© Игорь Валериев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

⁂

Посвящается памяти моих родителей Валерия Ивановича и Людмилы Николаевны.

А также моей любимой жене и музе Людмиле за её помощь и поддержку.

Автор искренне благодарит всех участников литературного форума «АвторТудей», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу.

Пролог

Я смотрел в окно выделенного мне железнодорожного купе, за которым не особо быстро проплывали небольшие деревья предместий Санкт-Петербурга, а в голове продолжали метаться вопросы, начинающиеся словами из трёх букв. Кто заказчик? Кто исполнитель? Где искать?

И главный вопрос: «Что делать?»

Две недели назад, 29 сентября 1904 года, перед Иоанновскими воротами Петропавловской крепости был застрелен император Российской империи Николай II, который успел процарствовать всего четыре года. Я не ошибся со сроком, не двенадцать лет, а только четыре года, так как в этом временном пространственном континууме Александр III дожил до 29 сентября 1900 года, да и многие другие события несколько отличаются от тех, которые происходили в моем прошлом-будущем.

Такое понятие, как «прошлое-будущее», и именно моё, объясняется тем, что я не знаю, каким образом, но чуть больше шестнадцати лет назад сознание, душа или матрица гвардии подполковника Аленина Тимофея Васильевича, то есть моя, перенеслась из две тысячи восемнадцатого года в одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год. И попала моя матрица в тело четырнадцатилетнего казачонка Тимохи Аленина из станицы Черняева Амурского казачьего войска.

И был этот казачонок простым пастухом-сиротой, под опекой старого деда. Желание как-то изменить в лучшую сторону последствия таких предполагаемых событий, как Русско-японская война, Первая мировая война, революция и Гражданская война, заставило меня сильно-сильно барахтаться в моём новом теле и статусе. И кое-что удалось.

За эти шестнадцать лет я прошёл нелёгкий путь от казачонка-пастуха до генерал-майора Свиты Его Величества, начальника Аналитического центра и верного соратника российского императора Николая II. А началось всё с того, что я летом одна тысяча восемьсот девяносто первого года закрыл своим телом от пули тогда ещё цесаревича Николая Романова, возвращавшегося из Восточного путешествия.

Потом была учёба в Иркутском юнкерском училище, первое офицерское звание. От императора Александра III за спасение сына получил орден Святого Георгия четвёртой степени, потомственное дворянство и приставку Зейский к фамилии. Императрица подарила очень неплохое имение рядом с Гатчиной.

По указанию государя был телохранителем у Николая, когда отец направил его наместником на Дальний Восток. Ещё два раза предотвратил покушения на цесаревича. Потом гонял хунхузов на границе с Китаем, затем – академия Генерального штаба, участие в походе в Китай, где отличился при штурме фортов Таку и арсенала Тяньцзиня, отметился в обороне Благовещенска и в рейде отряда генерала Ренненкампфа.

Далее злодействовал в тайной войне с Британией, чьи агенты отравили в конце лета одна тысяча девятисотого года императора Александра III, императрицу Марию Фёдоровну, великого князя Георгия и великую княгиню Ольгу. В ответ по приказу Николая II, который вместе с женой Еленой Филипповной, в девичестве Орлеанской, чудом остался жив, небольшой группой агентов под моим руководством был взорван главный храм английских масонов в Лондоне во время проведения храмового совета верхушки посвящённых.

На этом совете свадебным генералом присутствовал великий мастер ложи «брат Эдуард», или принц Уэльский. Сердце мамы принца – английской королевы – не выдержало, и она вслед за сыном покинула этот бренный мир. А во время похоронной процессии королевы Виктории и принца Уэльского к «жертвам фениев» добавились премьер-министр маркиз Солсбери и ещё несколько представителей Тайного Совета Великобритании.

Георга и Алису из-за личных чувств Николай попросил не трогать. Однако Георг чувств кузена не оценил и начал мстить, организовав несколько покушений на русского императора и его жену.

Потом при поддержке бриттов великий князь Владимир Александрович организовал гвардейский переворот, который сотрудниками Аналитического центра при моём скромном участии был предотвращён, из-за чего великий князь с сыновьями и приличным количеством гвардейских генералов и офицеров раньше времени отправились на тот свет.

