Есть только мясо и кости.

И тишина.

Он положил монету на стол.

Монета звякнула.

Звук был четким.

Как удар колокола в пустоте.

— Сдачи не надо.

— Спасибо, сеньор.

Он встал.

Пальто было тяжелым.

Мокрым от сырости.

Он надел шляпу.

Козырек скрывал глаза.

Глаза должны отдыхать.

Они видели слишком много.

Он вышел на улицу.

Воздух был холодным.

Он вдохнул полной грудью.

Легкие наполнились ночью.

Где- далеко лаяла собака.

Одинокий звук.

Как и он сам.

Он шел по тротуару.

Шаги были ровными.

Он не смотрел под ноги.

Он знал дорогу.

Все дороги ведут в одно место.

Но важно то, как ты идешь.

Важно держать спину прямо.

Важно не просить пощады.

Важно не смотреть назад.

У него не было ничего.

Но в эту ночь

он имел себя.

Это было достаточно.

Ветер подул с моря.

Принес соль и гниль водорослей.

Он поправил воротник.

И исчез в темноте.

Там, где нет света,

нет и теней.

Там только правда.

Голая и холодная.

Как лезвие ножа.

Он принял ее.

Без слов.

Без жалоб.

Утром найдут стакан.

Пустой.

С отпечатком губ на крае.

Официант смоет его.

День начнется снова.

Люди придут.

Будут говорить о ценах.

О погоде.

О политике.

Но никто не вспомнит

о человеке, который имел ничего.

И потому был всем.

В этом есть смысл.

Или смысла нет.

Это не важно.

Важно то, что он ушел стоя.

Как мужчина.

Как тот, кто знает цену тишине.

Дождь начался снова.

Капли стучали по крыше.

Ритм был прежним.

Безразличным.

Вечность не спешит.

Она умеет ждать.

Мы все просто гости.

В чужом доме.

На короткое время.

Он свернул за угол.

Тьма поглотила его.

Но внутри горел свет.

Маленький, упрямый огонек.

Его нельзя задуть ветром.

Его нельзя залить дождем.

Это свет достоинства.

Его не купишь за золото.

Его дают только в бою.

С самим собой.

Иметь или не иметь?

Вопрос для тех, кто считает.

Для тех, кто живет —

ответа нет.

Есть только путь.

И шаг.

И следующий шаг.

Пока ноги держат.

Пока сердце бьется.

В ритме дождя.

В ритме ночи.

В ритме пустоты.

Конец.

Глава 4 Соль на губах

Соль на губах, в патроне смерть. У одного — счёт, у другого — цепь. Золото тихо, голод шумит. Но кровь одинаково красна. Иметь — значит ждать удара. Не иметь — ждать ничего. Солнце встает над тишиной. Вино кислое, как судьба. Кто победил? Только море знает. Пуля прямо. Рассвет.

Глава 5 Свет

Свет. Не сразу свет. Сначала серое, липкое, как бумага для папирос, небо за окном. Потом луч, тонкий, острый, как скальпель хирурга, режет пыль. Пляшут мошки в столбе света. Танец смерти? Нет, танец жизни. Крошечные ноги, крылышки, жужжание. Зачем они живут? Чтобы жужжать. А я? Чтобы дышать. Вдох. Выдох. Механизм. Легкие мешки, наполняются воздухом, пустеют. Как меха в церкви. Боже, есть ли Ты там, наверху, за этим потолком, за крышей, за облаками, или Ты тоже просто пыль в луче солнца?

Встаю. Пол холодный. Дерево скрипит. Жена спит. Рот приоткрыт. Дыхание ровное. Пенелопа? Нет, просто Анна. Ждет ли она меня вечером? Или я просто мебель, передвигающаяся по квартире. Стол. Стул. Муж. Функция.

Одежда. Шерсть колется. Галстук — удавка. Почему мы душим себя тканью? Чтобы выглядеть достойно. Для кого? Для прохожих. Для зеркал. В зеркале лицо. Чужое. Глаза уставшие. В них вопрос. В чем смысл, Лев? В чем смысл, старина?

Выхожу. Утро. Город просыпается, как зверь, потягивается, рыгает дымом из труб. Трамвай звенит. Железо о железо. Искра. Жизнь — это искра? Мимолетная. Щелчок пальцев. Вон человек бежит. Опаздывает. На работу. Чтобы заработать деньги. Чтобы купить еду. Чтобы съесть еду. Чтобы иметь силы бежать на работу. Колесо. Сансара. Веллер бы сказал: маятник. Качается туда-сюда. Пока не остановится. В земле.

Иду по Невскому. Нет, не по Невскому. Просто по улице. Названия не важны. Все улицы ведут в никуда. Или везде. Толпа. Плечи трутся. Запахи. Духи дорогие, дешевые, пот, кофе, бензин, жареный лук. Симфония запахов. Вдохни жизнь. Глубоже. В легких остается сажа. Черный снег внутри.

