Андрей всегда с уважением относился к людям, умеющим руководить правильно, быстро, но без суеты, с энтузиазмом. Наташа ему понравилась именно этим. На прощанье он хотел ей улыбнуться. Она же опередила его, холодно распрощавшись. Она умела быть и близкой и держать дистанцию (особенно с теми, кто зависел от неё). Ух, какую роль сыграет эта женщина в его судьбе!..

глава 3

«1737 г. навсегда останется памятен для России – в этом году Москва от свечки сгорела».

В. Пикуль «Слово и дело»

«Это и есть те радости, на которые господь бог в качестве старого философа взирает с улыбкой».

В. Гюго «Человек, который смеётся»

«Политика среди вымыслов – всё равно, что выстрел из пистолета во время концерта. Этот звук режет слух, но это не сильный звук».

Стендаль «Красное и чёрное»

1916 год. Пожалуй, это время не назовёшь удачным в истории государства Российского. Политическая неразбериха, экономический хаос, умственное обнищание нации. Необходимо разрождение «младенца», зачатого неопытными, беспробудно пьющими дурными родителями. Чтобы всколыхнуть землю – разбудить сонное царство – необходимо расшевелить медведя и, погоняя его вилами, заставить валить всё, что попадётся на пути. Дрессировщиков с вилами много, медведь – один. Ну, не буду развивать тему, «раскручиваться»… Предшественники и историки значительно интереснее изложили этот период, подробно и со знанием дела поворачивая факты в разных ракурсах, в зависимости от интересов заказчика, создавая историю нашего государства в зависимости от замысла и стиля работы. Нет. Я не историк, но, уважая старушку историю, заранее приношу извинения в её адрес – где и что не так написал. Но, придерживаясь того времени, основную свою цель вижу лишь в изложении вымысла, как мне кажется, свойственного каждому характеру, ещё раз желая показать, что самое прекрасное в жизни – это жизнь. И, как бы ни затуманивались наши головы насилием, есть на свете что-то святое, хорошее, нежное, правильное, человеческое, детское и логичное. Ради чего стоит жить, т. е. наконец-то расслабиться и просто жить.

Итак, 1916 год.

Когда тебе чуть-чуть до двадцати – чувствуешь себя кумом королю – весь мир у твоих ног.

… «О, как прекрасна юная княжна!» – была первая мысль проснувшегося подпоручика Бурмина, – «какие ручки! Манеры искренние и правильные! Непременно нужно посетить усадьбу». Александр Николаевич первый раз в жизни ощутил прилив нежности – он влюбился. Хотелось сделать что-нибудь хорошее. «Да у меня оказывается и сердце есть! А ведь она ещё совсем ребёнок. По-моему и я произвел на неё впечатление… Непременно визит и сегодня же… Ах, как хочется петь..! Х-м, да что же это со мною. Я же военный. Пора и о службе подумать. Думать, а зачем!? Всё давно продумано. Папа уже всё продумал, на десять лет вперёд», – мысли Александра Николаевича перескакивали одна на другую, – «а мама всё сделала, чтобы её любимое единственное чадо поменьше знало забот. Нет, баловнем меня не назовешь. Цену себе знаю… Папа спал и видел сына великим полководцем. Это у нас семейное… Мужчины – властные, а женщины – нежные. Такое сочетание. Но одно дело на службе, другое – дома. Метаморфоза. И как папа изо льва на службе становится пушистым дымчатым котиком дома». Тут Александр прервал свои способные размышления, и голосом, в котором начали прорезаться басы, вызвал человека: «Антон, быстро сюда! Завтрак, умываться, одеваться… Да, нарочного пошли к князю Григорьеву Аполлону Владимировичу засвидетельствовать моё почтение и с просьбой посетить их… хм, цель? Так, так! Ну, хотя бы просмотр его конезавода. Он большой знаток в этом деле. А мне подготовь книгу о лошадях. Всё понял? Подавай обмундирование, снаряжение. Крека подготовь, как положено, к службе.

Антон тут же ответил: «Слушаюсь, барин!»

