6

Всюду кварталы, низкие, плосковерхие и обшарпаны… Очень сумрачно… Толпы в шапочках, в робах серого цвета падают в ноги… Далее к свету, – тусклому шару, – всё двухэтажное, побогаче, публика ярче: в красных одеждах, в шапочках и в добротных сандалиях. Люд выкрикивал:

– Инка!! Царствуй, владыка!

Длинный проспект, коим плыл кортеж, влился в набережную вдоль речки либо канала и – в мост из бронзы, что вёл на круглую площадь-остров в маленьких зáмках. Цвет, формы, окна их различались. Призмы, цилиндры, конусы, сферы и пирамиды были зелёные, полихромные, голубые и красные. В центре высился главный дом – двухэтажный куб золота при колоннах. Идол у входа. Окна – за шторами. Плосковерхую, с балюстрадою, крышу увенчивал шпиль под «солнцем», маленьким, блёклым. Выше был копотный потолок от зала… Близ зáмков – женщины и мужчины, все в белых робах, в ярких сандалиях на платформах, уши под дисками серебра в смарагдах.

Поезд достиг моста. Взвыли дудки, грохнули бубны; знать вмиг ссутулилась.

Войско замерло. Бородатые, опустив паланкин с носилками, сбились в кучу и припустили прочь на проспект и из зала.

С охами вставши, Уáскар притопнул в плиты гранита (либо базальта) зáмковой площади и сказал Максу в комканном по обычаю стиле:

– Мда… в наш Дворец?

Макс понял и согласился. Знать окружила их. Чкау-о поднял руку. Музыка стихла. Сразу от белых роб отделилась одна, претолстая и с блудливыми глазками, поклонилась.

– Как путь владыки? Внял Солнце просьбам Инки Великого?

– Кýнти? Мда… мы… Устроилось. Наш Отец, как всегда… Свою плоть нам и… – Уáскар сделал жест, – Лучезарного, чтоб хранить, сберегать нас…

Знать подступила, глядя на Макса.

– Он… Луч… Волшебный… – путался старец. – Луч этот всякого… кто не хочет либо кто против… Мы, засим…

– Да продлится век Уáскара, щит которому Солнце в лике Посланника-Лучезарного! – провопил жрец в падении. Улеглись все гвардейцы, знать, музыканты. Дамы придерживали причёски.

С возгласом из Дворца вышел юноша в жёлтой робе, в жёлтой же шапочке с жёлто-красной махрой к виску, также с солнцами на ушах из золота. Миновав жреца, он брёл к старцу, громко взывая:

– Царствуй, Великий!

Он заступил жрецу его жёлтую длиннополую робу. Тот, собрав ткань в кулак, её вырвал и встал, гнуся:

– Принц Аминка… Приветствую…

Встали прочие.

– Ездил… Выпросил у богов… мда, солнечной плоти, – выложил Уáскар. – Будут довольны… Пир начнём…

– Что за вáръ¹³? – заприметил принц Макса.

Уáскар, смутившись, свесил свой сизый нос. – Он Посланник.

Юноша свистнул.

Двинулись во дворец со шпилем: Инка с «Посланником» впереди, все сзади.

– Вождь Соримоа, – бросил принц не понять кому, – Унка что же, в лесу?

– В лесу, принц.

– Унка скучает?

– Да.

Знать шепталась. Принц лишь вздыхал.

Жрец, видел Макс, с чёрным круглым мешком в руке повернул вскоре к чёрному одинокому зáмку.

С площади все вошли во Дворец. Сплошь – золото. Светоносные шарики в вазе нутрь освещали. Ряд дверей – по стене. На второй этаж – лестница. Потолки очень низкие.

Старец стал. – Утомились. Мёртвый Лес и Ущелье, мда… Уходите.

Все затолкались прочь.

– Стой, Наáпу! – Уáскар опомнился.

Длинный мрачный тип замер.

– Я долго ездил… Ты… Здесь порядок?

– Вождь Кýнти дрался с куракой¹⁴ Áнти.

– Нет! – старец злился. – Мне про другое.

