5. Неудачное Освящение

С утра никто из наших не пошёл на промысел. Шарманщик заставил всех умыться и надеть самые неизношенные лохмотья.

— Сейчас пойдём в Храм Всеблагого, — заявил он строгим голосом. — Кошельки не воровать! Не сквернословить и вообще вести себя прилично! Иначе жрецы за неуважение проклясть могут! А то и штраф наложить! Плевать на проклятие — наши души и так в заднице судьбы, раз в таком дерьме живём. Но вот деньги тратить попусту ни на кого не стану! Легче выгнать идиота из Башни, чем платить за его глупости! Все поняли?

Среди толпы беспризорников раздался гул, подтверждающий, что информация дошла до каждой бедовой головы. Хотя я уверена, что кто-нибудь из мелюзги да сорвётся. Ещё ни разу такого не было, чтобы наша ватага с пустыми руками возвращалась из храма, который в эти дни всегда плотно забит народом. Даже около него не протолкнуться от людей, желающих как можно быстрее получить Освящение. Глупо не воспользоваться ситуацией.

Я и сама по молодости один раз рискнула и стащила корзину с пирожками, что оставил пекарь на жертвенном алтаре Всеблагого Защитника. Там было самое сложное — не украсть большую корзину, а незаметно вынести и спрятать её за оградой храма. Ох, и влетело мне тогда от Шарманщика! Он долго орал, что эти пирожки не стоят моей жизни, хотя жрал их вместе со всеми нами.

Обидно было до слёз. Лишь немного поумнев, я поняла причину негодования Эгро. Действительно, ведь сильно рисковала из-за ерунды. Ну а то, что Шарманщик потом не побрезговал украденным у бога подношением? Так к чему добру пропадать. Тем более пирожки были обалденными! До сих пор помню их вкус, хотя шесть лет прошло.

Что-то в последнее время всё чаще и чаще вспоминаю прожитые годы. Не к добру это. Раньше жила сегодняшним днём, не оглядываясь назад. А теперь по несколько раз за сутки воспоминания одолевают. И сны часто о прошлом снятся. Ощущение, будто бы прощаюсь с этим миром. Или это так скорая смерть Шарманщика на меня подействовала?

— Все поняли?! — грозно повторил свой вопрос Эгро, заставляя меня прийти в себя. — Не слышу чёткого ответа! Одно тупое блеяние!

— Все! Я точно услышал! Конечно! — уже внятно проговорили беспризорники.

— Так-то лучше. Идём. Кто отстанет, тот на Освящение не попадёт. Платить за загулявшего не буду.

Мы направились к одному из храмов, стоявшему на окраине Херста. Он предназначен для таких, как мы и прочей бедноты. В центре города есть ещё два храма, но в них пускают только приличных людей. Никак не могу понять этой странности. Вроде бы перед Всеблагим все равны, но отчего тогда такое разделение по кошелькам и знатности?

Один раз попыталась задать этот вопрос Шарманщику, но он лишь грустно улыбнулся, ничего не ответив. Точнее, сказал странную фразу: «Бог создал людей, а потом люди создали нового бога. Поэтому всем на всех плевать: каждый чувствует себя главным и устанавливает собственные правила.».

Около храма, несмотря на раннее утро, уже было столпотворение. Первые освящённые счастливчики, основательно набравшись, пьяными довольными голосами распевали гимны и подтрунивали над теми горожанами, что ещё стояли в очереди. У нас же очередь своя. Отбросы кучковались около задних ворот храма.

Центровые и Портовые прибыли раньше нас. Ну, им и идти не так далеко. Не успели мы занять своё место в очереди, как подвалили Угольщики с Площадными. Последние пытались нас оттеснить назад, но Главные между собой быстро разобрались, не допуская массовой драки. Сейчас грех кулаками махать. Правда, каждый оборванец запомнил оскорбления в собственный адрес, чтобы после Дрожи Земли поквитаться с обидчиками.

Простояли почти три часа, пока не дошла очередь до нас. Шарманщик подошёл к ещё довольно-таки нестарому жрецу в засаленном балахоне и отсчитал монеты за всех Башенных.

— Мало, — буркнул жрец.

— Меня не учитывайте, Всемилость, — пояснил Эгро. — Я позже сам приду на Освящение.

— А чего не сегодня?

— Некогда было на исповедь сходить. О детках малых в заботах погряз.

Вот ведь хитрый жук наш Шарманщик! Выкрутился, не став расстраивать ребят! Взрослый человек грешен по определению, поэтому перед Освящением должен почти серебряный за исповедь выложить. Вернее, сама исповедь бесплатная, а вот прощение стоит недёшево.

Хотя тут всё от степени греха зависит. Мелкие прегрешения в серебруху обойдутся, а вот крупные и на золотой потянуть могут. А то и больше. Был у нас в Дыре один душегуб. С дюжину людей точно прирезал. Когда его поймали, то… Отпустили, так как эта гнида полное прощение себе купил, аж двадцать золотых отвалив. Значит, по закону уже не на его совести теперь все трупы. Правда, родственники убитых потом всё равно гада подкараулили и голову проломили.

— Если через два дня не придёшь, — нахмурился жрец, нехорошо посмотрев на Шарманщика, — штраф наложу.

— Обязательно приду, Всемилость, — правильно залебезил Эгро. — Я верный слуга Всеблагого Защитника и не позволю Тёмным силам сожрать мою душу!

— Ладно. Давай по одному своих отбросов.