Витрина. Хлеб. Корочки золотые. Запах дрожжей. Тепло. Вот он, смысл? В хлебе? Моисей водил народ по пустыне не за идеями, за манной. Живот требует. Желудок — наш главный философ. Он урчит: дай, дай, дай. А душа шепчет: зачем? Диссонанс. Как оркестр, где скрипки фальшивят, а барабан бьет слишком громко.

Захожу в кафе. Стекло запотело. Внутри тепло. Официант усталый. Лицо как маска.

— Кофе. Черный.

— С молоком?

— Нет. Горький. Как правда.

Он не понимает. Ему нужны деньги. Чаевые. Я даю монету. Металл холодный. Круглый. Вечность в кармане. Звенит.

Сажусь у окна. Люди идут. Мимо. Лица мелькают. Кто они? Одни любят, другие ненавидят, третьи просто идут. Вон старик. Кормит голубей. Крошит хлеб. Птицы клюют. Старик улыбается. Беззубый рот. Счастлив? Или просто забыл, что умрет? Смерть ходит рядом. Вон она, в черном пальто, стоит на углу, ждет трамвая. Не смотрит на нас. Ей некуда спешить. Она всегда успевает.

Пью кофе. Горячая жидкость обжигает язык. Боль. Я жив, потому что чувствую боль. Ремарк писал об этом. О шрамах. У нас у всех шрамы. Внутри. Невидимые. Келоидные ткани на сердце. Любили. Потеряли. Забыли. Вспомнили. Цикл.

Выхожу. Солнце выше. Тени короче. Время сжимается. Утром день длинный, вечер придет быстро. Как жизнь. Кажется, только начал, а уже пенсия, уже внуки, уже памятник. Гранит. Холодный. Имя, даты. Между датами тире. Вот и весь смысл. Тире. Что было между? Страдание. Радость. Ожидание.

Иду в парк. Скамейка. Сидит парень с девушкой. Целуются. Язык в рот. Биология. Продолжение рода. Инстинкт сильнее разума. Они не думают о смысле. Они чувствуют вкус губ. Может, в этом оно? В касании? В тепле другой кожи? Достоевский мучился, копал в глубинах, искал Бога в преступлении и наказании. А Бог, может, в этом поцелуе. В моменте, когда забываешь себя. Растворяешься. Исчезаешь.

Но потом они разъедутся. Поссорятся. Останется пустота. Пелевин сказал бы: иллюзия. Симмулякр любви. Пластиковый цветок. Не пахнет. Но мне хочется верить, что пахнет. Хочется верить, что кровь в жилах не просто насос качает, а несет что-то еще. Душу? Что это? Электрический импульс? Химия? Или искра божья, застрявшая в черепной коробке?

Ветер подул. Листья шуршат. Сухие. Осень скоро. Или уже сейчас. Время года не важно. Внутри всегда осень. Опадание. Листопад надежд.

Вон собака. Бродяга. Ребра торчат. Смотрит на меня. Желтые глаза. В них вопрос. Тот же самый. Зачем? Она хочет есть. Я хочу есть. Мы равны. Перед лицом голода все философы равны. Платон, Кант, я, эта собака. Все хотим наполнить пустоту.

Даю ей кусок булки. Ест. Жадно. Виляет хвостом. Благодарность. Мгновенная. Люди забывают благодарить. Люди требуют. Права, свободы, гарантии. Собака знает: жизнь — это подарок сегодня. Завтра может не быть. Удар палкой. Колесо машины. Конец.

Иду дальше. Мост. Река черная, маслянистая. Небо отражается. Грязное зеркало. Внизу вода течет. Вечно. Гераклит. Нельзя войти в одну реку дважды. Нельзя прожить один день дважды. Этот момент уникален. Уникален и бесполезен. Исчезнет через секунду. Станет памятью. Память ненадежна. Стирается. Как надпись на песке. Прилив смоет.

Зачем писать? Зачем думать? Зачем искать?

Может, смысл в поиске? Как охота. Важнее не убить зверя, а идти по следу. Чувствовать землю под ногами. Слышать дыхание леса. Но здесь нет леса. Здесь асфальт. Бетон. Стекло. Джунгли каменные. Звери в костюмах. Клыки скрыты улыбками.

Захожу в магазин. Покупаю яблоко. Красное. Блестит. Восковое. Искусственное. Кусаю. Хруст. Кисло-сладкий сок течет по подбородку. Вытираю рукавом. Плевать. Вкус жизни. Кислый. Сладкий. Терпкий.

Продавщица смотрит косо. Некультурно. А что культура? Налет на реальности. Счищи его, останется кость.