«…Но юности пора, ты власть имеешь над любым здоровым телом». – Александр Николаевич тешил свое сознание, – «сегодня вечером… я не дождусь… О чём мы беседовали? Её интересует буквально всё. Очень начитана. Поэзию любит. Да, и как умеет декламировать. А какая у неё ручка!.. Как она опиралась на его руку, когда спускались в залу!.. Показалось!? Нет! Как медленно идёт время… когда же вечер!? Мила. Умна. Нежна…». – Вдруг, опомнившись, крикнул слуге:

– Антон! Буду к вечеру. Всё подготовь, что потребуется на учениях от меня: наставление по тактике наступления войск (использование рельефа местности, внезапность – этот раздел выдели ляссе) – нарочным отправь мне, штабную документацию сам сопроводи. Ух, круто господа! Папенька опять проявил заботу – на службе дел «по горло», – ход мыслей молодого человека постепенно входил в нужное русло, – Павел Андреевич, начальник штаба части – умница! Строг, пунктуален до педантичности, но по службе – работать с ним легко и интересно. Такие служаки в армии от бога. Да, мало таких! Всё больше воюют на балах, да изящно ручки целуют дамам. Павел Андреевич – настоящий офицер во всём. С ним повезло. Опять же забота папеньки. Всё. Возьму отпуск, съезжу в усадьбу – с папенькой будет серьёзный разговор. Хватит за меня думать. У меня своя голова на плечах. Я на хорошем счету. Да и уже почти двадцать…, через восемь месяцев. Что там папенька поговаривал? – «Неспокойно кругом. Повнимательней будь! Верой и правдой служи царю и отечеству, верой и правдой!». Антон! Да узнай, чем сегодня занята княжна Григорьева. Как? Да через дворню. Узнай, любит ли верховую езду. Всё узнай. И я сегодня узнаю…, – последняя фраза произнесена была шепотом.

Так в думках и в мечтаниях начался и пролетел день подпоручика Бурмина. Вечером новость – князь Григорьев отбыл в Санкт–Петербург, по хозяйственным вопросам. Но княжна изъявила желание показать конный завод сама. Она, оказывается, знаток в этой области (воспитание родителя) отменный. Всю эту информацию с гордостью и плутовской искоркой в глазах предоставил верный слуга. За что младший Бурмин отблагодарил его улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. И уже чуть позже стоя в дверях, Антон, наблюдая, как торопится на встречу Александр Николаевич, с иронией произнес:

– Барин, твой ужин. Крек под седлом.

– Антон, дорогой, ужинать будем завтра – я спешу.

– Александр Николаевич, так…, маменька ваша заругают…

– Всё! И подготовь на завтра, что я тебе наказал…

«О, как прекрасны эти встречи,

О, как прекрасна жизнь сама!

О, как прекрасны эти плечи! -

Я от княжны схожу с ума…», – напевал подпоручик Бурмин лихо выбегая из помещения, любезно предоставленного знатью города военным.

Имение князя.

Влюблённых выдают их глаза. Влюбленные ещё порой и не догадываются о самом тайном в мире чуде, случившемся с ними. Взаимные чувства скрыть невозможно. Милая юная княжна – само совершенство. Сколько нежности в её глазах! А молодой человек – просто само благородство. Изящные манеры, и как он старается показать, что дела конезавода ему очень интересны. А впрочем, может быть так оно и есть. Однако, просмотр завершён. Княжна предлагает совершить прогулку верхом – на деле убедиться в чистоте кровей орловских скакунов – особой гордости Григорьевых. Она уверенно отклоняет тревогу слуг о приближающейся ночи, сказав что-то на подобии – «мы не долго». Кони готовы. Молодые люди в пути. Порою, от бабушек, мы слышим о долгих ухаживаниях молодого человека, о проверке чувств любовных друг к другу, о вздохах-ахах и т.п. Но сегодня, может быть именно сегодня, своду законов, которые природа выдвигает человеку, было суждено сделать исключение…

Разгорячённые кони шли галопом, нет, слово шли в данном случае не подходит, они летели быстрее ветра. Их наездники пытались догнать время, идти вровень с ним, в бесконечность. Бурмин лишь удивлялся умению княжны держаться в седле. Но пора, уже пора было возвращаться домой. Коней повернули в обратную сторону, перевели на шаг. В сумерках, лошадь княжны вдруг споткнулась. Княжна чуть покачнулась в седле. Саша тут же (излишняя забота!) успевает поддержать её. Их взгляды встретились. И время остановилось… Эйнштейн, с его детско-научным описанием временных параметров теории относительности, даже и он не сможет дать определение этому явлению. Княжна предлагает заехать на пасеку, отведать меда: «Здесь рядом папенька держит пасеку… место восхитительное… опушка леса, густые травы, полевые цветы, рубленые улюшки, рядом родник. Хотя уже поздно, всей красоты природы не увидишь», – опустив глаза, но без тени смущения, предложила она.

