– И ты, конечно же, не рад этому, – глумилась надо мной Кассия, – ты очень расстроен и не знаешь, как тебе правильно поступить.

– Кассия…

– Тихо, не заводись, сама не знаю, как себя вести. Думаю, что мы сможем продолжить выяснять наши отношения чуть позже, а сейчас я покажу тебе подарок отца, – распахивая передо мной дверь своей комнаты, произнесла Кассия.

Комната была на вид небольшая, но в то же время просторная. Свет проникал с улицы через небольшие окна и с помощью какого—то устройства рассеивался по комнате, создавая необходимый уют. Довольно большая кровать в белом убранстве стояла в правой части комнаты, пара кресел, рабочий стол, шкаф, к которому направилась Кассия. Всё это выглядело скромно и аккуратно. Дышалось очень легко, воздух был свежим и чистым. Казалось, что я попал домой. Моя мать тоже любила чистоту и порядок, постоянно ругая меня за разбросанные вещи.

– Ну, не стой же, как вкопанный, Горец, проходи вон к тем дверям, я сейчас возьму полотенца и присоединюсь к тебе.

Я прошел в ту часть комнаты, на которую мне указала Кассия, и остановился. И только сейчас почувствовал тот запах, который исходил от меня. Уже целые сутки я нахожусь в одежде, у меня не было времени даже умыться. Мне стало не по себе от всего этого. Лицо залилось краской.

– Ну что, готов ещё разок удивиться? – обратилась ко мне Кассия.

– Готов! – улыбнулся я в ответ, мгновенно позабыв, о чём только что думал.

Она распахнула передо мной дверь, приглашая в мир моих удивительных сновидений. Я не поверил своим глазам – всё, что мне говорила Кассия, оказалось правдой. Сделав несколько шагов, я замер перед водопадом, помню, что был здесь, и теперь с уверенностью скажу, что это не было сном. Больше всего мне хотелось сорвать с себя грязную одежду и окунуться в эту прохладу. Вокруг царила божественная тишина, как будто за пределами этой комнаты ничего и не происходило.

– Ты же помнишь, что здесь скользкие камни и можно упасть, – прервала мои размышления Кассия.

– Помню, но только тебя, Кассия. Ты мой ангел, который показал мне совершенно новый мир.

– А меня не надо помнить, я же с тобой здесь, рядом. И вообще, ты долго будешь раздумывать? А ну, раздевайся!

– Здесь? – честно говоря, я был ошарашен, таким подходом.

– А ты кого—то смущаешься? – залилась смехом она в ответ, – мне кажется, в первый раз ты был гораздо послушнее.

– Как—то неловко…

– Давай я тебе лучше помогу и выведу из этого состояния.

Её руки с лёгкостью расстегнули мой комбинезон и помогли стащить его с меня. У неё просто талант проявления материнской заботы, и я не стал сопротивляться.

– И что ты стоишь, дальше, думаю, сам справишься, или хочешь, чтобы я и дальше продолжала тебя раздевать. Да не стесняйся ты меня и раздевайся, а то у нас не останется времени на разговоры.

И действительно, что это на меня нашло, я не стал обращать внимания на Кассию и скинул с себя остатки одежды, оставшись нагишом. Она вновь рассмеялась и, прихватив мое одеяние, направилась обратно в комнату, оставив меня одного.

– Вода перед тобой или ты ждёшь, что я тебя ещё и купать стану?

– Я бы, конечно, не отказался, – пришёл я в себя, отвечая Кассии.

– Вот и не отказывайся, а просто иди и искупайся, полотенце и халат я тебе приготовила, а твоё снаряжение отдам в стирку. Как искупаешься, возвращайся ко мне в комнату, я постараюсь за это время приготовить тебе обед, – не останавливаясь, сказала она и скрылась за дверью.

Мне ничего не оставалось делать, как пройти еще несколько шагов и погрузиться в воду. Вода была просто чудесной, тело, которое изнывало от усталости, постепенно стало приходить в норму, я начинал чувствовать, как проходит моя усталость и силы возвращаются ко мне. Это было какое—то блаженство, водопад для меня был вместо душа и вместо джакузи. Я не мог этим не наслаждаться. Наконец—то была смыта грязь, которая покрывала меня уже более суток. Запах пота уступил место чистоте и свежести. Под этим водопадом я себя чувствовал свободным и раскрепощённым до такой степени, что мне просто не хотелось выходить из воды. Но всему должен быть свой предел, и, выбравшись из воды, я остановился на лужайке перед водопадом. Вытерев своё тело и голову полотенцем, накинул халат. К моему великому удивлению, он оказался как раз моего размера, и это заставило меня лишний раз улыбнуться. Она предусмотрела все, даже такие мелочи. Я не стал больше задерживаться и пошел в комнату, где меня должна была ждать Кассия.