Как попаданец я не мог не заняться «прогрессорством» в этом мире. Самым важным своим успехом считаю появление пенициллина или чего-то на него похожего, что произвели с моей подсказкой супруги Бутягины. Они не только создали сильный антибиотик, но на настоящий момент наладили в Томске его массовое производство вместе с противодифтерийной сывороткой и оспенной вакциной. Благодаря этому спасены уже сотни тысяч жизней.

Также с моей подачи российская армия снабжена большим количеством пулемётов Мадсена и Максима. Эти изобретатели приняли подданство русского императора, построили заводы и теперь клепают оружие, которое в больших объёмах идёт на вооружение российского военного ведомства. Во многом благодаря этим пулемётам, а также гранатам, новой тактике боевых действий, мы победили на суше в Русско-японской войне, захватив Корею и остров Хоккайдо.

На море при помощи созданного мною отряда боевых пловцов и торпедных катеров удалось убедить богиню Нику возложить лавровый венок победы на нашу голову. На рейде Мозампо, где в ночь на 16 августа 1903 года начались боевые действия, мы потеряли крейсер «Варяг», а Япония – броненосец и семь крейсеров. При этом погиб контр-адмирал Катаока. Потом были Чемульпо и битва основных морских сил в Жёлтом море, после которых Страна восходящего солнца потеряла преимущество на морских просторах Тихого океана.

Георг V пошёл на беспрецедентный шаг, продав-передав Японии шесть броненосцев и четыре броненосных крейсера вместе с экипажами. Во время передачи этих кораблей в порту Бомбей вновь отличились боевые пловцы и торпедные катера, которые умудрились потопить три англо-японских броненосца и три крейсера. А потом была Цусима, и англо-японский флот перестал существовать.

У Японии оставалась надежда на британские семь броненосцев типа «Маджестик» и шесть броненосных крейсеров типа «Кресси», которые вместе с экипажами-добровольцами передавались Японии по схеме ленд-лиза, которую предложили американцы.

Тогда же от агента Финансиста из Америки пришла информация, что президент Рузвельт рассматривает возможность отправки в Жёлтое море трёх броненосцев типа «Иллинойс», броненосца «Айова» и трёх броненосцев типа «Мэн», также по ленд-лизу и с экипажами-добровольцами.

Приход в Желтое море американской и английской эскадр означал бы потерю нашего преимущества на море, так как мы имели бы семь наших броненосцев против одиннадцати противника и пять на пять броненосных крейсеров.

Чтобы не допустить этого, в срочном порядке пришлось проводить в Штатах операцию «Грёзы», в результате которой в загородном имении Джона Моргана вместе с ним от свечей с ядовитыми фитилями на встречу с Богом отправились Джон Рокфеллер, Натан и Эдуард Ротшильды, плюс ещё семь американских миллионеров, входящих в топ–10 богачей Америки. Именно они требовали от президента Теодора Рузвельта направить американские крейсеры в Жёлтое море для разгрома русского флота.

На суше же в это время наши войска в Корее добили остатки японской армии, десантом захватили Хоккайдо, предварительно с дирижабля разбомбив стратегически важные объекты острова. Сбросили обычные, а не зажигательные бомбы рядом с дворцом японского императора, как бы намекая, что в следующий раз микадо может и не пережить бомбёжки.

Всё это вместе привело к капитуляции Японии и её выходу из противостояния с Российской империей. Однако это не остановило Георга V – англичане без объявления войны начали вторжение через территорию Афганистана в Русский Туркестан.

Мне пришлось срочно по приказу Николая II отправляться в Ташкент для руководства операцией «Карусель», предусматривающей возведение на трон эмира Афганистана Исмаил-хана, который был пророссийски настроенным товарищем, да и проживал на территории Российской империи. В Персии надо было провести небольшую революцию, объявив её конституционной монархией, а в Турции организовать восстание в Западной Армении.

В результате проведения первого этапа операции «Карусель» мне пришлось поучаствовать в Лойя-джирга^[1] в небольшом горном афганском кишлаке, который потом в осаду взял британский полк. Больше двух недель мы отбивались от постоянных атак противника, пока не были освобождены восставшими жителями Кундуза.

Пока я вместе с афганскими старейшинами, князьями и их телохранителями отбивался от англичан, Исмаил-хан при поддержке восставших афганцев и русских войск разгромил тридцатитысячную западную группировку британцев, освободил Кабул и запер перевалы Памира. В результате этого около пятидесяти – шестидесяти тысяч английских солдат и офицеров оказались отрезанными от Британской Индии.

