Глава 3. Прыжок в прошлое

2045 год. "Северский".

Сергей Петрович лежал и смотрел как по капле уменьшается жидкость в подвешенной над головой склянке. И с каждой каплей, вливающейся в вену, ему становилось легче.

Единственное лёгкое больше не вздрагивало с каждым новым вздохом, а резь в сердце перестала ощущаться. Ровное дыхание вернулось и снова захотелось жить.

Как только капельница опустела в небольшую комнатку вошла Лиза. Первый раз он её увидел, 24 года назад, когда она была 22 летней студенткой мединститута, а теперь она превратилась в чрезвычайно симпатичную женщину.

Лиза извлекла иглу из вены, степенно поправила очки и посмотрела на Северского.

– Серёжа, ну как ты? Теперь полегче? – заботливо поинтересовалась она.

– Да. Как будто заново родился – ответил он и указал на капельницу. – Что там? Мне так легко давно не дышалось.

– Последняя разработка моего отдела. Рабочее название «универсальный реаниматор ЛТ-41». Прямо перед тридцатидневной войной, закончили клинические испытания и на производстве успели сделать первую партию. Это стимулятор, пробуждающий скрытые резервы организма. В медицине предполагалось применять как предоперационный препарат, способный ввести тело оперируемого в стабильный тонус на сутки, игнорируя почти любые не летальные повреждения и хронические заболевания.

– А можно мне такого эликсира, пару сотен литров? Я бы каждый день себе вливал – проговорил Северский и сел на край медицинской кушетки.

– Нет Серёжа, нельзя. Во-первых, столько у нас нет, а во-вторых он действует по полной только первый раз, при повторном использовании эффективность значительно снижается, постепенно падая до нуля.

Лиза на пару секунд вышла и вернулась со свёртком тёплой одежды. Затем попросила переодеться, и пока Сергей Петрович это делал, внимательно осмотрела его худое тело, придирчивым взглядом медика.

– Ну как, в космос мне можно? – поинтересовался Северский.

– А что там делать в том космосе? – спросила Лиза и с укором посмотрела на учёного. – В самый первый день тридцатидневной, враги попытались взять на абордаж нашу космическую станцию МИР-5, но экипаж взорвал её вместе с десантным челноком, наполненным бойцами новоиспечённой космической пехоты, международного Альянса.

– Я не знал. Думал, что они до сих пор летают.

– Увы, но это не так. Я лично знала командира экипажа, и не удивилась его поступку. Ведь он за два часа до этого наблюдал, как над территорией его родины вырастают грибы ядерных взрывов.

– Да уж. Никто такого не ожидал – печально проговорил Северский. – Кстати Лиза, с праздником тебя.

– Да Серёжа, тебя тоже с днём победы. Как там пелось? «Праздник со слезами на глазах» – продекламировала Лиза грустно. – Ну а теперь пошли, а то там мой благоверный уже заждался.

Выйдя из медицинского отсека, Сергей Петрович ощутил, как снаружи холодно и увидел высокого бойца, облачённого в тяжёлое боевое снаряжение, с экзо-скелетом, усиленным сервоприводами. Судя по шеврону воздушный десантник. В глаза бросился пулемёт Печенег-4У, с укороченным стволом и толстым глушителем, специально разработанным для боя в замкнутых пространствах.

Десантник шёл впереди по длинному бетонному коридору и через каждые десять метров прикладывал ладонь к одному из вмурованных в стену прямоугольников.

Над одной из панелей Северский увидел чертёж плана подземного объекта и удивился. Он не был здесь больше двадцати лет, но без труда понял, что план полная липа, не показывающая и четверть подземных уровней. Пока учёный размышлял зачем эта дезинформация, их процессия добралась до лифта, у которого замер ещё один закованный в броню боец.

Пулемётчик остался наверху, а с ними вниз отправился гвардеец десантник с булпап автоматом АК-441 оборудованным подствольным помповым гранатомётом. На составной кирасе Северский заметил завязанную георгиевскую ленточку и непроизвольно улыбнулся.

Спустившись на пять уровней, они вышли в галерею где их встретили сразу два бойца. С одним из них они преодолели очередной длинный коридор в конце которого расположилась баррикада со стволом крупнокалиберного пулемёта торчавшего из узкой амбразуры.

В полу открылся гермолюк, и они спустились в очередную галерею, где очередной десантник повёл их дальше. По пути встретились ещё одна баррикада с автоматическими гранатометными турелями, за нею расположилась внушительно выглядящие сейфовая дверь, способная составить конкуренцию самому продвинутому хранилищу любого банка.

Здесь Лиза приложила руку к панели. Зажегся небольшой экранчик, и в нём появилось лицо молоденькой девчонки. Она задала пару простеньких вопросов, и после небольшой паузы под толщью стали что-то глухо затрещало. Затем толстенная створка отъехала в сторону, обнажив нутро огромной лаборатории, с кучей громоздкого оборудования весьма футуристического вида.

В лицо пахнуло горячим воздухом, пахнущим горелыми проводами. Навстречу вышла невысокая девушка в белом халате, из-под которого в области талии топорщилась кобура с тяжёлым пистолетом.

– Академик ждёт – сказала она и вернулась за пульт, обставленный гало-панелями с уймой трёхмерных подвижных графиков и быстро бегущими строками крипто-кода.

