Глава 1

«Всё, время перекура», — пробурчал себе под нос Желько Маркович, бросив мастерок в пластиковое опустевшее грязное ведро из-под штукатурки. «Сначала я перекурю, потом это ополосну, прежде, чем развести новый раствор», — подумал он, вытаскивая из глубокого кармана рабочих брюк электронный вейп. Черт бы побрал американцев, запретивших курить настоящие сигареты везде, где только можно. Хотя, в этом маленьком квадратном помещении без окон с четырьмя светодиодными лампами в потолке может от дыма и глаза разъесть. Желько в сотый за эти дни раз окинул взглядом квадратную комнату. Здесь, наверное, метра четыре или пять квадратных всего. Желько никак не мог свыкнуться с американскими дюймами и футами, поэтому мерил европейскими единицами измерения.

Несколько недель назад здесь в Окланде серб Желько получил работу в компании, занимающейся отделочными работами и мелким строительством. А три дня назад ему поручили провести штукатурные работы в этой крысиной конуре на уровне цокольного этажа в здании конференц-центра. В комнате прорвало трубу с горячей водой и парами убило весь прошлогодний ремонт. Желько позавчера закончил счищать старую штукатурку мастерками с довольно странными рукоятями, напоминающими дульный тормоз-компенсатор от автоматических винтовок, сделанных на базе автомата Калашникова. Впрочем, данный факт позабавил Желько, напомнив об армейском прошлом. А вчера завхоз принес уже обычные мастерки, матерчатые и резиновые перчатки, чтобы раствор не разъедал рабочему руки.

Сегодня в конференц-центре выступал какой-то популярный кандидат в президенты. завхоз пухлый рыжеволосый парень по имени Стив на всякий случай вручил Желько приглашение со словами:

— Сходил бы ты посмотрел. Если ты собираешься жить в Америке, то хоть что-то должен представлять о политике и наших ценностях. Заодно и язык подтянешь, а то ты говоришь как варвар, который собрался напасть на Рим.

Желько посмотрел на экран телефона: кандидат выступает уже семнадцать минут. Если не опоздал, конечно. Что ж, можно быстро переодеться и посмотреть недолго. Ему было несильно интересно, зато он потом честно сможет сказать, что участвует в жизни страны, в которой собирается жить. В голове вертелась фамилия этого кандидата, как у известного актера. Гиббсон? Нет, Гиббонс, вроде.

Из приоткрытых дверей большой аудитории сквозь динамики выливался эмоционально бодрый голос выступавшего. Пожилой секьюрити едва взглянул на приглашение, лёгким кивком пригласив сербского работягу внутрь. Выхватив взглядом свободное место в последнем ряду трибуны рядом с пышной улыбчивой дамой, Желько осторожно сел, будто не желая привлечь к себе внимание.

— Так вот я вам задам вопрос, на который сейчас и отвечу: почему разные теории заговора или, как их называют, конспирология, так популярны в мире? А всё потому, что конспирология дает своему адепту готовую картину мира, где нет противоречий и белых пятен. Она не требует даже минимального анализа и наличия хоть какого-то критического мышления. Если разбить реальность на миллионы маленьких фрагментов, то можно, произвольно их собирая или отбрасывая неудобные кусочки, составить любую нужную заказчику картину. Каждая отдельная стекляшка в этой мозаике будет кристально правдива, но картина в целом окажется совершенно бредовой. И эта картина, прошу обратить внимание, не устаревает. Так, уже более ста лет конспирологи верят в заговор масонов, в то, что несколько богатых англо-саксонских семей правят всем миром и так далее. Но скажите мне: если бы так было, то позволили бы правители мира править гангстерским кланам такой большой страной как Россия? Страной, которая обладает не только ресурсами, но и ядерным оружием. Конечно, нет! Разве позволили правители мира разрушать цивилизацию Европы диким ближневосточным варварам, которые под видом несчастных беженцев проникли в тихие европейские города? Конечно, нет! Но мы должны приложить максимум усилий, чтобы это остановить. У США достаточно умных людей и ресурсов, чтобы прекратить мировой хаос и навести порядок. Вот тут меня спрашивали: есть ли у меня план для этого? Я же в ответ спрошу: а может ли человек, следуя чёткому бизнес плану стать миллионером? Никогда! Но если мы будем действовать ситуативно с помощью умных и уже проверенных людей, то нас обязательно ждёт успех!