Я вернулся в комнату и обнаружил, что между креслами был накрыт небольшой столик на одну персону, Кассия в это время копошилась у шкафчика, что—то доставая из него и аккуратно укладывая на тумбочку, которая стояла рядом.

– Я буду обедать в одиночестве?

– Отчего же! – она обернулась на мой голос и прервала свое занятие, – я составлю тебе компанию, но только чтобы выпить чая, я успела уже перекусить до вашего прибытия. Кстати, вернулся Абидаль и с ним ещё несколько воинов, кому удалось остаться в живых. Мы потеряли в последнее время слишком много своих людей.

Она слегка загрустила, но я не стал её успокаивать, а, подчинившись её жестам, устроился в кресле и начал трапезу. Буквально через мгновенье улыбка вновь вернулась на её лицо (после того как я начал жадно поглощать то, что мне было предложено на обед). Необычайно вкусный салат, основу которого составляли какие—то местные овощи, свежевыпеченные лепешки и нежнейшее мясо, запеченное в каких—то необыкновенных приправах, которое, незаметно для себя, я начал есть руками. Именно над этим и смеялась Кассия. Когда я это понял, то рассмеялся вместе с ней.

– Извини, Кассия, я даже не заметил, как мой голод возобладал над разумом, и позабыл про приборы и манеры.

– Не оправдывайся, мне всегда нравится кормить мужчин и наблюдать, как они набрасываются на еду.

– Мужчин?

– Ну да, мужчин. Сначала я кормила отца, а теперь в моей жизни появился ты…

– И ты хочешь сказать, что у тебя больше никого не было? – непроизвольно вырвалось из моего набитого едой рта.

– Ну, вот ты ещё и не узнал меня как следует, а уже ревнуешь, – как мне показалось, с обидой произнесла Кассия.

– Я не хотел обидеть, но ты должна знать, что любой уважающий себя мужчина – собственник и не желает ничем, а в данном случае тобой, делиться.

– А я не собираюсь делиться собой и сама. Я выбрала тебя и, надеюсь, что это будет навсегда, – слегка покраснев, ответила Кассия.

Я не стал задавать больше компрометирующих вопросов, дабы не завести наш разговор в тупик, просто продолжил обедать под пристальным взглядом Кассии. Насытившись, я протер руки и губы от остатков пищи и выпил стакан сока, который мне подала Кассия. Она встала с кресла и ждала возвращения стакана, но мне не хотелось, чтобы она уходила, и я, поймав её руку, усадил Кассию, как ребенка, на свои колени. Она не сопротивлялась и, усевшись поудобней, положила голову мне на плечо, обхватила мою шею своей нежной рукой. Она обняла меня, пытаясь сковать мои движения по отношению к ней, она почувствовала, что я могу позволить лишнее. Наверное, она была права, я слишком торопил события и прижал её к себе. Я почувствовал, как бьется её сердце, почувствовал небольшую упругую грудь, которая упиралась в мою. После всего того, что я почувствовал, моя плоть возжелала её, но разум мне говорил совершенно другое. Чтобы как—то отвлечься и взять себя в руки, я решил завести разговор с Кассией и привести мысли в порядок.

– Кассия, ты всё время говоришь об отце, а про свою мать ни разу не обмолвилась. Пожалуйста, расскажи мне про неё.

– Я её даже не помню, – с грустью в голосе произнесла Кассия, – она погибла через год после моего рождения, и отец вырастил меня сам. Он не любит об этом говорить, а я стараюсь не тревожить его память. Надеюсь, наступит время, и он сам мне все расскажет. Одно знаю точно, что он её очень любил, и, мне кажется, до сих пор любит. Может, поэтому больше никого так и не встретил.

– Но как такое могло случиться?

– Отец сказал, что корабль, на котором она возвращалась домой, был принят за корабль контрабандистов и уничтожен. Но мне кажется, что всё это неправда. Если бы это было так, я должна была погибнуть вместе с ней. Я не думаю, что она могла меня оставить и отправиться в это странное путешествие. Отец всё время винит себя в её смерти, и я чувствую, что он что—то скрывает.

