Походка легкая, воздух свежий, дышится в удовольствие. Андрей мельком глянул на витрину: «Сам себя не уважаешь, сам себе не нравишься – тогда пропал точно». Настроение его улучшилось: что толку переживать. «Да, в Москве самые красивые женщины в мире. Даже, или особенно, кому за сорок. И как выглядят!», – Андрей метров за пятнадцать увидел женщину. – «Хотя бы вот эта. Какая чудесная ножка в туфельке. Юбочка чуть выше колен. Какие бедра! Женщина прелесть! Точно, как в песне: «… мне б такую! А какие глаза красивые! Умные». – Андрей всегда ценил в женщинах ум, именно с умными находил общий язык, с ними было интересно. Другую категорию он не воспринимал. И «другая категория» отвечала тем же. «Ах, как жаль, что прямо на улице не умею знакомиться, – подумал Андрей. – «Да и, наверное, у такой women есть свой men, который удовлетворяет её по всем параметрам… Всё-таки приятная женщина. Показалось или нет. Но, кажется, произвел… впечатление». Разминулись. Андрей немного прошёл вперед, в нем заговорил инстинкт голодного охотника: «Так, теперь оценить её сзади. Почему бы нет. Именно таких женщин и нужно оценивать. Это не девчонка на выданье. Те, как сестрёнки-близняшки: одни причёски, красятся одинаково, ноги и руки – как по шаблону. А шарма нет. Здесь – другое. Это настоящая женщина. Настоящая умница…», – Андрей, стараясь незаметно, сделал поворот корпусом, головой, как бы всматриваясь вдаль, сам же – вслед незнакомке. Но то, что увидел Андрей – заставило его поволноваться. Неопределённое чувство завладело им: эта самая женщина – предел мечтаний поэта – смотрела на него. Но как? Оценивающе? Да! И оценивала профессионально. Андрей немного смутился. Нет, он не потерял уверенности в себе, ему не хотелось общения: «Наверное, обозналась. Бывает…». Женщина делает шаг в сторону Андрея, протягивает руку. Смотрит глаза в глаза. «Глаза красивые, но взгляд сильный…, – отметил Андрей, – женщины с таким взглядом умеют заставить делать всё!.. Ладно, что ей надо? Объяснимся и разошлись. Надо ей сказать, что я не её знакомый, и мы не встречались…». Но женщина опередила его: «Наталья Владимировна, продюсер!» – представилась она. «Андрей, эм, директор свежего воздуха…», – моментально ответил он. Она взяла его руку, пожала, всматриваясь в глаза. Затем согнула его руку в локте. Взяв под руку, увлекла в сторону «Славянского базара»:

– У меня там машина, Андрей, – объяснила Наталья Владимировна. Неспешный поворот её головы указывал направление, – сейчас поедим на студию, к вам будет предложение. С ответом не торопитесь…, оплата хорошая. Даже за пробу заплатим. Все проблемы беру на себя. Ваши же условия рассмотрим позже. Люблю разговаривать на «ты»! Ну как, согласен?

– Ну, началось. По всей стране. Что за ересь!? Что за бред!? Что за сказка!», – опешивши, подумал Андрей.

А женщина смотрела на него. «Взгляд умный, – ещё раз отметил Андрей, – и так же чуть заметно и разочарование в её глазах».

Наталья Владимировна, словно опомнившись от первых минут общения с Андреем, его типаж очень здорово вписывался в её планы, спросила:

– Провинциал? Военный, то есть офицер? Ну, пожалуйста, не молчите, – затем добавила торопливо, – да, да понимаю…, вот документы. Идем. Вот машина, – и вышедшему на встречу из машины толстому мужчине сказала: «Познакомьтесь, Илья

Яковлевич, вот, на мой взгляд, «тот экземпляр», который мы искали. Срочно на пробу. Ну, садимся. Поехали», – последнии слова относились ко всем присутствующим.

Андрей, придя в себя, размышлял: «Хм, провинциал! Цивилизация тоже мне. Да ещё и экземпляром обозвала». Вслух произнёс:

– Извините, уважаемая…, – Андрей мягко, но настойчиво освободил руку, – у меня поезд, да, вообще, слишком всё неожиданно…

– Я же говорила, всё обсудим, все расходы мы берём на себя. Понимаете, – Наталья Владимировна снова перешла на «вы», – это уникальный должен быть фильм. Уникальный. Заказ, понимаете. Главное лицо, обязательное условие съемки, – непрофессиональный актер, не примелькавшийся, но подходящий под эту роль типаж, образ, если хотите! Его не должны знать массы, т. е. типаж – абсолютно новый, «не приевшийся», так сказать, но личность… Долго объяснять… Мы сделали уже много проб! Всё не то! Ну, я Вас очень прошу!..