Хмыкнув, Наáпу выставил ногу в чёрной сандалии. – Трёх болтавших поймали. И удавили. Атта-принцесса, высокородная…

– Не высóко – она не принцесса! – Уáскар, волнуясь, яростно топнул.

– Слушаюсь! – тип отвесил поклон. – За Аттой мы наблюдаем. Денно и нощно. Не разлетается… Хочет знать Инка далее?

– Нет, не хочет… – Уáскар расстроился. – Прочь иди… Убирайся.

Мрачный тип ушагал.

– Аминка! В общем, в Чертог – Посланника. Я… мда, спать иду.

Принц направился к лестнице. Наверху – анфилада нескольких комнат. Дверь распахнулась.

– Этот Чертог, гость, Место Дракона, – так мы зовём Чертог. Честь Посланнику!

И принц скрылся с лёгким поклоном.

Нутрь освещало «солнце» на шпиле сквозь потолок с окном. Пол – под жёлтым паласом. Было другое окно, за шторкою, и постель под ним: одеяла, подушка. Был также шкаф в углу, близ – дракон, золотисто-рубиновый, из его пасти капало в чан из золота. Макс, прикрыв дверь, начал смотреть в окно.

Город – в зале, круглом, огромном. Центром был остров. Мост сопрягался с длинным проспектом, прямолинейным, очень широким. Виден был выход в тоннель вдали, куда вёл проспект. Геометрия и масштаб подземелья крайне дивили… Макс, осмотревшись, дёрнул дверь шкафа – шкаф был уборной. Стукнув дракона по его глазу, Макс мылся струйкой, тёкшей из пасти. После он лёг, взял рацию.

– Кейт.

– Ты где, Макс?! Мы так волнуемся… Дугин… вот он…

– Рад слышать! Кейт паникует, гонит к тебе. Верните, мол, бездыханное тело! Я-то уверен, что ты в порядке. Но успокой, Макс: ты там нашёл хоть что-то, чем просто крыса?

– Знай, что сенсация у нас есть. Большая, – вёл Макс, – без всяких. Будем в ажуре. Но… это после. Дай-ка мне Блейка… Док, сообщаю: я встретил племя. Вроде бы инков.

– Что?!

– Их бог Солнце; знают Писсáро, кто, как я помню, завоевал Перý. А меня зовут Интъип Кáча.

– Посланный Солнцем… – Блейк помолчал. – Там кéчуа? инки?.. Невероятно.

– Я отхожу ко сну во дворце в Ниатуки.

– Макс, Ниатуки? – Блейк странно крякнул. И протянул: – Дворец? – Он умолк, помолчал чуть-чуть. – Ты в порядке? Это не грёзы от одиночества? Говоришь о вещах чудесных, невероятнейших. Я могу принять, что там есть артефакты, пара эндемиков, но что инки с дворцами, целое племя…

– Нет, док, я в норме, – бросил Макс. – Весь отчёт дам потом. Я и сам дивлюсь. Здесь сифоны, метров четыреста, путь до Зала Белого Дома, царство Потоков, Мёртвый Лес, коридоры… Семь-восемь миль. Не близко. Слышу вас без помех… Шла речь, причём, о других неких царствах, как я подслушал.

– Белый Дом, залы, царство Потоков… некие царства… Это весьма… Быть может… Макс! Возвращайся. Ты нездоров, Макс.

– Чёрт, успокойтесь. Всё объяснимо, хоть и затейно, как вы решили. Док, есть гипотеза… До свиданья… Я отключаюсь.

Вытащив из кармана фонарь, пистолет, взрывпатроны, сунув их под подушку, Макс вмиг уснул.

В Чертоге вдруг потемнело. В окно в потолке влез жрец, кой, спрыгнув, стал щупать вещи, снятые Максом. Высмотрев под подушкой фонарь, жрец хмыкнул и начал красться. Макс повернулся. Спрятавшись в туалетный шкаф, жрец выглядывал. Макс, накрыв фонарь локтем, не шевелился. Жрец, злобно сплюнув, стал к окну в потолке, подпрыгнул – и испарился, словно и не был.