– Да, как—то странно все это. Ты меня извини, я не знал, что она погибла, и не хотел причинять тебе боль.

– Не переживай, этот разговор все равно должен был когда—то состояться. А почему ты до сих пор не обзавелся семьей?

– Я, да как—то, все… – не знал я, как пояснить, – я ждал тебя!

– Ой, ли! – звонким смехом залилась Кассия, – такая бурная жизнь, столько покорённых планет, и не было той, которой бы хотелось посвятить себя.

– Ты решила надо мной поиздеваться. Неужели и вправду хочешь знать о тех женщинах, которые у меня были.

– А почему бы и нет? – продолжая издевательски улыбаться, настаивала Кассия. – Мне кажется, их ошибки помогли бы мне в отношениях с тобой, и, возможно, я могла бы быть более покладистой, чем они.

– Но мне бы не хотелось…

– Ему бы не хотелось меня ни с кем делить, а я должна буду…

– Я не про это, – пытался я как—то направить разговор в другое русло, – если бы я знал, что встречу тебя…

– Был бы паинькой и вёл себя достойно! – вновь залилась смехом Кассия.

– А почему бы и нет, если бы ты появилась раньше в моих снах, всё могло быть совершенно иначе. Я наёмник, моя жизнь война, я не знаю ничего другого кроме этого, я был лишен семьи…

– Всё, успокойся…

Её губы вдруг неожиданно впились в мои. Мы слились в единое, она прижимала мою голову к себе, я обнимал её тело и чувствовал, как начинала закипать кровь. Еще мгновение – и я начну раздевать ее, я уже был не в силах сдерживать себя, но она вдруг оттолкнула меня и встала с коленей.

– Не торопись, мы ещё успеем к этому вернуться. Я думала, что ты можешь себя контролировать, хотя и сама хороша, спровоцировала тебя на это. Надеюсь, у нас впереди будет целая жизнь, чтобы насладиться ею в полной мере.

– Надеюсь на это, Кассия, и мне кажется, я люблю тебя…

– Кажется?

– Нет! Не кажется! Я люблю тебя! Определённо точно! Люблю!

– Я тебя тоже очень люблю и надеюсь, ты не предашь меня и не бросишь…

– Откуда такие мысли?

– Это не мысли, а реальность, не хочу думать о том плохом, что может с нами произойти.

– Не думай о плохом, обещаю, что не брошу тебя никогда. Поверь мне, я даже не могу позволить таким мыслям появиться в моей голове.

Она нагнулась, обняла меня и прошептала:

– Я хочу, чтобы так и было, ты теперь очень много значишь в моей жизни, – и, отпустив меня, продолжила, – а теперь очень прошу тебя, приляг на кровать и отдохни хотя бы немного, а я пока схожу и посмотрю, что с операцией вашего Карпова.

Карпов, я уже забыл о своём командире, забыл про всё на свете. Это божество настолько меня отвлекло от реальности, что я даже забыл о ходе времени, о том, зачем мы здесь. Я не стал удерживать её, проследовал к кровати и, сбросив халат, нырнул под одеяло. В моей голове витали мысли о ней, но это продолжалось совсем недолго. Я погрузился в сон, сладкий и нежный, как моя Кассия.

Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудили голоса, доносившиеся с улицы. С каждой секундой шум на улице нарастал. Из всего происходящего я понял, что уходя, Кассия приставила ко мне охрану, которая не пускала в помещение разбушевавшегося Шейка. Мне пришлось торопливо накинуть на себя халат и поспешить на улицу, чтобы Шейк не наделал глупостей и не покалечил бедных токсов.

– Ну, наконец—то! Ты, смотрю, неплохо тут пристроился! – набросился на меня Падлыч, указывая на мой халат, – у меня к тебе серьезный разговор.

– Что случилось, Шейк, какая муха тебя укусила?

– Позволь мне войти, или я тебе помешаю развлекаться с той девочкой?

– Попридержи коней, я не позволю тебе этого хамства и могу ответить! – я сжал кулаки и уже был готов наброситься на него.

– Ладно, ладно, не горячись, лучше скажи, ты здесь один? – проходя в комнату, спросил Шейк.

– Да, а что ты здесь пытался обнаружить? Ты смотришь на меня, как на врага, может быть, всё же объяснишь, что случилось?

– На врага? Неплохое сравнение, а что на врага можно смотреть по—другому.