В это же время начались волнения в Персии, на многочисленных митингах во многих городах народ вышел с требованием созвать парламент и принять конституцию, которая ограничила бы права шаха. Когда такой многочисленный митинг проходил в Тегеране у дворца Мозафереддин-шаха, того хватил апоплексический удар, и он через пару часов умер. Наследник престола Мохаммед Али-шах срочно выехал на похороны отца из Тебриза в Тегеран и пропал вместе со своей немногочисленной свитой в горах, не доезжая до Зенджана.

После смерти шаха и его наследника среди Каджаров началась грызня за престол, в которой победил младший брат шаха Кямран Мирза – военный министр и министр торговли, губернатор Тегерана и многих других городов и областей. Его дочка была замужем за Мохамедом Али-шахом, и теперь тесть наследника престола занял должность регента при малолетнем внуке Султан Ахмад-шахе, подписав указ о созыве Меджлиса, который разработает новую конституцию страны.

Собранный Меджлис вместе с регентом Кямраном Мирзой обратился к Николаю II с просьбой о вводе российских войск в Тебриз, Энзели, Тегеран для охраны от других Каджаров вновь создаваемой конституционной монархии Ирана. Чем наши подготовленные для этого воинские части немедленно и воспользовались. И теперь наши войска стояли гарнизонами во всех крупных городах северного Ирака.

В Турецкой Армении должны были вот-вот восстать города Сасун, Олту, Сарыкамыш, Кагисман и Игдыр. В созданные в этих городах отряды фидаев тайно переправились добровольцы из наших офицеров, унтер-офицеров и солдат армянского происхождения, а также большое количество оружия.

И вот когда генерал Субботич рассказывал мне о событиях в Турции, а потом о последнем и удачном для террористов покушении на генерал-губернатора Финляндии Бобрикова, в кабинет зашёл его адъютант и сообщил, что император Николай II убит.

До сих пор перед глазами стоят строки телеграммы, которую вручил мне адъютант Деана Ивановича: «АЛЕНИНУ ТЧК НИКОЛАЙ УБИТ ТЧК СРОЧНО ПРИЕЗЖАЙ ТЧК ВК МИХАИЛ РЕГЕНТ».

Признаться, я, прочитав тогда телеграмму, впал в какой-то ступор. Смерть императора в такой момент, когда международная обстановка была накалена как никогда и в любой момент могла разразиться мировая война, была как удар обухом по голове.

Николай в этом мире зарекомендовал себя адекватным правителем. Во всяком случае, с ним можно было иметь дело. Здесь на него не давили жена и мать, как в моём прошлом-будущем, играя каждая свою политическую партию. У императора был здоровый наследник-цесаревич, плюс ещё один сын и дочь. Любящая жена, которая не лезла в политику и которой было достаточно обычного семейного счастья. Тогда же у меня промелькнула мысль, что императрица ведь на шестом месяце беременности и лишь бы не было выкидыша.

Я отвлёкся от воспоминаний и уставился на листок бумаги, где сверху было написан вопрос: «Кто?» От него шли три стрелки. Под первой была надпись – «Георг V», под второй – «банкиры», под третьей – знак вопроса.

Чем больше я смотрел на эти стрелки, тем больше склонялся к мысли, что всё-таки заказчик – британский король, который начал новый этап противостояния с Российской империей, потерпев очередной крах в Русском Туркестане.

За две недели, пока я следовал на перекладных из Ташкента в Москву, а потом – в Санкт-Петербург, до меня телеграммами дошла основная информация о покушении на Николая II.

Как я и предположил, убийца стрелял через Неву с чердака флигеля Прачечного двора. Обязательно побываю на этом месте, но даже сейчас, примерно представляя траекторию полёта пули, понимаю, насколько сложным был выстрел. Я бы, вернее всего, не справился. Почти километр расстояния, через водную поверхность, над мостом, где толпа людей, а вернее всего, через пролёты моста. Это сколько же факторов надо было учитывать. И всего один выстрел, без прогрева ствола. И точно в висок.

Но мало точно выстрелить, этот загадочный убийца ещё и растворился буквально в воздухе, не оставив следов и зацепок. Никто его не видел, выстрела не слышали. Но последнее понять можно, стрелял снайпер во время церемониального залпа орудий Петропавловской крепости. Прачечный двор – считай проходной двор. Но чтобы, опросив более пятисот свидетелей, не получить никакой информации о каком-то хоть как-то подозрительном лице?! Это ставило меня в тупик и навевало нехорошие мысли.