…Молодые люди спешились. На пасеке – никого (то ли пасечник ушёл в деревню, то ли разгулялся по лесу дотемна). Вошли в дом. На столе мёд, соты. Настоящий пасечник щедр, он всегда оставит лакомство на столе: для друга, зашедшего не в то время, для путника. Бурмин сначала даёт попробовать мёд княжне, затем пробует сам. Вкусно! Сладость тает во рту, уста слипаются. Выходят к родничку. Княжна набирает в ладошки воду и медленно протягивает Бурмину. Александр пьёт воду, держа ладони своими руками, и, когда вода в них заканчивается, нежно целует ладошки княжны. Она прижимается к нему. Первый поцелуй, он чист и свеж как роса. Сладкий плен обстоятельств теснее сжимает круг их действий, и, словно по мановению волшебной палочки, судьба разрешает перейти все, ранее затуманенные границы; пожалуй, именно это, мы и называем подарком судьбы. Пошел летний теплый шустрый дождик. Промокшие, но счастливые молодые люди забегают в домик пасечника… Жарко горят дрова в печке. Сохнет одежда. Юная княжна в объятиях молодого человека. Александр до глубины души тронут, не известным ранее, притяжением любимого тела. Кто бы подумал, что их чувства так быстро найдут выход друг в друге. Хрупкое нежное тело Татьяны доверчиво открывалось навстречу Саше. Их мысли, их руки, их тела сплетались воедино. Их глаза светились величием страсти и восхищения. Их губы готовы были наслаждаться вечно. И в этот момент Александр знал, что он будет любить Татьяну всегда, до той самой черты, после которой власть созидания заменится властью созерцания. Первой вернулась к необходимой действительности Татьяна: Александр!.. Сашенька! Люди обыскались меня. Милый! Родной. Ты для меня самый милый, родной и любимый человек на свете! Когда я увидела тебя в первый раз – поняла – это судьба…, знала – ты… мой, я – твоя. Мы не должны мучиться в ожиданиях, томиться в длительных беседах, вести себя, скрывая чувства любви друг к другу. Мы любим, я буду любить тебя вечно, мой рыцарь. И если сегодня это не случилось, значит, ты бы никогда не доказал, что любишь меня! Александр попытался ответить, но Таня закрыла ему рот ладошкой: Молчи, Сашенька, миленький!.. Нам пора, – и, теперь уже сама, закрыла его губы поцелуем.

… Александр сначала помог Татьяне, затем сам оседлал коня. Долгие летние сумерки окончательно сгустились и звездной ночью опустились на землю, когда молодая пара вернулась в усадьбу. Спешившись возле конюшни, они еще немного постояли в тени своих лошадей, не смея сделать первое движение, головы их одинаково кружилась хмелем, который назывался испытанием новых чувств, чувства любви. Здесь их и нашли взволнованные слуги.

Отказавшись от ужина у Григорьевых, объясняя сие действие как занятость по службе, Бурмин вернулся домой. Ожидавший его Антон, встревоженным голосом сообщил: «Александр Николаевич, посыльные были-с, тревога в части». Затем, по просьбе Александра, подал ему обмундирование, снаряжение со словами: «Ваши доспехи, мин герц! Сегодня я с Вами. Возможны-с сборы. Виноват-с», – Антон всегда добавлял «с» и извинялся, когда сообщал неприятную, как ему казалось, новость.

Александр, переодеваясь, вспоминал возлюбленную, мысленно называл её имя. Когда же с одеждой было закончено – придирчиво оглядел себя в зеркале, улыбнулся, представив, как они с Татьяной будут смотреться в нарядах для венчания, и, вздохнув, произнёс: «Антон, в часть!»