Выхожу. Вечереет. Фонари зажигаются. Желтые глаза ночи. Включают свет, чтобы не видеть темноту. Чтобы не думать о том, что там, за светом. Бездна.

Возвращаюсь домой. Лестница. Ступени. Одна, другая, третья. Счет шагов. Как четки. Молюсь на шаги. Чтобы дойти. Чтобы не упасть. Колено болит. Старость приходит не заметно. Как вор. Сегодня болит, завтра не разгибается. Потом не встанешь.

Ключ в замке. Щелчок. Механизм сработал. Дом. Крепость. Убежище.

Анна на кухне. Режет лук. Плачет? Нет, просто лук. Запах едкий.

— Ты пришел, — говорит. Не вопрос. Констатация. Факт.

— Пришел, — отвечаю.

— Устал?

— Да.

— Поешь.

— Да.

Сажусь. Суп горячий. Пар идет. Ложка звякает о тарелку. Звук металла. Быт. Обыденность. В этом ли смысл? В супе? В жене? В ключе, который подходит к замку?

Хемингуэй сказал бы: да. В простых вещах. В добре и вине. В мужестве терпеть. Терпеть боль, терпеть скуку, терпеть себя.

Толстой искал в народе. В простоте. Я сижу вот, ем суп. Я народ? Я часть целого? Или отдельная песчинка?

Ночь. Спальня. Темнота. Ложусь. Постель мягкая. Простыни холодные, потом нагреваются от тела. Анна рядом. Дышит.

Закрываю глаза. Внутри свет. Не тот, что снаружи. Внутренний. Кино. Кадры меняются. Утро. Кофе. Собака. Яблоко. Суп.

Где ответ? Его нет. Ответ — это вопрос, который перестали задавать.

Смысл жизни не в точке. Не в финале. Там только черная точка. Смысл в линии. В начертании. В том, как вел перо по бумаге. Дрожащей рукой. Уверенной рукой. Неважно. Главное — писать. Жить.

Завтра снова встану. Солнце снова разрежет пыль. Мошки снова будут танцевать. Я снова надену удавку-галстук. Пойду в толпу. Буду искать. И не найду. И это хорошо. Если бы нашел, зачем жить дальше? Тайна должна оставаться тайной. Как женщина. Как смерть. Как Бог.

Засыпаю. Сон приходит не сразу. Сначала мысли кружатся, как мухи вокруг лампы. Потом тишина. Темнота. Покой.

Во сне я летаю. Над городом. Вижу крыши. Огни. Люди как муравьи. Бегут, суетятся. Зачем? Не видно оттуда. Только поток. Река света.

И я часть этого потока. Капля. Растворяюсь. Исчезаю. И в этом исчезновении — все.

Утро. Свет. Не сразу свет. Сначала серое...

Нет. Стоп.

Это было вчера.

Сегодня новый день.

Встаю.

Пол холодный.

Дерево скрипит.

Жена спит.

Рот приоткрыт.

Дыхание ровное.

Вдох.

Выдох.

Я жив.

Это пока все, что нужно знать.

Остальное — шум.

Ветер в ушах.

Шум крови.

Шум города.

Шум времени.

Слушаю.

Тишина между звуками.

Вот она.

Пауза.

Миг между вдохом и выдохом.

В этом миге — вечность.

В этом миге — Бог.

В этом миге — я.

Открываю глаза.

День начался.

Иду.

Ногой ступаю.

Твердо.

Земля держит.

Держит крепко.

Не отпустит пока.

Пока дышу.

Пока сердце бьется.

Тук. Тук. Тук.

Метроном.

Отсчитывает.

Не секунды.

Жизнь.

Каждый удар — подарок.

Каждый удар — вопрос.

Каждый удар — ответ.

Да.

Да.

Да.

Смысл в том, чтобы сказать Да.

Свету.

Тьме.

Хлебу.

Голоду.

Любви.

Смерти.

Сказать Да и идти.

Дальше.

За поворот.

Там что-то есть.

Не знаю что.

Но иду.

Потому что ноги несут.

Потому что кровь горячая.

Потому что солнце светит.

Потому что Анна ждет суп.

Потому что собака ждет хлеб.

Потому что мир ждет меня.

Ждет моего шага.

Моего взгляда.

Моего дыхания.

Я нужен миру.

Чтобы видеть его.

Без меня он слеп.

Без него я пуст.

Мы друг другу глаза.

Смотрим.

Видим.

Живем.

Вот и все.

Просто.

Сложно.

Непонятно.

Понятно.

Конец.

Начало.

Круг.

Замыкается.

Размыкается.

Бесконечность в чашке кофе.

Вселенная в куске хлеба.

Вечность в мгновении.

Я здесь.

Я сейчас.

Я есть.

И этого достаточно.

Больше ничего не надо.

Ничего.

Тишина.

Свет.

Пыль.

Танец.

Жизнь.

Да.