«Он не понимает! Эх, мы… Не объяснить сразу человеку «от сохи», этому «рыбачку» нашу умь-заумь… Зачем начали эти объяснения… Эх, «несоединимое»… Да, Матвей-Корней, мой любимый, опять ты прав! – подумал Савелий – Вот и отец бы смог найти «верное слово».

И эта мысль, и это слово «отец» сразу проявились. В Яви! Верным, хоть и загадочным образом.

– Да вы, сынки, не волнуйтесь! Логос – штуковина хитрая! Не телега. Не управишь… Понимаю я: «неизъяснимое», «неизрекаемое»… От того и «несоединимое»…

Вот это да! Читает мысли?!

Читает… Конечно… Выуживает «рыбачок»! По воде ходит и сквозь землю видит?.. Может и видит! И грибочки-ягодки тянутся к нему из землицы… В мае…

«Ооо! – жарко мелькнуло в голове Савика – а ведь он – визионер! Как отец! И… всё в нас…, и нашей Игре… понимает… Ну, суть…»

– Да, сынки, что-то и понимаю… За вас только пекусь… Не заиграться бы второпях… Козырей бы не сбросить внечай, да сглупа!.. Мдааа… Державу строить да беречь надобно с любовью да умом. И Силой! Силы-то ваша Игра не отымат? Не раскачиват вправо-влево, … в сомнениях да мудрствовании… Когда лиру в сторону, а меч – в руку!.. Ну-ну – примирительно и, словно спохватившись-опомнившись-решившись, Пахом сказал вновь туманно-неожиданное – Да! Одно дело правим! Одни Уроки несём… Наказы Отцовы… Словом и делом… Ну, пусть слова и разные маненечко… Учителя, да школы иные… А дело – Единое! Общее! Святое! Свят Русь! Исконная!

– Величаво, да туманно, батя, речи ведёшь… Клонишь-то куды – нарочито, стилистически по деревенски, усмехнулся Игнат.

– Язычники мы! Род мой – Воины Духа и Меча. Я – страга, обережник здесь… В дозоре Урок свой несу… – совсем просто и обыденно разъяснил дедок. Но с каждым пояснением лицо его преображалось… Э… из «простого» в «оччень непростое»… Лицо всего его Опыта Судеб Рода, всех Побед и Поражений. Идола!!! – Духа! Прежде – Духа! Но и мечи куём, и Силу Богатырскую взращиваем! Крепости-городцы свои огораживаем… Заветы-обереги храним… Да, и хранители мы – он улыбнулся, на миг добросердечно. – Доверяю вам! Вижу!… – Он вновь окаменел лицом – Строги бываем… Жертв не страшимся. Смерти не боимся… Эттто… Ну, опосля… Тьму и Кащеев вытравляем! Из Мира, из Себя, из друга и недруга… Оборотней всех мастей… Моё Александрово городище – мой Урок. Округа вся эта… Ну, поедем вот – подробней покажу – взгляд уже с хитрецой. Порешал уж чего, видать! – Далее по «Кольцу Златому» – другие Воины… Моего Рода… А есть Роды и по Северу, и по Псковщине, Смоленщине, Вологодчине… Урал, Зауралье, Сибирь. И пора мне, сынки, навестить братушек моих, и дядьёв, и зятьёв… Да племяшей… Ха – и сыновей, да дочек, внуков и внучек… так всё они ко мне, быват… Неее…! И мне охоча… Поглядеть – что и как у них… Лет 10 не кружил над гнёздами! Полечу! Да вот щас и поедем!

– Ннно… – замычал Савелий – Ннам…

– Не перечь, паря! Вам, ой как полезно будет! И видали, и «невидали» узрите! Спасибо ещё скажете! Сегодня до внученьки, Аринушки, на Ближнюю Заимку съездим-обернёмся… Баньку обещаю вечером! – Пахом как-то сам обрадовался принятому им так легко решению. – Давай, давай! Свою упряжь полегче соберите, в одну лошадку! Узка тропа-то! Ха! – он рассмеялся – Собирание… Игры… Ха! И я пойду свою колясочку упрягу, да гостинцев Аринушке соберу… Ха! Собирание! Ишь, ребятки!

Он ушёл. Добромир и Ратибор тоже пошли перепрячь повозки. А «академики» сидели как-то приумолкнув- призадумавшись…

«Что же? Как поступить? Дед этот… Примета? Знак? Тоже Урок нам? Может отцу, Командору, на Волхов по радиотелефону позвонить? Посоветоваться? Неее… Игрок ты, али нет!? И… Собирание это тоже? Да? Да! Едем! С дедом!» – думал Савелий Андреич.

