Боль

Мной тебе очень много не сказано,

Про душевную боль не рассказано,

Хоть про боль от любви не доказано,

В книгах тысячу раз пересказано.

Начинается всё как блаженство,

Я нашёл для себя совершенство.

Я живу в эти дни сладкой мукой,

Полчаса я считаю разлукой.

Но потом что-то быстро меняется,

Равнодушие вдруг появляется.

Враз тобой овладели сомнения,

И подруг своих слушаешь мнения.

Всё на свете когда-то кончается,

В пытку быстро любовь превращается.

Пламя, ярко горевшее в вечности,

Угасает в тумане двуличности.

Душу режут, как нож, чувства новые,

Входят в сердце, как в доски дубовые.

В глубине меня только страдания,

Как растение, жду засыхания.

С той поры наш разрыв – дело времени,

Твои чувства ко мне – увлечение,

Всех страданий моих тебе мало,

Ты ведёшь себя, как в сериалах.

Наконец, перегнула ты палку,

И любви рваной больше не жалко.

Унижаться уж больше не стоит,

И другая меня успокоит.

2018-й год.

Прощай

Он часто вспоминал тот привокзальный бар,

Ожёг холодный их последней встречи,

Печальные глаза и тихое «Прощай»,

И поезд, уносящий её в вечер.

Он знал, что будет горестно страдать,

Не залечить в душе кровавой раны,

Так просто чувства с пола не собрать,

Как битые тарелки и стаканы.

Он был в плену обычной суеты

И что-то доказать себе пытался,

Не находилось время даже для «прости»,

И от неё всё дальше отдалялся.

Любовь давно уж выпита до дна,

Осадок горький лёг на дно бокала.

Он перестал смотреть в её глаза,

С ним говорить она уже устала.

И наступил разрыв – чего ещё им ждать?

Он ей чужой, она ему чужая.

«Прощай»! Потом он будет вспоминать,

Как скорый поезд в вечер уезжает.

2018-й год.

Чёрный человек

Свой старый и кошмарный сон

Мне не забыть вовек,

Ко мне приходит снова он,

Мой «чёрный человек».

В тиши звучат его шаги,

Горят его глаза.

Он снова подошёл в ночи

И смотрит на меня.

Он что-то хочет мне сказать,

Губами шевеля.

Но не могу я разобрать

Неслышные слова.

Вот так мне душу бередит,

Подходит и молчит.

То, что-то мне он говорит,

То просто так стоит.

«Того, что хочешь мне сказать, -

Я говорю ему. –

Быть может не хочу я знать,

И слушать не хочу».

2018-й год.

Тень

Всегда крадётся за тобой

Твоё второе «Я».

Он постоянно за спиной,

Его прогнать нельзя.

Беззвучно по стене скользит,

Твой чёрный силуэт.

Он никогда не говорит,

Не оставляет след.

Он повторяет за тобой

Твой каждый поворот.

Но кажется тебе порой,

Что всё наоборот.

Как будто это твоя тень

Командует тобой.

И ты идёшь за ней весь день

По пыльной мостовой.

Тебе твой «чёрный человек»

Приказы отдаёт,

И ты не знаешь, куда он

Сейчас тебя ведёт.

Что в его чёрной голове,

Ты можешь лишь гадать.

Не в силах ты прогнать его,

Не в силах убежать.

Он к краю пропасти тебя

Заботливо подвёл.

И вдруг ты понял про себя,

Зачем сюда пришёл.

Над бездной ногу он поднял,

Готов ты повторить.

Ты наклоняешься вперёд,

Чтоб край переступить.

К тебе он руку протянул,

Чтоб нежно подтолкнуть.

Ты голову вдруг повернул,

Чтоб на него взглянуть.

И видишь глаз пустую тьму,

И равнодушный взгляд.

И вдруг ты оттолкнул его

И сделал шаг назад.

Он изумлённо посмотрел

Опять тебе в глаза.

И гнев вдруг страшно исказил

Черты его лица.

Утратил власть ты надо мной,

Моё второе «Я».

