Часть первая
Ветер перемен

Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброты ведет слабых за собой сквозь долину тьмы. Ибо именно он и есть тот, кто воистину печется о ближнем своем и возвращает детей заблудших. И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми, кто замыслит отравить и повредить братьям моим. И узнаешь ты, что имя мое Господь, когда мщение мое падет на тебя.

КНИГА ПРОРОКА ИЕЗЕКИИЛЯ. ГЛАВА 25, СТИХ 17

Глава 1
Сын императора

Все собрались в тронном зале «Черного дракона». Потолок терялся в абсолютном сумраке, чернильным покрывалом расстилавшемся над головами собравшихся. На полу, подставках, подвешенных на цепи кадилах, – всюду были расставлены затейливые светильники и лампадки, бросавшие косые тени на развешанные по стенам картины и тканые полотна ручной работы, изображавшие животных и всевозможные местности, в которых когда-то довелось побывать гигантскому кораблю.

Представители Фарерских островов в лице вызванных старейшин под предводительством верховного правителя Ульриха Семиброка во все глаза разглядывали всевозможные вазы на витиеватых подставках, мудреные гобелены и еще множество старинных предметов подернутой временем роскоши, завещанных давно ушедшими предками, прятавшихся от света по темным углам.

В центре собрания перед троном Великого Императора с гордо поднятой головой стоял Линь Им Су со связанными за спиной руками. Свет от множества факелов причудливыми бликами выплясывал на его лице. Застыв словно изваяние, мужчина смотрел прямо перед собой, куда-то между последней ступенькой, ведущей к трону, и подошвами сапог Великого Императора. Всем своим видом Линь выказывал полное отрешение и, казалось, был равнодушен к напряжению, царящему вокруг.

Разбирательство решили перенести в главный зал «Дракона», так как погода снаружи вконец испортилась, а Император не пожелал пока ступать на чужеземный берег. Участники суда, вставшие полукругом, разделились на три группы – представителей Императора, совет старейшин Фарерских островов и команду «Ивана Грозного». И каждой было что предъявить.

– Мы требуем выдачи диверсанта! – в который раз громоподобно потребовал Вальгир Турнотур. Поддерживая его слова, Семиброк звонко осадил посохом по металлическому полу помещения.

Лера с тревогой переглянулась со стоявшей за спиной отца притихшей Милен, с такой силой сжимавшей подол своей куртки, что у девушки побелели костяшки. Лук, как и прочее оружие, по законам корабля всем пришлось сдать при входе.

Лера прекрасно понимала настроение своей подруги, насмерть поразившей Дана – одного из людей Императора, – стрелой, ведь следующей после Линя на скамье подсудимых могла оказаться она.

Но ведь Милен спасала ее. Хотя в той суматохе, вызванной подрывом Хранилища Судного Дня и стычкой с людьми Линя, невозможно было найти свидетелей. Там некогда было разбираться, кто прав, а кто виноват. Каждый преследовал свою цель, отстаивал свои идеалы.

Однако это и не самооборона. Как ни крути, по всему выходило, что Милен оказалась виновна в смерти человека, который не являлся ее противником, так как сосредоточил свое внимание на том, чтобы убить Леру.

Как эта ситуация до боли напоминала ту, произошедшую на «Грозном», когда Лера насмерть поразила австралийского головореза, чтобы спасти Батона от верной смерти! Стоявшая между охотником и Мигелем девушка прекрасно понимала, какая буря сейчас кипела внутри Милен.

– Отклоняется, – перевел слова Императора Яков, снова взявший на себя обязанность переводчика. – Судьбу Линь Има я буду решать сам.

– Но позвольте, – не хотел успокаиваться Турнотур, – это вы принесли в наши земли разруху и разрушения!

– Точнее, привезли их на нашей лодке, – хмуро пробормотал Тарас.

– А почему это вы здесь всем распоряжаетесь? – крепче стиснув свой посох, поинтересовался Семиброк. – Вы на нашей земле, и я здесь правитель.

– Сейчас вы находитесь на «Черном драконе», и это моя территория. «Черный дракон» и его обитатели не несут ответственности за свершившееся, – Император был непреклонен.

– Но Линь Им ваш сын, – подала голос стоявшая рядом с запоздало шикнувшим Батоном Лера.

– Да, сын. И вина за содеянное полностью лежит на его плечах и людях, последовавших за ним. Но решать их судьбу буду я сам, – повторил Император.

– Если он ваш сын, нельзя отрицать вашу причастность к случившемуся, – не унимался Турнотур. – Откуда нам знать, что вы не принимали участия в заговоре?

– На моем судне поднялся бунт, – угрюмо проговорил Тарас. – Не это ли входило в ваши конечные планы?

– Нет. Мое предложение касательно вашей подлодки и исследования разрушенного мира по-прежнему в силе. А что касается заговора… Моего слова будет достаточно.