«Едем! Как ужасно-уныло было бы жить в мире, когда не с кем было бы поговорить не только о музыке, живописи, поэзии, но и о сказках, житии-нежити… Мир – иллюзии и фантазии, а не только дела-делишки, заботушки, да Уроки… Игра – всё! И иллюзии, и Уроки! И сказки! Да!» – думал Джеймс Дэниэл.

«Забавный, причудливый «рыбачок» … Облик и окрас меняет как рыб…, нет, как диковинный морской моллюск. Ха – осьминог! Во, точно! Спрут – отшельник! Дедушка с говорком деревенским… И раз – острые, умные глаза-щупальцы, осанка… Ну… – генерал ГРУ! Даже ноздри генеральские… Внюхиваются! Впечатляет! Ого! Нрав беркута и волчий норов. Ни слово «ужас», ни он сам такого не смутит. Оскалится – и всё…» – думал Игнат.

– Ну, вот! Готова моя каретка! Что, Бражка, съездим до Аринушки? – обратился Пахом к своей лошади. Та забила копытом! Тоже, видать, рада дорожке, да пути… – Эхма! «На безлюдье и сидни в честь»… А зачем оружия столько? «По безлюдью смерть не ходит». Путь наш не «сокольничий»… Так, «гужевой», да «стольничий», гостевой… Ну, ха-ха, вы-то, может, и «бояры с путём»… А я пока так – «дорожный человек»… Попутничать желаю!

Ехали чуть менее двух часов. Странно, но лесная узкая тропинка, сначала тихая, светлая вдруг завела в какие-то прямо дебри. Хм… Ну, странности… Вновь они, родные! И будут! И ухабы, да холмы… Дрожки Пахома отчаянно кренились… А он всё балагурил. Имя лошади его, «Бражка», очень в пору было. Дед сидел в армячке Селифанове и «выдавал» наизусть целые куски из последних глав «Мёртвых душ»… Ну… «Русь-Тройка» и прочее. И как славна дорога по «глади русской, широкой». По глади широкой может и славна… А вот дедок начал цитировать Платона. Об утопизме-идеализме его рассуждать:

– Эхна! Ума – палата! Номер 6! – Ха-Ха! – смеялся «Селифан» – Всё у философов – идея! Идеализм! Он, Платоша, не советовал к власти ни военных, ни людей искусства допущать! Токмо философов! Ну, типа конфуцианские идеи… А человек-то парадоксален! Ухабист! И, ха, Игрив! И в грехах, и в поисках… Моя бабка, ведьма, говаривала: «Девка игрива, да прясть ленива… Всё ей игрушка… Эка балушка – блядушка – потешка»… Нет, парни, не думайте: я понимаю, что Игра высокая тоже службой бывает.

– А откуда ты, дедушка, Гоголя да Платона так хорошо знаешь? – простодушно спросил Дан.

– Так читывал по молодости … я, братушки мои, на филфаке в МГУ учился, филологию, да философию познавал… Да и люблю… Читал много… Страсть! До… того, как Урок получил. С 5-го курса ушёл… Ха… диплома не получив… Да суета всё…

«Вот те на! А откудова эти «надысь», «ничаво», «быват» – подумали «академики» – Дааа… Быват!»

– А вы, уважаемый, как сами-то к философским учениям? С почтением, али как? «Балушка?» – стебанулся Игнат, внимательно вглядываясь в лицо «рыбачка».

Другое лицо! Лицо мыслителя! Серьёзное и величавое!

Они перепряглись и перестроились через полчаса дороги. Ободья колёс и шины «каретки» дедовой поизносились порядочно.

– Ох, старый! Обода запаршивились… Да и шины. Ах, я … – сокрушался Пахом – У Аринушки новую «каретку-ландо» займу в дорогу! Славная у неё «ландау». И коняшек, тройку одолжу…

Теперь ехали «паровозиком». Впереди на фиакре ехали дед, Дэн и Игнат, а сзади потрюхивал на дедовой бричке Савелий. Ратибор и Добромир дома ждать остались.

– Я-то? К философским? Да у иного философа «пути ясны, да очи слепы». А у другого «кащея какого» наоборот. А третий, бедолага, на перепутье вечном: всё поперёк другого.– Поясни… – попросил Джеймс.

– Хоть Аристотель… Хитрован! Изгой, всё себе прибрать хотел! Один на вершине быть! Да Кащеям служить! Он-то и военных, и художников любил! Использовать любил!