В части царила атмосфера напряженности. Офицеры стояли в стороне от солдат. Подчинённые как-то особо свободно чувствовали себя в присутствии отцов-командиров. Отдав честь и кивнув друзьям, Александр Николаевич легко поднялся по ступенькам и вошёл в штаб. Докладывая начальнику штаба о своём прибытии, встретился с его взглядом. Что-то новое проявилось во внешнем облике этого человека: на благородное лицо Павла Андреевича легла печать заботы и грусти. Казалось, этот человек знает гораздо больше…

Офицерское собрание.

Полковник Орехов В. Г., волевой, требовательный командир части, доводил требования Временного правительства, политическую обстановку внутри страны. В каждом слове чувствовалась личная искренняя боль за происходящее в России. В конце доклада полковник Орехов призвал: «Господа офицеры, я попрошу, я требую ужесточить контроль над своими подразделениями. Как можно чаще присутствовать в среде починённых вам солдат. Докладывать обо всех происшествиях мне лично. Штабу взять под жесткий контроль вольнодумцев. Мы имеем отборные войска. Но нельзя допустить искажения фактов. Со следующего дня штабу отработать график, доложить новый

порядок и обязанности офицеров, назначенных для суточного пребывания в казармах. Всё! Павел Андреевич, у Вас имеется что добавить?» Помещение офицерского собрания освобождалось медленно. В тревоге за будущее страны и при этом, ясно видя военную нестабильность в ней, но, еще не чуждаясь слова «голь» ибо в русском значении не было понятия: бедный русский – кровный враг богатому (обеспеченному) русскому, офицеры расходились по квартирам. Опытные воины усматривали искус, состряпанный чуждыми и грязными руками в начинающейся вражде между расслоениями, так сказать классами, общества. Молодые офицеры при этом, как всегда, держались отдельно. Их пока волновали только собственные проблемы. Вот и сейчас к Бурмину обратился поручик Андрющенко:

– Александр Николаевич! Друг, одолжи сто червонцев, не дотянул чуть-чуть до жалования! Понимаешь…

– И слушать не желаю! Надо, так надо! Держи!.. – Александр протянул деньги и в мыслях был уже с княжной. Пред глазами самопроизвольно всплывало её родное тело. «Как она хороша – мой маленький ангел!», – пылал он страстной любовью, ему поскорее хотелось остаться одному. Тут же он думал: «Завтра – сутки в обществе «братцев»… Ах, моя милая Таня! Как же я хочу быть сию минуту рядом с Вами… Завтра же отпишу мама и папа! Надо посвататься быстрее!.. Мы созданы друг для друга!..» – но тут Саша вспомнил, – «как было серьёзно сегодня командование части. По всей видимости, это последствия неопределённых взаимоотношений в эшелоне власть имущих…».

Временное правительство вело, однозначно, двойную политику. А в данный момент требовалось принятие решительных мер. Страна ввергнута в кризис. Национальность «русский» была, как min забыта Всевышним, как max отвергнута. И очень трудно сделать вывод что правильно, а что нет.

глава 4

Дни пролетали незаметно. Подпоручик Бурмин после службы, на крыльях любви мчался к родненькой Татьяне. В поведении княжны появилось что-то неуловимо новое. Наверное, это чувство испытывает любая дама, даже самая глупая и невзрачная – это чувство ответственности за судьбу другого человека. Татьяна любила и была любима. Александр стал смыслом её жизни. Встречая его, она не сдерживала страсть, она уже научилась понимать краткий миг реальной жизни.

Помолвка произошла в кругу родных и близких друзей Григорьевых и Бурминых. Князь вёл себя благородно и с достоинством, однако и ему импонировала будущая родственная связь с Бурмиными: «А что!?» – думал он. – «Люди порядочные, с хорошей репутацией. Семья дружная. В такой момент в беде не оставят. Да и что говорить, глаза моей единственной дочери красноречиво выражают любовь, и привязанность к молодому человеку… Мой котёночек повзрослел!» – взгляд князя остановился на Александре, – «Саша, уж позаботься о ней…». И, уже вслух, князь добавил: «Молодёжь, пойдите, прогуляйтесь… Танечка, душечка, покажи Александру Николаевичу библиотеку, мы же пока обсудим детали вашего венчания…». – И, прежде чем затронуть щепетильную тему, пригласил всех к столу.