Эти глаза. Они и властные. Они и такие манящие. За один только такой взгляд мужчина готов пойти в огонь и в воду.

Наталья Владимировна продолжала:

– Это должен быть фильм – всё во имя женщины, всё – ради женщины! Это фильм – непростительная история нашей страны.

Андрей молча размышлял: «Почему бы и нет. Что меня ждёт дома. Пустота. Пусть…, соглашусь». И вслух добавил:

– Наталья Владимировна, а где гарантия, что если я не пройду пробу, мне компенсируют затраченное время, – Андрей улыбнулся, прищурил глаза, слегка шевельнул усами. В ответ услышал:

– Гарантия!? Садись (снова на «ты» и властно). Гарантию обсудим в дороге. Поехали. Поехали, – и подумала: «Внешность – обманчива…?!».

«Поехали…», – подумал Андрей. Далее события развивались динамично, но как в тумане:

– Варианты одежды – всё в прикидку. И, пройди туда. Пройди сюда. Подними бровь. Усы сбрить! – Наталья Владимировна диктовала условия отбора пригодности кандидата к съёмкам.

– Усы!? Ну, уж это слишком! – сбрили, – чего уж там, – приклеили новые. Андрей усмехнулся: « Теперь точно придётся проверять – отклеились или нет!»

–Так… Теперь вот так… Лицо расслабьте… На глаза туман…, – Наталья Владимировна всматривалась в игру Андрея, но, на самом же деле, старалась уловить незримые черты актёра, называемые скрытым обаянием.

– Да как это туман!?

– Руки за спину…

Да ещё много всяких наставлений и требований и просьб.

Андрей вспомнил только одно – как смотрела Наталья Владимировна, и её крайний вопрос: «Присядь. Голову чуть в сторону… Глаза сощурь… Взгляд открытый, чуть-чуть исподлобья, с достоинством и усмешкой. Представь себе подобную ситуацию… Сможешь так?»

– Как это, сочетать в одном? – Андрей застыл в недоумении. Ухмылялся он всегда, когда чувствовал превосходство, почти так же, сощурив глаза и чуть с улыбкой в усы. На щеке появлялась ямочка. Так и сейчас получилось именно то, что требовалось. Наталья Владимировна тут же отметила:

– Стоп. Еще раз. Ещё. Ещё, – закрыла глаза. Секунды…, – все свободны. Андрей, будем пробовать…, – добавила задумчиво, – подойди ко мне. Будем работать. Работы много. Так, к кому тебя прикрепить? Кто меня с полуслова понимает? Начало съёмок

будет с Анютой. Она умница. Вот и знакомьтесь. Эх! – Наталья Владимировна снова прикрыла глаза и сказала. – Мой сценарий. Сама бы сыграла роль. Ведь своё. Да уже отыграла такие роли, – а про себя подумала: « Андрей, а знаешь, мы с тобой ведь родственные души. Поэзию изнутри чувствуем. Когда ты вот так… усмехнулся – поняла: от души у тебя получилось, нутром сыграл роль – даже мурашки по коже.… Это выше. Это от природы. Это от Бога!» И в слух тут же добавила:

– Яковлевич! Устрой Андрея. Суточные определи. Объясни порядок съёмок, всё, что потребуется. Анютку предупреди. Пусть познакомятся поближе. Играть им вместе долго. Пусть учит Андрюшу. (Андрей усмехнулся). Андрей, отдыхай! Учись работать и расслабляться. На съемках – все проблемы в сторону – ты актёр. Учись! Сценарий будет завтра. И завтра мужи великие тебя оценят! Буду тебя отстаивать! До свидания!

Андрей всегда с уважением относился к людям, умеющим руководить правильно, быстро, но без суеты, с энтузиазмом. Наташа ему понравилась именно этим. На прощанье он хотел ей улыбнуться. Она же опередила его, холодно распрощавшись. Она умела быть и близкой и держать дистанцию (особенно с теми, кто зависел от неё). Ух, какую роль сыграет эта женщина в его судьбе!..