– Ты про походы Александровы? Про «Веды» и «Весту»?

– Про них… Ну, агностицизм Канта уважаю, диалектику Гегеля… Из греков древних…

– А ещё? Поясни…

– Ещё? Хм… Вот славят, трубят во всю глотку об эпохе Возрождения… А это что за эпоха така? Это эпоха Возвращения к язычеству! Но особая! Свобода, вишь! А свобода человеку (нашему русскому, особенно!) не нужна! Опасна! Только Равенство и Братство! Ещё? Ну, болтуны-путанники… В логосе, как в этих трёх соснах, заблудшие… Спорят всё: что такое «смерть за Родину» или «жизнь за Отчизну»? Что правильней… Таким из ловушечек не вылезти… И в морду-то дать такие не способны! Врагу! И ни в Жизни, ни в Смерти ничего не смыслят – тут лицо деда-философа стало смятенным! Сокрушилось лицо! – Эх, нуда какая! Эх, хлуда! Бродит опять нежить по округе моей… Что ж Васятка? Не доглядывает, чтой ли?

Он смотрел на дерево по левой стороне. Листва осталась чуть на верхушке, а все ветви от земли – серые! В серой паучьей тине! Жутковатая картина!

– Кащеевы дела! Знак его… Или оборотни-слуги кащеевы побывали тут… Вынюхивают! Близко ведь! Эх, сынок, эх, Васятка! Камни-то по дороге видели?

– Даа… Красные, удивительные…

– Это Васятка… возит… Его Урок… По округе… Он – Страга! Обережник! Камни и копит тут, у дочки своей, Аринушке… И если дерево какое хворь-хирь така вот бьёт, Васятка-Богатырь рвёт с корнем, сжигает, а в корневую яму камень укладывает. Боится нежить камней этих красных… По дороге этой… хм, раз в неделю, вроде, ходить должен… Нет, вру… Реже… Один воин погиб – Васятка за двоих теперь…

Лицо Пахома стало болезненно-беспокойным:

– А парни ваши Ратибор и Добромир крепки в битве? Рядом, чтоль, лешие-упыри?

– Крепки! Не дрогнут! Смерти в глаза спокойно смотрят! – твёрдо заверил Игнат.

– Да… Да… Что я? Лихоманка позорная… Впервой, что ли? – устыдился Хранитель-Уполномоченный… – Эх, ведь… Шалят нервишки… Не за себя… За детей-внуков… А для воина это плохо! Очень плохо! Пасть в бою, в борьбе со Злом, защищая Землю Предков – это даже не жертва! Это геройство! Да хоть бы и жертва! Пусть…

Трудно человеку! Хоть воину, хоть философу, хоть… Стойкостью, стержнем ума и сердца не каждый одарён… А хорошо бы…

…Подъехали… Кругом стена из красных камней… Вдали терем. Ого – настоящий, как в сказках… С резными наличниками, карнизами, коньком, с мезонином-светёлкой вверху… Несколько крупных бородатых неясытей первыми встретили гостей… Закружили, размах крыльев под два метра… Глаза ворожеев… Клюв кащеев… И это гулкое «в-у-у-у-у», трубное…

– Здесь, на этом месте Капище наше было… До 20 века не трогали…Коммуняки добрались… Хотим возродить святилище…

– Да, вот идолы тоже – сказал Славик, напряжённо вглядываясь в ворота. Внутри него что-то шевелилось… Этим гулким «в-у-у-у».

«От отца совы во мне… отзываются сейчас с этими» – просто подумал Савелий Андреевич.

Милый Савик! Да, Дар Отцов, сов стая живёт в тебе! И Визионер ты уже славный… Мужает Видение твоё! Да не только совы в груди твоей отозвались сейчас! Судьба! Её гулкое эхо!

– Аринушка! Внученька моя золотая! Серебряная! Соскучился! И гостей зазвал… Путники… Поломка у них… – Пахом прижался к высокой статной русоволосой девушке с ярко-зелёными глазами, скулами Валькирии и волевым крупным подбородком. А коса! До пят! И очелье по голове… Из серебряных плоских колечек, соединённых кожаным плетением.

«Валь… Валь… Валькирия! Наяву! Настоящая! И перстень серебряный, как у деда… И кольцо-оберег на голове… Тоже «Смотрящая»! Тоже Урок имеет. А как смотрит! И гордо, и приветливо! И нежно, и обережно-настороженно, готовая нанести удар! Неясыть села ей на плечо… Тоже ведьма, кошка летающая, ночная… Ах, как красива эта внучка! Что-то ноги… мои… ватные… И словно в кольце я… схвачен… в плену… в её плену!» – стрекотало в голове Мастера Савы.

