возьми из других взводов. Хотя и там народу мало. Восстановить нужно свой участок. Дальше другие разберутся.

– Как же дальше воевать будем, товарищ капитан? Солдат ведь все меньше.

– Вот сейчас взводные пойдут на станцию и приведут пополнение. Там как раз эшелоны с солдатами на подходе. Так что пополнение будет, главное, ты не подведи. Чтобы сооружения стояли намертво и никакой снаряд не мог сдвинуть их с места.

– Есть, товарищ капитан! – не стал возражать на сказанное Касым. – Разрешите выполнять?

– Иди выполняй, – махнул ему ротный, – если будут вопросы – сразу ко мне, пока лейтенант Смелов не вернется.

Ночью, под покровом темноты, солдаты в составе тридцати человек во главе с Касымом двинулись восстанавливать разрушенные во время дневного боя участки заградительного сооружения. Время от времени вспыхивали огни от сигнального пистолета, выпущенные со стороны немцев, которые все же остерегаясь, что русские ночью могут пойти в атаку, освещали хоть как-то непроглядную тьму. Фонарики, конечно, присутствовали у ремонтной бригады, но воспользоваться ими можно было только в крайнем случае, потому как немцы могли преждевременно открыть огонь по движущимся лучам света.

Когда долго находишься в темноте, то глаза уже привыкают и ориентироваться становится легче. Трудились без перерывов, в надежде быстрее закончить работы, чтобы осталось еще время поспать и набраться сил на следующий бой с врагом. Восстанавливали в основном так называемые противотанковые ежи, которые представляли из себя объемный шестиконечный крест. Изготовлены они были из бревен и связаны между собой мотками колючей проволоки. Помимо этого привели в порядок толстые бревна, врытые под углом в землю в сторону возможной танковой атаки. Таким устрашающим видом они напоминали зубы крупного и свирепого зверя. Около двенадцати ночи к ним пробился солдат с полевой кухни, принеся еду в армейском пищевом бачке. В связи с этим был пятнадцатиминутный перерыв для приема пищи, разлитой из горячего термоса.

Закончив работы ближе к двум часам ночи, солдаты засобирались обратно в окопы. В какой-то момент в тишине послышался человеческий стон. Касым, отвечающий за всю группу, прислушался.

– По-моему, звук идет оттуда, – показал в сторону рядом стоящий Николай.

– И что это может быть? – вглядываясь в темноту, спросил у него Касым.

– Да вроде человек стонет или хнычет, да и зверь может быть какой-то лесной.

– Надо проверить. Пойдешь со мной, – сказал Касым ему. – Остальным пока сидеть тихо.

Он шел впереди, прижав автомат ППШ, доставшийся ему от погибшего замкомвзвода, осторожно ступая на землю. Все больше приближаясь к месту звука, он отчетливо стал видеть, что на земле, скорчившись, лежал человек и сквозь стоны что-то бормотал.

Это был раненый немецкий солдат, которого или не заметили, или специально бросили отступающие сослуживцы.

– Вот это дела! – воскликнул Николай, тоже поняв, кто перед ним лежит. – Фашуля собственной персоной. Может, мне его добить ножом, а, Касым?

– Не торопись, – остановил он его, – успеешь зарезать. Надо посмотреть, насколько серьезна его рана. Может, пригодится.

– Ты прикажи еще нам тащить его на руках к себе в лазарет, – недовольно высказался Николай.

– Надо будет – прикажу, – остепенил его Касым. – Он у нас будет вместо «языка». Разведчики за ними охотятся без конца, а мы приволочем готового. Усекаешь?

– Ну раз так, – согласился Николай, – давай проверим его.

Осторожно перевернув раненого врага, они увидели перед собой жалкого и беспомощного молодого немца, который всем своим видом просил о пощаде.

– Плохи дела у тебя, дружище, – увидев ранение в живот, обратился Касым к дрожащему фрицу. – С таким ранением вряд ли выживешь. Непонятно еще, как ты до сих пор жив. Ладно, потащим его с собой. Иди, позови несколько человек сюда, – обратился он к Николаю. – А я пока вытащу у него гранаты, а то вдруг надумает неладное.

Николай побрел за подмогой, а Касым забрал из поясной сумки гитлеровца пару гранат и запасные обоймы к автомату. Само оружие лежало в метре от хозяина.

Добравшись до окопа, передали раненого немца в руки присланным из штаба полка солдатам, и дальнейшая его судьба была неизвестна. Можно было только догадываться, что он умрет или же его расстреляют после допроса. Вряд ли кто его отправит в лазарет на лечение. Там и своих не успевали зашивать.

Перед тем как отправить на отдых ночную группу, Касым раздал всем полагающиеся сто граммов водки, так как перед вылазкой на работы он запретил им пить и лично забрал под свою ответственность содержимое. Учитывая, что от роты осталась только половина людей, а спиртное раздали на весь состав, то порции получились побольше, чему уставшие бойцы сильно обрадовались. Это было единственное согревающие средство в сырых окопах во время сна.

Проводив взглядом уходящих к заградительным сооружениям минеров, которые по приказу командира роты должны были вдоль линии расставить свои взрывчатки на случай, когда танки прорвутся через ограждения, Касым тоже собрался немного поспать. Хотя он и догадывался, что танки все равно пройдут, но это будет делаться медленно, что позволит дать время нашей артиллерии уничтожить их. А кто пройдет, тех будут ждать сюрпризы минных полей. До этого их не ставили из-за отсутствия мин. Сейчас вот появились, видно, в наличии. Вообще, боеприпасы доставлялись на передовую тяжело, да и с некоторым опозданием. Не успевали в тылу осмыслить всю сложившуюся ситуацию, не успевали.