7

Через неделю, как показалось, Макс подружился с принцем Аминкой. Также он понял: с комбинезоном надо расстаться (но ещё раньше он соскоблил ножом часть щетины). В странном наряде Макс был чужим, нездешним. В «День Возжиганий» местного «Солнца», – в день, в кой он должен был, нюнил жрец, показаться народу как «Лучезарный, посланный Солнцем», – в Место Дракона вдруг завалилась уйма портних. Ощупывали, вертели. Чавкали ножницы; рвались ткани; иглы скрипели… Сделалась ýнку – жёлтое, чуть пониже колена, платье без рукавов, вид робы. Плюс ещё шапочка. И сандалии. Это стало «наряд Посланника».

– Хэ! – хвалил принц работу.

Женщины скрылись. Комбинезон свой Макс сунул в шкаф.

– Ответь: принцу сколько лет?.. Восемнадцать? – Макс вдруг спросил. – Как знаете, что год минул?

Принц подал жёлтый кожаный пояс.

– Это несложно. Каждый год Изумрудная в Зале Красных Колючек…

– Что Изумрудная?

– Так зовётся там речка – вдруг разливается. И мы ведаем, что пришёл новый год. – Принц фыркнул. – Век назад разлилась вовсю, затопила и Город, плавали в лодках. После мы протянули плотину против злых демонов Вильа-майу¹⁵.

– В том самом зале красных колючек?

– Да. – Принц шагнул к окну и взглянул в него. – Нам пора.

Макс потрогал щетину на подбородке.

Вышли на площадь, где за каналом громко гудели толпы народа. Мост заполняла пробка гвардейцев; взвод был на площади, в стороне от оркестра, праздничной знати и восседавшего на большом троне Уáскара. Рядом был трон поменьше.

– Для Лучезарного, – предложил принц, и Макс уселся.

Уáскар заметил: – Мы управляем… Люди, империя… нет покоя ни дня… мда, хлопоты… – Он икнул раз, другой, свесил сизый нос и умолк; лишь тряслись его плечи в спазмах икоты.

Макс повернулся к принцу Аминке.

– Люди шумят.

– Ликуют. Ждали Посланника…

– Рýми! Пусть молчат! – вставил Уáскар, набычась. – Шум… Нам мешает!

Чёток был голос главного гвардии. Взвод гвардейцев с моста прянул в толпы, стал играть мышцами, усмиряя волнение.

Наверху Дворца появился вдруг Чкау-о с накрашенным жёлтой краской лицом и с веером золотистых лучей над ним столь громоздким, что голова отклонялась вправо от тяжести, с подведёнными тушью веками, в тёмных круглых очках. Вздев длани, он покружился. Город притихнул.

Грохнули бубны. Все в Ниатуки, кроме Аминки, рухнули. Опустив резко руки, жрец тонко начал:

– О, народ богоизбранный! О, народ Инке преданный! Возжигаючи Солнце, славим тем Бога. Он внял молитвам. Ибо недавно я и Владыка Уáскар Великий, грозный Сын Солнца, выбрались… в Вышний Мир наверх!

Город охнул.

– Вот что мы видели: тьма над мёртвой землёю. Род Иис Криса бродит стеная: света нам, хлеба! Демоны вьются, плюхая слитки смрадного золота в их поганые глотки. Вдруг мы увидели Свет Посланника, осиянного Солнцем! Род Иис Криса страждет в пороках, через Посланника рек Отец, и Я им не свечу теперь Светом Солнца. В Супнъ-васинсуй правят законы. Я низойду к вам. Слышал Я, что ваш Солнечный Зал велик. Стройте Храм в Мою честь, рек Солнце, и Я спущусь к вам.

Зал всколыхнулся.

– Так рек Отец наш: как обнаружу Храм, что Мне в пору, в Солнечном Зале – сразу сойду к вам в Супнъ-васинсуй. И оживёт Мёртвый Лес ваш, и взрастут звери, и счастье снидет к подданным Инки!

Конец ознакомительного фрагмента.