– Нам этого мало, – вступил Семиброк. – С ресурсами Хранилища, пусть и не до конца освоенными, у нас оставался хоть какой-то шанс на безголодное существование. А теперь… Что теперь будет с нашей землей? Все разрушено. А хлеб? Чем прикажете засеивать наши поля?

– У вас должен быть резервный запас семян, – резонно заметил Яков.

– Запас есть, но голода все равно не избежать! На дворе зима.

– В качестве компенсации за причиненный ущерб мы поможем выжившим с островов восполнить ущерб, нанесенный подрывом Хранилища Судного Дня, – помолчав, принял решение Император. – Мы выделим некоторый запас семян и других злаковых культур, а также топливо для техники.

– Наша техника работает на пару. Мы сами выращиваем для нее древесину. Думаете откупиться? – не сдавался Турнотур. – Не все так просто, мы требуем суда!

– Да, суда! – подхватил кто-то из фарерских старейшин.

– Изгнать его в леса клешим!

– Изгнать его!

– Он по праву является нашим пленником, – вклинился Тарас. – Мы хотим обменять его на свободу лодки!

– Тихо! – Император, не выдержав, треснул кулаком по подлокотнику своего кресла. – На ваших руках тоже кровь одного из моих людей!

Лера с тревогой перехватила мстительный взгляд Линь Има, брошенный на Милен.

– Кровь одного не стоит жизней всех живущих на островах, – попытался заступиться за дочку Турнотур.

– Но факт остается фактом, – покрутил ус Император. – Убийство совершено, и нам тоже есть что вам предъявить. Насколько мне известно, ни один из ваших людей не погиб при стычке.

– Не погиб, – вздохнул Турнотур и посмотрел на стоявшую рядом Милен. – Но есть тяжелораненые. Много раненых.

– Что вы скажете на это?

– Я только защищала свою подругу, – коротко переглянувшись с Лерой, девушка шагнула вперед с высоко поднятой головой. – Это была вынужденная мера, и я готова понести наказание.

– Смело. Ты еще очень юна, дитя мое.

– Что с того? – Милен выдержала взгляд Императора. – Меня вынудили пролить кровь.

– Кто же?

– Один из головорезов вашего сына.

– И что же он сделал?

– Напал на того, кто слабее.

– Но не на тебя, – заметил Император.

– Нет, – поникла Милен. – Не на меня.

– Понимание сути без размышлений – мой меч! – покачал головой Ким Им Су. – Быстрые решения присущи юности, и в то же время ты воин. Стоит ли винить тебя?

– Вам решать, – ответила Милен.

– Дан был телохранителем и правой рукой моего сына. Ему не было равных ни в силе, ни в искусности владения мечом. Но он пал от руки девушки, атаковавшей его со спины. Смерть, недостойная воина.

– Он пал в бою, – возразила Милен. – Я не знаю ваших кодексов и действовала согласно своим.

– Но он не нападал на тебя, – снова повторил Император.

– Нет, – твердо ответила Милен и, помолчав, добавила: – Что теперь со мной будет?

Ким Им Су на некоторое время погрузился в свои мысли.

– Кого ты защищала?

– Ее, – Милен указала на подругу, и по спине Леры пробежали мурашки.

– Выйди.

– Лера, – напрягся Мигель.

Девушка послушно шагнула вперед из группы заволновавшихся моряков. Император некоторое время внимательно изучал ее.

– Ну, и что ты думаешь?

– О чем? – растерялась ответчица.

– Она не виновата! – вклинился Мигель.

– Молчать! Твоя жизнь в обмен на чужую, – Ким Им Су прищурился и снова потеребил ус. – Теперь за тобой неоплатный долг.

– Да, – Лера посмотрела на Якова. – Знаю.

– Сможешь ли ты оплатить его?

– Не знаю…

– Ты понимаешь, что чувствует твоя спасительница? – продолжал спрашивать Император.

Стоявшая перед собранием Лера почувствовала, как к горлу подкатывает удушливый ком.

Дядя Миша-а-а…

– Да, – вздохнула она, опустив голову. – Однажды я застрелила человека, чтобы спасти того, кто был мне дорог…

– И что сейчас внутри тебя?

– Пустота, – поколебавшись, прошептала Лера.

– Не это ли есть самое страшное наказание? – заметил Император.

– А что мне было еще делать? – вскинулась Лера, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Вы же не знаете… Вы же ничего не знаете!

Ким Им Су молча смотрел на нее.

– Вот она, плата, – наконец тихо сказал он. – Плата за смерть другого существа будет грузом висеть на вас до конца ваших жизней. Я все сказал. Вопрос об убийстве Дана снят. Займите свои места.

Всхлипнув, Лера вернулась к морякам и встала между Мигелем и Батоном.

– А почему это подсудимые до сих пор молчат? – желая вывести спор из опасного русла, снова заговорил Семиброк. – Неужели после всего содеянного им нечего больше сказать?