глава 3

«1737 г. навсегда останется памятен для России – в этом году Москва от свечки сгорела».

В. Пикуль «Слово и дело»

«Это и есть те радости, на которые господь бог в качестве старого философа взирает с улыбкой».

В. Гюго «Человек, который смеётся»

«Политика среди вымыслов – всё равно, что выстрел из пистолета во время концерта. Этот звук режет слух, но это не сильный звук».

Стендаль «Красное и чёрное»

1916 год. Пожалуй, это время не назовёшь удачным в истории государства Российского. Политическая неразбериха, экономический хаос, умственное обнищание нации. Необходимо разрождение «младенца», зачатого неопытными, беспробудно пьющими дурными родителями. Чтобы всколыхнуть землю – разбудить сонное царство – необходимо расшевелить медведя и, погоняя его вилами, заставить валить всё, что попадётся на пути. Дрессировщиков с вилами много, медведь – один. Ну, не буду развивать тему, «раскручиваться»… Предшественники и историки значительно интереснее изложили этот период, подробно и со знанием дела поворачивая факты в разных ракурсах, в зависимости от интересов заказчика, создавая историю нашего государства в зависимости от замысла и стиля работы. Нет. Я не историк, но, уважая старушку историю, заранее приношу извинения в её адрес – где и что не так написал. Но, придерживаясь того времени, основную свою цель вижу лишь в изложении вымысла, как мне кажется, свойственного каждому характеру, ещё раз желая показать, что самое прекрасное в жизни – это жизнь. И, как бы ни затуманивались наши головы насилием, есть на свете что-то святое, хорошее, нежное, правильное, человеческое, детское и логичное. Ради чего стоит жить, т. е. наконец-то расслабиться и просто жить.

Итак, 1916 год.

Когда тебе чуть-чуть до двадцати – чувствуешь себя кумом королю – весь мир у твоих ног.

… «О, как прекрасна юная княжна!» – была первая мысль проснувшегося подпоручика Бурмина, – «какие ручки! Манеры искренние и правильные! Непременно нужно посетить усадьбу». Александр Николаевич первый раз в жизни ощутил прилив нежности – он влюбился. Хотелось сделать что-нибудь хорошее. «Да у меня оказывается и сердце есть! А ведь она ещё совсем ребёнок. По-моему и я произвел на неё впечатление… Непременно визит и сегодня же… Ах, как хочется петь..! Х-м, да что же это со мною. Я же военный. Пора и о службе подумать. Думать, а зачем!? Всё давно продумано. Папа уже всё продумал, на десять лет вперёд», – мысли Александра Николаевича перескакивали одна на другую, – «а мама всё сделала, чтобы её любимое единственное чадо поменьше знало забот. Нет, баловнем меня не назовешь. Цену себе знаю… Папа спал и видел сына великим полководцем. Это у нас семейное… Мужчины – властные, а женщины – нежные. Такое сочетание. Но одно дело на службе, другое – дома. Метаморфоза. И как папа изо льва на службе становится пушистым дымчатым котиком дома». Тут Александр прервал свои способные размышления, и голосом, в котором начали прорезаться басы, вызвал человека: «Антон, быстро сюда! Завтрак, умываться, одеваться… Да, нарочного пошли к князю Григорьеву Аполлону Владимировичу засвидетельствовать моё почтение и с просьбой посетить их… хм, цель? Так, так! Ну, хотя бы просмотр его конезавода. Он большой знаток в этом деле. А мне подготовь книгу о лошадях. Всё понял? Подавай обмундирование, снаряжение. Крека подготовь, как положено, к службе.

Антон тут же ответил: «Слушаюсь, барин!»