Зал взорвался аплодисментами.

— Не правда ли, он просто чудесный оратор? – спросила улыбчивая дама, повернувшись к Желько. Тот понял едва ли половину из того, что сказал кандидат и то не мог связать всё понятое в единое целое.

— Я…восхищен, — нашел он в своем лексиконе подходящее слово.

— Вы иностранец? А откуда? Сербия? Ну, надо же! – улыбчивая дама как-то странно повела в сторону глазами.

Желько, до этого чувствовавший себя не в своей тарелке, как будто бы попал на юбилей к незнакомому человеку с незнакомыми ему гостями, под вопросами дамы совсем ощутил себя неуютно. К сербам во всём западном мире относятся с подозрением, и комплекс какой-то неполноценности в нём почему-то проснулся в Америке. Наверное, также неуютно чувствовал себя освобождённый чёрный раб на юге США в середине 19 столетия, не понимавший, сможет ли вписаться в общество бывших белых господ.

— Простите, мне нужно идти.

— О, да, — ответила дама, не поворачиваясь в его сторону, вслушиваясь в новый виток речи после стихших аплодисментов.

Надоевшая комната показалась на этот раз довольно уютной. Желько переоделся обратно в рабочую одежду, посмотрел на ведро и скривился, вспомнив, что забыл его ополоснуть и теперь с зачерствевшей штукатуркой придется повозиться. В подвальном ярко освещенном коридоре на него едва не налетел завхоз, бегущий куда-то, ничего не видя перед собой.

— О, Джелли! – воскликнул он, коверкая на американский манер имя Желько.

— Ты ничего не видел? Никого не видел?

Стив был явно возбужден чем-то и подпрыгивал вокруг серба как встревоженная лягушка.

— Кандидата в президенты только что грохнули. Выстрел: бам! Прямо во время речи. А ты не слышишь тут в подвале ничего. Постой-ка, ты всё время здесь был?

— Нет, я тоже ходил слушать его выступление, вот вернулся работу доделывать.

Стив неожиданно успокоился, как будто перешел в другой режим, взял под локоть Желько, повел аккуратно, но настойчиво обратно к комнате. Он негромко заговорщически заговорил:

— Ты вот что: сиди пока тихо, не высовывайся, а я тебя после позову.

Дверь за Желько закрылась, в замке повернулся ключ.

— Какого черта? Эй, Стив, открой дверь!

Желько окинул взглядом комнату: ну всё, хватит. По крайней мере, на сегодня. Эта проклятая речь кандидата с кучей умных слов, среди которых он мало, что разобрал, отчего чувствовал до сих пор неловко и злился на себя за это. Долбаный Стив, который его запер как проворовавшегося слугу. Нет, он ещё не готов, чтобы так с ним поступали, внутри заворочалось чувство собственного достоинства бывшего солдата военной разведки. Желько снова переоделся в свою повседневную одежду, проверил карманы, убедившись, что всё на месте, с силой ударил по деревянной двери ногой. Дверь задрожала, но не поддалась. Второй раз бить не пришлось: в замке заворочался ключ и дверь распахнулась. На Желько поверх направленного на него черного дула «беретты» смотрели такие же черные полицейские глаза.

— Встать на колени, руки за голову! Вы можете хранить молчание…

Дальше Желько уже не слушал, зная наперёд, какие права ему зачитают.

Окленд. Схема событий

Красные точки — места преступлений и ключевых улик. Синие — служебные и бытовые локации. Цифра в кружке — номер главы, где появляется место; «П» — Пролог.