– «Держался Авоська за небоську, да оба в воду упали» – девушка (на вид 20-25) переводила взгляд с деда на гостей.

«Тоже поговорками-пословицами напичкана» – подумал Игнат.

– Да, люблю… Как дед… Как все наши… – ведьмочка читала мысли … И улыбалась…

Эхма! Эээ.. Да не просто улыбалась… Кому-то и особенно! И это был Рыцарь Савелий. Эээ… и она, Валькирия в колечно-обруч, обручальный плен чёй-ли попала?! А что – к такому попадёшь!

– Да, грозы были… Неделю шумели… Обочь надобно чуток было… Да… Заездили Сивку крутые горки – она говорила уже одному ему, рыцарю. – Быват и помочи собирать надобно. И мои, небось, помочи надо? – она перевела взгляд на дедушку. – Что-то не так, дед? Ну, кроме аварии… Я ведь чую…

– Васька-то когда бывал у тебя?

– С полмесяца… А должен на днях быть… А что?

– Гниль… Дерево…

– Ах ты! Ах! Я ему голубиную почту отправлю! Говорила тебе, дед, восстанови голубятню… Ну, порушило ураганом… Попроси отца… Я жердей, тёсу дам… Ничего! Обойдётся! Не расстраивайся! Айда, гости дорогие, в избу! Хлеб-соль!

Когда подходили к крыльцу, слева раздался рык!

– Ааа… Не смущайтесь… Мишки мои здороваются с вами!

Боже всемилостивый! Ангелы милосердные! Три здоровенных бурых, матёрых медведя работали! Двое распиливали бревно, вдоль, в хитром высоком «козле». Третий из полученного тёса обвязывал плоты.

– Что, Аринушка, болото прибыват? – огорчённо сказал, не дожидаясь ответа, дед Пахом. И пояснил гостям. – Болото круг растёт… Тоже кащеевы дела… А мы гати сооружаем! Не дадим Капищу пропасть… На плоты по болоту камни красные крепим! Боится нечисть камней, да обручей…

– Да мне берегини и домовой опять помогать начали. И водяной… – задумчиво сказала Арина – Пару раз даже Единорог и Китоврас… А Гамаюн что-то давно молчит…

– Ты шибко-то не верь им! Вон наша-то… Преж Русалкой превратилась… Потом Бабой-Ягой, сейчас вовсе Анчуткой ходит… Бывает у тебя?

– Нет. Сама наведываюсь…

– Это мы про тётку мою… На Дальней Заимке живёт, стережёт «дома мёртвые»… Да опосля и сходим… Пара вёрст…

– Обед, обед!.. Заговорил гостей… Я такое варенье наварила! И грибовница хороша! И жарёха!

За обедом Джеймс не удержался от вопроса:

– Милая Арина Васильевна! А не страшно вам тут… Ну, одна же… Кикиморы кругом…

– Ха-ха! – расхохоталась «Валькирия» – Я – «Смотрящая»! Это долг, Урок! Какой ещё страх? Да и мишки, и совы… Стая разъярённых сов ярее своры бешенных псов… Но, конечно, от злых духов не… Ладно…

– Не очень-то и ладно… Но давай, внучка, о деле… Хочу поехать, жениха тебе пошукать! – Пахом рассказал о своих планах – тебе скоро 25! Наш обычай – в 25 назначение-посвящение давать девам!

Поговорили о хозяйственных планах, о том-сём…

– Ну что, беру я у тебя ландо твоё и трёх этих, каурых! И Васятке голубя-то зашли… Непременно!

– А мы, что, уезжаем? Так скоро?! – совершенно «убитым» голосом спросил Савелий.

– Так банька в вечер! Да сборы! С утречка – в путь! – удивился дед – ты ж, сынок, первой ведь торопился ехать!

Глаза «смотрящего» всё усмотрели. Улыбался лукаво-притворно.

– Нет! Без… без знакомства с вашей тётушкой… э… э… «Бабой-Ягой»… и домами этих… «мёртвых»… Это тоже наш… Урок.

– И то верно! Я не поеду к дуре старой! Аринушка, проводи гостей! Через два часа – обратно выезжаем!