Даже место, откуда был совершён выстрел, воссоздали теоретически по наиболее вероятной траектории полёта пули. А каких-либо материальных подтверждений, что действительно стреляли из этого чердачного окна, так и не нашлось.

В общем, работал профессионал своего дела. Как и в случае с убийством генерал-губернатора Финляндии Бобрикова, так и при покушении на Николая имелось только предполагаемое место, откуда стрелял этот человек-невидимка, и пуля калибра семь шестьдесят два миллиметра. Имеющиеся нарезы на этих двух пулях говорили о том, что стреляли из одной и той же винтовки. А вот какой?! Большой вопрос! Уж больно поразительная точность боя!

По патрону тоже имелись вопросы. Гильз не было, а пуля хоть и имела стандартный калибр в три линии, но по форме и составу отличалась от имеющихся на вооружении. Во-первых, она была остроконечной, а не тупоконечной, как в патроне для трёхлинейки. Во-вторых, если пули русского патрона были двухэлементными (свинцовый сердечник в мельхиоровой оболочке), то здесь пуля не имела свинцовой рубашки, а за оболочкой сразу скрывался стальной сердечник, занимающий головную часть пули. Следом за ним шёл свинцовый сердечник, помещённый в заднюю часть.

При этом, по заключению экспертов-оружейников, стальной сердечник был жёстко зафиксирован внутри пули, которая к тому же изготовлена с микронной точностью. Это говорило о том, что данные пули, а также наверняка и гильзы, были изготовлены в частной мастерской с высокоточным оборудованием. Больше всего мне эти пули по описанию напоминали практически «близняшек» для натовского патрона семь шестьдесят два в снайперском исполнении из моего прошлого-будущего. Увидим воочию, сравним.

Пока мысли носились в голове, рука черкала на листке различные каракули в его нижней части. Кто же ты, человек-невидимка и незаурядный снайпер? Я вспомнил старика якута и черкеса Тугуза из Благовещенска. Эти двое были стрелками от Бога. И, вернее всего, смогли бы сделать меткий выстрел с чердака здания Прачечного двора через Неву и поразить цель перед Иоанновским мостом даже без оптики. Но вот остаться незамеченными они бы не смогли.

«Попаданец», – написал я под третьим знаком вопроса. Зачеркнул и написал: «Предатель».

Попаданец – это чересчур круто, а вот возможный предатель из тех, кого обучали снайперскому искусству для работы в Ирландии, – более вероятная версия. А сверхточные станки на государственных оружейных предприятиях чаще увидишь, чем в частных мастерских. Или всё-таки частник, работающий на Ротшильдов? У этих наверняка есть такие оружейные мастерские, что мама не горюй.

Я вывел под словом «Банкиры» – «Ротшильды», а потом соединил стрелками с «Георг V».

Тоже вариант, но это самый хреновый вариант.

В этот момент в дверь купе постучались, после чего она полуоткрылась, и проводник произнёс:

– Ваше превосходительство, через час прибываем. Вы просили предупредить.

– Благодарю, голубчик. – Я поднялся с дивана и протянул служащему заранее приготовленный рубль, который тот принял с полным достоинством.

Приходится теперь соответствовать высокому званию генерал-майора Свиты Его Императорского Величества. Черт бы побрал все эти условности. Надо опять к ним привыкать. В столице с этим строго. Попробуй не дать проводнику на чай нужной суммы, в один миг ославят и слухи пустят.

Ладно, пора собираться. На вокзале меня должна встречать моя неразлучная тройка: Буров, Зарянский и Горелов. Те вместе с Михаилом после подписания договора с Японией вернулись в столицу, и теперь они мне были нужны.

Поезд остановился, и я, дождавшись, когда схлынет поток пассажиров, покидающих вагон, вышел на перрон и остолбенел. Увидев меня, ко мне быстрым и решительным шагом направлялись два великих князя: Александр Михайлович, по прозвищу Сандро, и его брат Сергей Михайлович. За ними двигалась неразлучная тройка агентов, плюс десяток «чёрных ангелов» при полном вооружении.

«Вот это ни хрена себе встреча», – как-то заторможенно пронеслось у меня в голове.

А потом на меня накатило чувство, будто бы кто-то меня рассматривает через оптический прицел, отчего все волосы на теле встали дыбом.