Северский подошёл к мешанине из приборов, оборудования и толстенных скруток светового кабеля, оплетавшего установку квантового переноса словно мерцающая паутина. Он с любопытством осмотрел включенные панели с постоянно меняющимися цифровыми показателями, в какой-то момент уловил кое-что знакомое в этом цифровом безумии, но полная информационная картинка так и не сложилась.

Пока он пытался разобраться, из-за здоровенной стойки плотно забитой электроникой, вышел крепкий мужчина с совершенно лысой головой.

– Ну что Серёга смотришь? Нравится? – спросил он и вытер пот со лба.

– Не знаю Костя. Как-то не верится мне, что это всё сработает – честно ответил Северский.

– Должно сработать, я на это двадцать лет жизни положил – твёрдо сказал академик Алфёров.

– Ну рас ты уверен. – Северский ещё раз обвёл взглядом собранную установку, посмотрел в глаза старому другу и напрямую спросил: – Костя, я так и не понял, почему именно я?

– Ты помнишь, что тут произошло, ровно двадцать четыре года назад? – ответил академик вопросом на вопрос.

– Да конечно, меня привезли сюда для участия в испытаниях первых реализованных технологий, вырванных из массива крипто-данных проходящих через «Сигнал». Тогда я не мог отказаться так как первый ключ к потоку подобрал именно я. Мне нужно было убедиться, что «Сигнал» не поток цифрового бреда, сгенерированного неизвестной нейросетью. Тогда-то мы с тобой и познакомились.

– Серёга ты помнишь, что именно происходило 9 мая 2021 года, во временной отрезок с 23:11 по 23:57?

– Да, во время операции у объекта испытания открылось внутреннее кровотечение и ему понадобилась срочное переливание. Разогреть донорскую не успевали и на соседний стол положили меня как единственного из присутствующих с такой же группой крови.

– Вот именно – сказал академик и махнул рукой увлекая Северского за собой.

Пройдя в нутро установки, они остановились возле двух керамидовых саркофагов с прозрачными колпаками. Внутри каждого виднелась металлическая поверхность с характерными отшлифованными выемками для человеческих тел.

– Вот это обычные столы из нержавейки, раньше такие использовали в моргах для вскрытия покойников. Двадцать четыре года назад именно на этих лежал ты и кадет суворовского училища Волков, которому мы пытались спасти жизнь.

– Кажется теперь я понимаю. Это единственное известное место, где с точной привязкой до миллиметра, лежала моя голова.

– Да Серёжа – это так. Я знаю точное время вплоть до микросекунды, знаю реальные координаты, да у меня даже цифровая запись с камер есть, где можно увидеть в каком именно положении находилась твоя голова, в то или иное мгновение.

Старый друг продолжал рассказывать о полностью запрограммированном процессе квантового переноса сознания и о хроно-артефактной области пространства, которая, по его мнению, возникнет после переноса вокруг установки, но чем больше он объяснял и вдавался в подробности, тем больше Северский чувствовал неуверенность прорывавшуюся сквозь плотный строй технических спецификаций.

– Костя, что не так? – спросил Северский, прервав на полуслове академика. Тот резко замолчал и потупил взор.

– У меня всё готово, но изначально квантовый процессор рассчитан на двоих. А сейчас по всему выходит, что второй не успевает. Я сумел запрограммировать одиночный переход, но не уверен, что он сработает.

– Ну ничего? Если с первого раза не получится, попробуем снова.

– У нас только одна попытка, после квантового переноса, тело объекта разрушится – проговорил академик и тяжко вздохнул.

– То есть, это дорога в один конец?

– Да.

– А мы можем подождём второго? Я так понял, что им будет тот самый кадет Волков?

– Да, он должен был прибыть двое суток назад, но так и не появился и видимо уже не появится. А время ожидания выходит, окно возможности закроется через полтора часа. Если мы не уложимся, то у нас не хватит компьютерных мощностей для вычисления плавающей переменной.

Учёные вышли из недр установки и уселись за огромный стол, заваленный стопками распечаток и рулонами светового кабеля. Лиза принесла сладкий чай и стала рядом с мужем.

– Коля, а ты вообще уверен, что я смогу что-то сделать в две тысячи двадцать первом году?

– Ну ты же знаешь, что было в последующие годы. Имея информацию, ты сможешь попытаться, хоть что-то изменить.

Да, Северский помнил всё, а то что не помнил целый год штудировал, запоминая точные даты событий, котировки акций и криптовалют на бирже, имена и точные адреса различных личностей так или иначе повлиявших на историю. Имея фотографическую память, он помнил всё о событиях, приведших к унизительно-позорному краху Российской Федерации и гибели десятков миллионов её граждан.

– Я боюсь, что один я не справлюсь, кто мне там поможет? – неуверенно проговорил Северский и отпил горячий чай.

– Мы тебе поможем – неожиданно предложила Лиза. – Это ведь ты нас познакомил.

В груди Сергея Петровича кольнуло и его лицо пересекла кривая ухмылка.

– Вот как значит это называется, оказывается «познакомил». А я-то всю жизнь думал, что, Костя отбил тебя.

Мужики заулыбались, а Лиза потупила взор.

– Это судьба – проговорила она и покачала головой.