… Чудеса чудесатые! Натуральная «избушка на курьих ножках». Высокие пни, конечно, похожие на птичьи лапы. Крыльцо из черепов человечьих…

– Предки нашего рода… Скоро я тут… Мне ведь годков 133! Страшна, небось? – «баба-яга» была озорна и остроумна. И, вестимо, опасна! – Со скрытого капища черепа… Храню вот… Ох, и скучаю тут одна! Ох, скучаю!

– Ах, бабуля, ладно… Знаем… И домовые у тебя часто, и кикиморы… Говорят: лешему в карты много проиграла… И лиху одноглазому. Ох! Смотри! Спрос у них Злой! – Арина была строга со старухой… – Я тебе варенье привезла.., да шаль новую связала…

– Ой, родная… Ой… А дурень-то наш как? Пахом-то? – недобро спросила старуха…

– Ничего! Бодр! Вот в обход, в дозор по «Кольцу» собрался! С этими рыцарями…

– Дааа…? Аааа? – что-то недоброе сверкнуло в глазу старухи.

Глаз у ней был один, да и зуб… не, зубов – четыре аж! Зубастая, да глазастая карга. Глаз один – да сглаз водим.

Пошли посмотреть стоянку древних людей – дьяковцев, тех, что жили до прихода сюда славян… Ещё 1500 лет назад…

– А славяне пришли сюда в 10 веке… Поселились рядом с дьяковцами… Ну и наблюдали обряд их… странный: сжигать умерших, а пепел помещать в такие маленькие домики, установленные на высоких пнях… Сжигание сопровождалось и специальным ритуалом… Жрица в лохмотьях как бы «облетала», кружила над домиком… И приглядывала потом за «кладбищем» сим… И сама жила…, ха, бабой-ягой в таком домике… На курьих, ха, ножках – весело болтала Аринушка…

Эх, болтала… И … лишнее бабуле-ягуле своей… о вояже Пахомовом. Не верьте, люди добрые, бабам… ягам…

Эстафету неосторожной словоохотливости подхватил Савелий:

– Понимаю… Класс! И, очевидно, славяне-язычники перенимали что-то… у этих дьяковцев… Тоже язычников… Эстафета… Эхо… поколений… Сближений! Да! «Есть странные сближенья»! Ведь так? Э… кривичи, вятичи… Я читал… – уж очень хотелось Мастеру Саве понравиться Ведунье-Валькирии… Срочно блеснуть умом, знаниями. Эх…

Эх! Осторожней! В этой Игре ты не знаешь козырей, Савик! Не утрать… облачка… сближения… с ней… Да, вот, пожалуйста: ответный взгляд холоден, высокомерен, чем-то расстроен, но твёрд:

– У Пушкина… «бывают»…, а не «есть странные сближенья»… И не всюду эту цитату употреблять возможно… Загадок в дьяковской культуре даже для нас… э… Нас – много… А уж обыкновенной культурологии… Традиционной… – она поправилась, чтоб не было обидно, но… обыкновенный «перевёртыш логоса» всё выровнял – Ха-ха! – рассмеялась Арина. – Что есть слово «традиционная». С какого времени?! А? – она уже обволакивала зеленью глаз. Топила в них… Как в болоте – И фраза эта… имеет «традицию» связи с шутливой поэмой поэта «Граф Нулин». Результат сближения – Нуль! А с экоей велеречивой важностью фразы суют в философические дискурсы… – глаза её потухли – Мы не любим случайного «знайства», зауми некстати…

Да, Савик – Урок!

… Обратно… Пора!

– Да не волнуйся, дед! Что ты как… Езжай спокойно! Мы с отцом подстрахуем! Смени «картинку»! А потом я… через год! Обожаю странствия! Хоть… не была нигде… Ну, в детстве, когда речкой была… Или облаком… Помню, как было чудесно!

– Вот! Если, внученька – чего,… ты, раз – и в «облако». Или «ветер»… Хорошо? – не унимался Пахом.

– Да! Да! Конечно! Вот, возьми… две пары носков связала тёплых, рубаху новую, ты любишь такие… Сшила тебе… Варенье… Да тёсу хоть досок 5-7 на телегу… Ничего, доедете! Ах, да… Книги! Я перечла! И Гомера, и Гёте, и Данте! Ууух! Раньше читала – половины не «видела»! Только верхний пласт… Да оставь ты свою бричку! Вот какой… А Брагу в телегу с тёсом… Вооот! Всё, всё… Долгие проводы – лишние слёзы… – она неуклюже, чтобы не показать заболоченных разлукой глаз, отвернулась… и, как-то боком-боком, обняв деда, пошла в терем, на ходу прощаясь с «академиками».