– Да ты можешь объяснить, что стряслось, Падлыч, или я сейчас вытрясу из тебя всё, что ты знаешь!

– Так тебе не пояснили или твои мозги опустились к пояснице, и ты стал соображать не головой, а сам знаешь чем!

– Ты можешь говорить внятно или мне придётся привести тебя в чувство хорошей трёпкой.

– Так ты что на самом деле ничего не знаешь или пытаешься здесь со мной дурочку валять?

– Да говори ты уже! – я не просил, а кричал и требовал.

– Мы в логове Кесаря, а твоя Кассия его дочь! И не говори, что ты об этом только что узнал!

Меня как будто пронзила молния, я не мог вымолвить ни слова, холодный пот градом катился по моему лицу. Как это могло случиться, как я мог так всех подставить. Неужели это была ловушка. Да нет! Тогда зачем нас было спасать в тоннелях, что—то не вяжется. Мои ноги стали вялыми, и я решил присесть в кресло, где недавно принимал пищу из рук Кассии. Я совершенно ничего не понимал.

– Я видел его как тебя, у меня фотографическая память, я не мог ошибиться, да и вообще, какой здравомыслящий человек устроил бы здесь себе жилище и прятался от всего мира.

– Ну, не знаю, Шейк, я в полной растерянности. А где все наши, с ними всё нормально?

– Они в безопасности, если её кто—то может здесь гарантировать. Они недалеко отсюда, так же как и ты спят. Они пока ничего не знают, я только тебе сказал, в надежде, что ты мне всё объяснишь, но отнюдь. Кесаря я увидел совершенно случайно и сразу к тебе. Надо что—то предпринимать, пока дело не приняло другой оборот. Я здесь недалеко видел площадку с кораблем, предлагаю забрать командира и попытаться сбежать с этой планеты.

– Не торопись, Шейк, надо для начала во всем разобраться, да и Карп просил нас помочь найти его дочь. Собственно, это и была наша цель, а ты предлагаешь бежать отсюда, поджав хвосты. Это не в наших правилах, тем более оружие у нас никто не изымал, а это значит…

Договорить я не успел, дверь отворилась, и на пороге появилась радостная Кассия, она просто сияла.

– У меня хорошие известия, операция прошла успешно, ваш командир пришёл в сознание, но сейчас спит…

– Уж не вечным ли сном вы помогли ему уснуть, – не сдержавшись, перебил её Шейк.

– Падлыч, я прошу тебя, заткнись и дай во всём разобраться!

– Я что—то пропустила, – отступая к дверям, произнесла Кассия.

– Нет, нет, Кассия, он уже уходит, просто нам надо с тобой кое—что прояснить. Шейк, жди меня вместе с группой, я буду скоро.

Он не стал спорить со мной и, одарив меня звериным взглядом, смачно ругаясь, хлопнул дверью.

– Что происходит, Гор?

– Кассия, ты должна была рассказать мне, кто твой отец и почему мы здесь, а сейчас я даже не знаю, что и думать.

– А думать ничего и не надо, я сам тебе расскажу, кто я и зачем вы здесь!

Оттого, что мне пришлось увидеть, я чуть было не потерял сознание. В центре комнаты, словно из—под земли, появилась фигура Кесаря. Того самого Кесаря, которого мы привыкли видеть на фотографиях из ориентировок. Он действительно был огромен и на вид очень жесток, но улыбка на его лице, как мне кажется, выдавала очень добродушного человека. Протягивая руку мне навстречу, он произнёс:

– Ну, здравствуй, Гор, прошло более двадцать лет с нашей последней встречи. А ты выглядишь прекрасно. Как твоя грудь, ещё держит удар?

– Странник? – заикаясь, произнес я.

И только сейчас, приглядевшись, я увидел его глаза. Они были с сиреневатым оттенком, как тогда на корабле, когда он делал мне операцию. Он превратился из молодого человека в настоящего мужчину. Лицо, как и он сам, стало намного крупнее, но он был все в той же отличной физической форме. Похоже, он этому уделял значительное время.

– Ну, вот и прекрасно! Теперь ты должен успокоиться и не делать глупостей, и попросить своих товарищей тоже успокоиться.

– Но как такое возможно? Ты Странник и ты же – Кесарь. У меня в голове всё перемешалось, даже не знаю, что сказать по этому поводу.

– Ничего, Горец, говорить и не надо. Мы все здесь из—за одного человека! Это сенатор Стикс!