ожно почувствовать себя божеством, сказочной химерой, чем-нибудь темным и скользким, можно приписать себе ауру и энергетику любого качества. Все это самовнушения. Как веришь – так и чувствуешь.
Порой, «я» устраивает клоунаду, одевая маску беззаботной, все в этой жизни давным-давно познавшей мудрой личности, и сыплет цитатами из авторитетных источников, аки собственными глубокими прозрениями. Иногда «я» надевает благочестивую маску благородного рыцаря, полагая, что именно так заслужит вожделенное признание. Иногда с той же целью одевают маски отрешенного мудреца, всемогущего покровителя, или какой
Чувство собственной важности позволяет поверить эго, что оно одобрено в самых разных своих проявлениях. Поэтому эго непрерывно старается свою важность взращивать – именно это и называют повышением уверенности в себе. Чем сильней у человека чувство своей важности, тем уверенней и веселей его «я» самодовольно прыгает по своим многочисленным опорам – с образа на образ, с иллюзии на иллюзию, полагая, что все они одобрены, и потому – реальны.
свои «презренные» потребности в понтах. Идеальное «я» от таких маневров только растет, накачивается красивыми фантазиями о качествах здоровой, свободной от понтов личности. А по факту, именно эту свою свободу от понтов, личность как раз для того и генерирует – чтобы понтоваться наиболее эффективным методом – уверенно и реалистично, в образе психически здоровой, близкой к просветлению особы.
Карл Густав Юнг где-то говорил о том, как видят наше западное общество индейцы: «Во взгляде белых людей – застывшая озабоченность, они все время что-то ищут, им всегда чего-то не хватает, они беспокойны и напряжены. Мы не понимаем, чего они хотят. Они кажутся нам сумасшедшими»
С незапамятных времен особи, склонные к уединению, отрывались от стада, поэтому хуже выживали и размножались. В итоге свои гены, содержащие самодостаточность и бесстрашие, не успевали передавать потомкам.