Первым пошёл Лех Кривой. Выпив отдающего тухлятинкой мутного священного пойла, он четырежды произнёс хвалу Всеблагому и покинул храм. Лех в условленном месте будет встречать мелюзгу и следить, чтобы она глупостей не понаделала. Я же пойду последней, помогая Эгро следить за ещё не освящёнными.

Привычное занятие. Плохо только, что в туалет захотелось. С трудом дождалась своей очереди. Встала на колени, склонив голову перед алтарём, и пробормотала молитву. Но вместо того, чтобы поднести кружку с водой, освящённой священным дыханием Защитника, жрец неожиданно пнул меня и заорал:

— Стража! Стража! Тут Дикая!

Все шарахнулись от меня в разные стороны. Почти сразу же в храм влетело несколько вооружённых воинов Всеблагого, а с ними огромный, с пеной на губах, пёс. И он был без поводка!

Однажды я видела, как подобная псина расправилась с крамольником, по-пьяни хулящим Всеблагого. Жуткое зрелище! Я потом, несмотря на весь свой голод, несколько дней не смогла даже воду в себе удержать. И теперь эта зверюга неслась на меня.

В голове помутилось.

«Жить!» — завопило моё сознание.

Сама не осознала, как перемахнула через алтарь и понеслась к главному выходу из храма. Дорогу мне перекрыл пузатый горожанин. Просто двинула его промеж ног. От боли мужик согнулся, дав мне возможность перепрыгнуть через него.

На подворье быстро затерялась в ещё ничего не понимающей толпе и направилась подальше от храма.

Думала, что ушла, но внезапно на одной из городских улочек услышала за собой собачий лай. Причём пёс был не один, а собралась целая свора подобных чудовищ. И я побежала так, как никогда в жизни не бегала! От страха и напряжения сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, но голова оставалась холодной. Не впервые попадаю в сложное положение, так что на бегу думалось привычно.

Домой в Башню нельзя. Там меня точно найдут, ведь жрец знает, откуда нас привёл Шарманщик. На чужой территории тоже не спрячешься. Если собаки по следу не отыщут, так оборванцы из других банд обязательно выдадут.

Значит, нужно покидать город. К морю? Прочешут берег и заглянут под каждый камень. Быстро вычислят во время прилива. В сторону тракта тоже бесполезно бежать — там стражников и всяких постов немерено. Получается, лучше к болоту на восходе. Там и кусты густые, и в вонючей жиже след псы потеряют. Тем более, я знаю небольшой брод через трясину. Он на островок ведёт. На нём пока всё не уляжется и пересижу неприятности.

Лай за спиной становился всё громче и громче. Погоня явно нагоняла меня. Я же петляла по узким улочкам, пытаясь запутать следы и выбраться из города в нужном месте. Несколько раз по плющу забиралась на крыши стоящих впритирку домов и по ним перебиралась на другие улицы, рассчитывая, что погоня от меня отстанет. Но каждый раз, снова спрыгнув на землю, слышала близкий собачий лай. Да чего вы, твари, ко мне привязались?!

Наконец-то показалась окраина. Выбравшись на простор, я со всех ног припустила в сторону болота. Лай всё громче и громче! От напряжения в голове туман и кажется, что лёгкие вот-вот разорвутся. Но это не помешало мне бежать ещё быстрее. Вожделенные заросли! Я юркнула в них. Не выбирая дороги и не обращая внимание на колючки, раздирающие незащищённую кожу и одежду, понеслась к спасительному месту. Кажется, погоня начала отставать, но останавливаться и проверять не стала.

Болото! Вот оно! Времени на поиск жерди нет, поэтому решилась по броду идти наугад, осторожно трогая носком ботинка предательское дно. Как бы ни хотелось, но торопиться нельзя: один неверный шаг — и провалюсь в трясину. Вскоре ботиночек слетел с ноги, оказавшись в плену липучей грязи. Безумно жаль! Даже плакать хочется! И пусть обувь давно жала, но другой у меня нет. Это богатство Шарманщик и так с трудом отыскал. А скоро холода… Придётся тряпьём ноги обматывать, чтобы пятки не отморозить.

Звуки погони давно не слышны. Оторвалась от неё? Скорое всего. От этой мысли и при виде замаячившего спасительного острова расслабилась. И тут же навалилась дикая усталость. В глазах потемнело, закружилась голова и дурнота стала комом в горле. Замерла, попыталась отдышаться. Но становилось лишь хуже. Нужно срочно добраться до твёрдой земли! Если рухну сейчас, то уже не выплыву на поверхность. Страшная смерть в болоте меня не устраивала. Но лишь только попыталась сделать шаг, как мышцы свело судорогой, и я упала в трясину.

Паника придала сил. Я стала барахтаться и искать под ногами опору, всё больше и больше погружалась в зловонную грязь. «Всё… Это конец… Как же глупо вышло. И ведь не позвать никого на помощь. Да и кому я нужна? Псам храмовников?» — пришла в голову чёткая, на удивление абсолютно спокойная мысль.

Я сдалась и приготовилась к смерти…

— Ты тонешь или решила, что тут грязи целебные? — неожиданно раздался над головой весёлый, с лёгкой ехидцей голос.

— Помоги, — не веря своему счастью, прохрипела я, отплёвываясь от грязной воды.

— Значит, всё-таки тонешь, — сделал вывод голос.

Тут же сильная рука схватила меня за шиворот и быстро выдернула из болота.