…Татьяна прошлась рукой по книжным переплётам:

– А всё-таки странно, почему пииты так часто рассказывают нам трагедии о любви? Может быть, хотят научить нас не тратить времени попусту? Ах, Сашенька, миленький, я счастлива! Всё быстро-быстро решилось. Мы вместе, – княжна поднесла ладонь Александра к своим губам. – Милый, я люблю тебя, солнышко моё ненаглядное! – Татьяна рукой Саши провела по своей шее и остановила её на уровне груди. Сердечко билось часто-часто. Александр был восхищён любимой. Он, не отрываясь, смотрел на белую излучающую тепло грудь Тани. Она желанна была всем своим совершенством. – Я люблю тебя, мой дружочек! – Татьяна поцеловала Александра в губы. – Я буду с тобой

всегда…, пойду за тобой на край света…, буду ждать и любить тебя вечно…, буду верной женой. И первый малыш у нас будет, Сашенька, мальчик! Знаю. Родненький, поцелуй меня! – Татьяна говорила шепотом, часто прерываясь на поцелуи.

…Саша видел белые ноги княжны. Он был готов целовать их бесконечно. Он любил Таню. И любить её будет всегда! Стоя на коленях, перед сидевшей в кресле возлюбленной, он прижал свою голову к её груди, и, далее, изучая её тело, опустился ниже. Бёдра княжны чуть подались вперёд. Саша нежно коснулся губами кружева… Это была его любимая, его счастье! И он испытывал к ней чувства, ранее неизведанные.

глава 5

Усадьба Бурминых.

Наступила осень. Пушкинская пора. Стояли ещё чудесные солнечные денёчки. Перелетные птицы собирались в стаи. Делали облёт. Золотой лес манил грибами, ягодами. Охотники за дичью, испытывая потребность в трудностях, хозяйничали в личных угодьях.

Венчание прошло, как задумывали Григорьевы и Бурмины, в первую неделю осени. Медовый месяц молодая чета безвыездно проводила на усадьбе Бурминых. Запланированное путешествие по Италии срывалось: во-первых, Татьяна Аполлоновна, уже по известной причине, опасалась длительных поездок, во-вторых, тревожные вести страны…

Аполлон Владимирович, прощаясь, напутствовал Татьяну: «Котёнок, будьте осторожнее. Время для страны сейчас полно тревоги. Да, и чернь не требуйте без надобности. Будьте справедливы… Да, когда я так говорил!» – и, отозвав Александра Николаевича в сторону, добавил, – «Саша, береги Татьяну. И будьте готовы ко всему. Я имею информацию о кардинальных переменах, ожидающих отчизну. Если тебя отзовут из отпуска – возвращайтесь вместе. И потом: ты в ответе за двоих. Ну, давай я тебя обниму». Затем князь снова обратился к дочери: «Танечка, голубушка, поцелуй меня. Храни Вас бог!» – Аполлон Владимирович развернулся и пошёл в направлении к дому, не по тропинке, а прямо по зелёной траве, сшибая тростью васильки, попадавшиеся ему на пути. Завидев же Николая Михайловича, Бурмина-старшего, направился к нему в беседку.

– Николай Михайлович, пригласите меня в дом на рюмочку крепкого вина, так сказать! – князь взял генерала под руку, – поговорить нам есть о чём. В рабочем кабинете генерала Аполлон Владимирович задал только один риторический вопрос-решение: « У наших детей есть деньги?! Я рекомендую все их сбережения отправить во французский банк «Западный Банк». Рано им о деньгах думать. В первое время мы им поможем. Что надо – всё приобретём. Завтра же Татьянину часть буду готовить к отправке. Уж не обижайтесь, уважаемый Николай Михайлович. Как Вы на это смотрите?»

– Что Вы, Аполлон Владимирович, доверяю Вам полностью. Не сочтите за труд – разумно определите в дело и Сашенькин капиталец. Мне же заниматься этим несподручно, да и нет времени. Считаю, более разумного варианта… на данный момент не придумаешь. Да и люди мы не бедные – вывоз капитала должен иметь место, – Николай Михайлович, как никто другой, понимал ход развития событий в России.

глава 6

«Нагая женщина – это женщина во всеоружии».

В. Гюго «Человек, который смеется»

Москва. Наше время.

… Андрей проснулся с чувством, что в комнате он не один. Номер, заботливо снятый Яковлевичем, смотрел окнами во двор, чтобы шум не мешал расслабиться – так он объяснил причину.