«…Но юности пора, ты власть имеешь над любым здоровым телом». – Александр Николаевич тешил свое сознание, – «сегодня вечером… я не дождусь… О чём мы беседовали? Её интересует буквально всё. Очень начитана. Поэзию любит. Да, и как умеет декламировать. А какая у неё ручка!.. Как она опиралась на его руку, когда спускались в залу!.. Показалось!? Нет! Как медленно идёт время… когда же вечер!? Мила. Умна. Нежна…». – Вдруг, опомнившись, крикнул слуге:

– Антон! Буду к вечеру. Всё подготовь, что потребуется на учениях от меня: наставление по тактике наступления войск (использование рельефа местности, внезапность – этот раздел выдели ляссе) – нарочным отправь мне, штабную документацию сам сопроводи. Ух, круто господа! Папенька опять проявил заботу – на службе дел «по горло», – ход мыслей молодого человека постепенно входил в нужное русло, – Павел Андреевич, начальник штаба части – умница! Строг, пунктуален до педантичности, но по службе – работать с ним легко и интересно. Такие служаки в армии от бога. Да, мало таких! Всё больше воюют на балах, да изящно ручки целуют дамам. Павел Андреевич – настоящий офицер во всём. С ним повезло. Опять же забота папеньки. Всё. Возьму отпуск, съезжу в усадьбу – с папенькой будет серьёзный разговор. Хватит за меня думать. У меня своя голова на плечах. Я на хорошем счету. Да и уже почти двадцать…, через восемь месяцев. Что там папенька поговаривал? – «Неспокойно кругом. Повнимательней будь! Верой и правдой служи царю и отечеству, верой и правдой!». Антон! Да узнай, чем сегодня занята княжна Григорьева. Как? Да через дворню. Узнай, любит ли верховую езду. Всё узнай. И я сегодня узнаю…, – последняя фраза произнесена была шепотом.

Так в думках и в мечтаниях начался и пролетел день подпоручика Бурмина. Вечером новость – князь Григорьев отбыл в Санкт–Петербург, по хозяйственным вопросам. Но княжна изъявила желание показать конный завод сама. Она, оказывается, знаток в этой области (воспитание родителя) отменный. Всю эту информацию с гордостью и плутовской искоркой в глазах предоставил верный слуга. За что младший Бурмин отблагодарил его улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. И уже чуть позже стоя в дверях, Антон, наблюдая, как торопится на встречу Александр Николаевич, с иронией произнес:

– Барин, твой ужин. Крек под седлом.

– Антон, дорогой, ужинать будем завтра – я спешу.

– Александр Николаевич, так…, маменька ваша заругают…

– Всё! И подготовь на завтра, что я тебе наказал…

«О, как прекрасны эти встречи,

О, как прекрасна жизнь сама!

О, как прекрасны эти плечи! -

Я от княжны схожу с ума…», – напевал подпоручик Бурмин лихо выбегая из помещения, любезно предоставленного знатью города военным.

Имение князя.

Влюблённых выдают их глаза. Влюбленные ещё порой и не догадываются о самом тайном в мире чуде, случившемся с ними. Взаимные чувства скрыть невозможно. Милая юная княжна – само совершенство. Сколько нежности в её глазах! А молодой человек – просто само благородство. Изящные манеры, и как он старается показать, что дела конезавода ему очень интересны. А впрочем, может быть так оно и есть. Однако, просмотр завершён. Княжна предлагает совершить прогулку верхом – на деле убедиться в чистоте кровей орловских скакунов – особой гордости Григорьевых. Она уверенно отклоняет тревогу слуг о приближающейся ночи, сказав что-то на подобии – «мы не долго». Кони готовы. Молодые люди в пути. Порою, от бабушек, мы слышим о долгих ухаживаниях молодого человека, о проверке чувств любовных друг к другу, о вздохах-ахах и т.п. Но сегодня, может быть именно сегодня, своду законов, которые природа выдвигает человеку, было суждено сделать исключение…

Разгорячённые кони шли галопом, нет, слово шли в данном случае не подходит, они летели быстрее ветра. Их наездники пытались догнать время, идти вровень с ним, в бесконечность. Бурмин лишь удивлялся умению княжны держаться в седле. Но пора, уже пора было возвращаться домой. Коней повернули в обратную сторону, перевели на шаг. В сумерках, лошадь княжны вдруг споткнулась. Княжна чуть покачнулась в седле. Саша тут же (излишняя забота!) успевает поддержать её. Их взгляды встретились. И время остановилось… Эйнштейн, с его детско-научным описанием временных параметров теории относительности, даже и он не сможет дать определение этому явлению. Княжна предлагает заехать на пасеку, отведать меда: «Здесь рядом папенька держит пасеку… место восхитительное… опушка леса, густые травы, полевые цветы, рубленые улюшки, рядом родник. Хотя уже поздно, всей красоты природы не увидишь», – опустив глаза, но без тени смущения, предложила она.