– Я не подсудимый! – воскликнул Яков. – Я лишь действовал по выданным мне Императором приказаниям!

– Предатель! – выкрикнул Линь Им.

– Нет! Я способствовал общей идее, не более. Я не хотел уничтожать Хранилище, поэтому тебе и держать за него ответ!

– Да, пусть скажет! – с новой силой заволновалось собрание.

– Ну же, говори!

Взоры всех собравшихся устремились на стоявшего посередине корейца. Молчание затянулось. Отец и сын буравили друг друга взглядами.

– Эти люди ждут твоего ответа, – прервал паузу Ким Им Су.

Связанный Линь Им высокомерно оглядел собрание.

– Помни, сын, если в битве воину случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать свое имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности. Мне горько это говорить, но ты должен будешь понести наказание за содеянное.

– Я знаю, отец.

– Говори. Почему ты пошел против меня и моих убеждений.

– Я действовал во благо, – упрямо тряхнув головой, ответил Линь Им. – Все, что произошло на нашей планете, случилось по вине белой расы. Они развязали войну из-за своей алчности и агрессивности. Посмотри на них! Они вымирают, но по-прежнему лелеют надежду на воскрешение мира.

– Но разве не этого хотим мы все? – удивился Император.

– Ты строил «Дракона», чтобы сохранить осколки нашего народа, – Линь Им хотел сделать жест рукой, но связанные за спиной запястья не позволили ему этого. – И посмотри, во что он превратился. Плавучий притон для всякого сброда, который ты подбираешь по всей земле.

– Благо всего человечества! – отрезал Ким Им Су.

– Благо, – кивнул Линь Им. – Только вернув все назад, эти люди развяжут новые войны, чтобы подмять под себя остальных. Ты слышал о смерти Дана. Посмотри на них, они убийцы, какими и были двадцать лет назад.

– Неправда! – горячо возразила Лера, но Император жестом остановил ее.

– Узнав о Хранилище, ты должен был незамедлительно связаться со мной, – повысил голос Ким Им Су. – Это была величайшая находка нового мира, наше наследие, завещанное предками. Сколько их осталось по всей земле? Теперь этот алмаз утрачен.

При этих словах Лера поежилась, ведь маленький контейнер с неизвестным содержимым, который она успела вынести из Хранилища, по-прежнему лежал у нее в кармане куртки. Хорошо, что их не стали обыскивать.

– Мы вынесли оттуда необходимые образцы, оставленные нашим народом, – возразил Линь Им. – Остальное навеки замуровано в грунте. Никто теперь не сможет добраться туда.

– Там были образцы генофонда, – подал голос Батон. – Человеческого генофонда…

– Что с того, – пожал плечами Линь Им. – Что бы вы стали с ними делать без специальной техники и средств? Это всего лишь призрак, химера ушедшего мира. Пустые надежды, не более того. Мы – не только находящиеся здесь, но и те, кто ютится в убежищах по всей планете, – то, что осталось от человечества. «Дракон» уникален, и на нем начинается новая раса людей. Ему нет равных в нынешнем пекле. Поэтому мы должны пресекать любые попытки пойти нам наперекор. Разве я не прав, отец?

– «Дракон» построен для блага, – покачал головой Император. – Для блага всего человечества, а не насаждения нового режима и деспотии. Ты пошел против этого правила, а значит – против меня, сын. Что я должен предпринять?

– Твое решение, отец.

– Это тяжелый выбор, но я не могу простить тебя, – вздохнул Император. – Хоть ты и мой единственный сын. Я думал однажды передать тебе правление «Драконом», но сейчас вижу, что ты употребил бы его во зло. Говоря о деспотии белых, ты сам уподобляешься разрушителю, неужели ты не видишь этого сам?

– Ты слишком увлечен своими идеями! – воскликнул Линь Им. – Ты не видишь очевидного. В твоих руках величайшее оружие, которому нет равных на планете. Пойми, все эти законсервированные склады по всему миру по праву принадлежат нам, ибо мы можем до них добраться. Мы должны возродить нашу расу, у нас для этого все есть. Будущее, которое нам завещали, теперь наше настоящее!

– Не о таком настоящем я мечтал, Линь Им, – медленно проговорил Император. – Благо всего человечества – не просто девиз. Это сама суть, моя миссия. Она не приемлет разрушения. Мы и так уже уничтожили все, что только возможно. Я не деспот, я действительно хочу помочь.

– Ты не слышишь меня, отец…

– Так или иначе, ответственность за содеянное полностью лежит на тебе, – прервал его Император и выпрямился, встав с трона. – Я должен принять решение! Оно горько, но таковы правила. Ты виноват перед этими людьми, и я передаю твою жизнь в их руки! С твоими сообщниками мы разберемся сами, по законам нашей крепости.

– Да будет так, – внимательно вслушивавшийся в перевод Семиброк стукнул посохом.