Солнце возникло снова и бесцеремонно полезло в голову. Пётр, лёжа с закрытыми глазами, заметил, что до этого в его бесчувственное бедро что-то кольнуло. Он обрадовался: чувствительность начинает возвращаться. Однако возвращение это сопровождалось таким же жаром, как тогда в БМП. Этот жар вынуждал его снова искать выходы из горящей машины. Но выходов не было. Тогда Пётр стал искать выходы из своего тела. Ему нужно было непременно найти место, где можно было немного остыть, собраться с мыслями. Выход осветился сбоку, призывая устремиться к нему. Пётр рванулся и взлетел к солнцу. Он нёсся, не разбирая куда! Он уже мечтал, что ни за что не вернётся к старлею и майору, раз получилось вырваться!
Внезапно стало различаться, что кто-то внизу лежит возле кровати. Кто это – сверху не было видно, тем более одним глазом. Надо было решаться: снизиться и посмотреть на горемыку или нестись дальше, туда, где его никто бы не достал! Пётр решил сначала снизиться, посмотреть, а потом взвиться снова.
Он приближался к лежащему очень медленно, боясь помешать ему. Ведь тот лежал без движений, наверно, спал. Когда удалось снизиться до места, откуда можно было дотронуться до лежащего, Пётр осторожно протянул к нему руку, пытаясь накрыть покрывалом, чтобы бедолага не замёрз. Но он сразу в ужасе отдёрнул руку, увидев, что это лежит он сам! Лежит почти так же, как однажды уже валялся и когда удалось себя увидеть со стороны.
Пётр вздрогнул и сразу изо всех сил попытался снова умчаться в те просторы, которые были неподвластны никому, кроме него. Но силы его покидали, а он стал медленно втягиваться в лежащего, пока окончательно не слился с ним…
Вскоре он почувствовал, что его куда-то швырнули. Хотелось обидеться, высказаться, что он ещё живой и пусть им швыряются, когда всё это закончится. Но вместо слов подкатили слюни, и раздался женский знакомый голос: «Ну и сколько можно блевать?» Потом голос зашуршал и, наверно, тоже улетел туда, где недавно было так прекрасно.
А ещё чуть погодя с потолка свесилось слащавое лицо вездесущего старлея.
Он помахал перед глазом Петра листком бумаги:
– Понимаешь, мы тебя кормим, лечим! А за расходы надо расписаться вот тут, внизу. Я же тебя за свои деньги содержать не могу.
Пётр попытался разобрать, что там было написано на листке, но не смог разобрать ни одной буквы. Они плясали, разбегались и снова собирались, чтобы сплясать в честь очередного оживления кандидата в трупы.
Старлей подложил под лист поднос для пищи, передал их медсестре, а сам приподнял под мышки Петра, подтянул его к спинке кровати и вынул из-под покрывала его правую руку. Почувствовалось, как авторучка пролезла в пальцы. Медсестра поднесла поближе поднос с листком и приставила руку с авторучкой к этому листку. Старлей достал телефон и стал снимать на него полулежащего Петра с авторучкой в руке.
– Живей, живей! Оставь свою подпись на листке с расходами по содержанию! – настойчиво заговорил старлей и помог авторучке приложиться к листку. – Ну? Вот ты и лучший молодец из ваших молодцов! Хороший из тебя солдат получится, когда выздоровеешь, даже офицер! Смотри, больше не болей, и мы сработаемся!
Пётр понял, что он уже расписался с помощью медсестры и больше они его доставать пока не будут. Ему хотелось, чтобы его опять оставили в покое хоть ненадолго, а потом опять ненадолго, или долго.
Дни Пётр не считал. Они просто забывались, особенно когда выталкивали друг друга за пределы потолка и не впускали изгнанников обратно. Зато часы копошились от обилия своих самостоятельно расползающихся минут. Но они были замечаемы при закрытых глазах, а при стараниях увидеть их своим рабочим глазом исчезали.
Вот и сейчас он решил не выпускать из поля зрения самую шуструю из минут, ползающую возле лампочки. Однако та вскарабкалась на лампочку и превратилась в слабо жужжащий свет. Но и свет, словно чего-то испугавшись, перестал жужжать. Стало интересно: чего он мог испугаться? А он помутнел и превратился в хмурое лицо старлея.
– Хорош дрыхнуть, господин герой! – гаркнул старлей. – Я тебя сейчас быстро вылечу! Ну-ка встать! Подъем – сорок пять секунд!
На Петра полетели тряпки. Когда он присмотрелся, то разобрал, что это форма рядового Вооружённых сил Украины.
– Отставить просмотр! – сердито продолжил старлей! – Начинаем работать, пока в украинской форме! Скоро снова русскую примеришь, а дальше, глядишь, и до американской дослужишься! Одеться и встать смирно! С учётом твоих черепашьих движений – три минуты на выполнение несложной команды! Время пошло!..
Спустя час Пётр уже сидел в помещении со столами, уставленными мониторами и планшетами. Напротив разместился на стуле старлей, а рядом пристроился незнакомый младший лейтенант, без конца что-то объясняющий и тыкающий пальцами то в клавиши на планшете, то на экран монитора.
Пётр делал вид, что ему это очень интересно, но, когда он несколько раз клюнул носом, старлей рявкнул:
– Стоп! Повтори, что надо делать для маневрирования вправо и влево!
Петру не надо было объяснять, как работать с клавишами да со стрелками, он это знал ещё с пятого школьного класса и был знаком с более сложными системами управления виртуальными движущимися изображениями предметов. Поэтому он сразу озвучил свои познания в смещении изображений. И ещё добавил:
– Но с джойстиковым управлением получится точнее и быстрее!
– Пока работаем с тем, что есть! – отрезал старлей! – И переходим к практике!
Пётр сносно контролировал своим одним слезящимся глазом положение в пространстве виртуального дрона и его перемещения относительно приближающейся и удаляющейся поверхности земли. Потом появлялись препятствия в виде деревьев, холмов, больших птиц, встречно летящих дронов, густых облаков.
После небольшого перерыва для обеда пошли занятия по сборке дронов, установлению их радиосвязи с планшетом оператора, обнаружению помех, включению блокирования помех, уходу из зоны наибольшего влияния помех, временному кратковременному отключению связи и автоматическому полёту виртуального дрона на автопилоте…
О проекте
О подписке
Другие проекты