Ведь ты всего лишь призрак мой,

И будешь им всегда.

2917-й год.

Непогода

В переулке тёмном тихо,

Вдалеке горит фонарь.

Жёлтый месяц через тучи

Засветился, как янтарь.

Вдоль домов стоят деревья,

Ветер ветками шуршит.

Моросит уставший дождик,

Под ногами грязь блестит.

Непонятно время года –

То ли осень, то ль весна.

Колкий ветер лезет в душу,

Всюду слякоть и тоска.

В сером доме, что напротив,

Грустно светится окно.

Мы идём с тобой по лужам,

Нам с тобою всё равно.

Ты ко мне прижалась крепко,

Я обнял твой гибкий стан.

Где-то лай собак лениво

Раздаётся сквозь туман.

Не испортит непогода

Настроенье нам с тобой,

Потому что мы друг друга

Крепко любим, зайчик мой.

2917-й год.

Разговор на кладбище

Спустилось снова Солнце, вечереет,

И я, не торопясь по кладбищу иду.

Со всех сторон могильный холод веет,

Когда-нибудь и я покой здесь обрету.

Шагаю по аллее вдоль оградок,

Читаю на камнях прощальные слова.

Царит печальный здесь, особенный порядок,

От грустной тишины кружится голова.

Вот памятник всесильному вельможе,

Ещё вчера он, как жонглёр, играл людьми.

Достиг всего он в этой жизни, ну и что же,

В забвение в земле закончил свои дни.

Глядит на мир живых сейчас с портрета

Суровым взглядом прямо на меня.

Знать, хочет рассказать нам с того света

О бренности земного бытия.

Земля вдруг вздрогнула и треснула ограда,

Рассыпался могильный бугорок.

Из ямы медленно его фигура встала,

Как перст судьбы, неотвратимый рок.

Я в ужасе застыл, внутри всё охладело,

Смотрю на белое прогнившее лицо,

Червями жирными изъеденное тело,

И думаю, чего-же ждать сейчас ещё.

Он посмотрел вокруг, нахмурив брови,

Прищурил водянистые глаза,

Стряхнул с себя земли и глины комья,

И смрадом вдруг пахнуло на меня.

– Что смотришь, ты, живой? – сказал он глухо.

– Я вижу, жалкий раб, что знаешь ты, кто я.

Министром властным был ещё недавно,

Так трепещи же, глядя на меня.

– И стар, и млад несли мне подношения,

И части этого не будешь ты иметь.

К народу я испытывал презрение,

Ведь люди могут многое стерпеть.

– К несчастным лишь глупцы становятся добрее,

И этого никто не сможет изменить.

И ни о чём сейчас я вовсе не жалею,

В блаженстве праздном прожил свою жизнь.

– Имел я в жизни всё – красивых женщин,

Шикарные машины и дома,

Но вот земной мой путь уже закончен,

Вокруг лишь холод и сплошная мгла.

Он замолчал, надменно улыбаясь,

И мутная слюна стекала изо рта.

Клыками жёлтыми ужасно жутко скалясь,

Но в это время я уже пришёл в себя.

– Чем ты гордишься, сборище пороков?! –

Ответил я, взглянув в его глаза.

– Ты прожил жизнь, но в этом мало прока,

Лишь только прах остался от тебя.

– Остались от тебя одни проклятья,

Хоть что-то сделал ты ради людей?!

Был наделён всегда огромной властью,

Но только для себя ты пользовался ей.

– Наследники не вспомнят, растащив наследство,

Забытый всеми будешь здесь лежать.

Лишь пёс кладбищенский завоет по соседству,

А с благодарностью никто не будет вспоминать.

Затрясся он, как будто в лихорадке,

И злобой исказилось вдруг лицо.

Пропали в миг надменные повадки,

А взгляд его наполнился свинцом.

Открыл он рот, как будто что-то вспомнив,

Но больше ничего не смог сказать.

И рухнул вниз, обратно в преисподнюю,

Чтоб никогда уж больше не вставать.

Я постоял ещё в оцепененье,

Казалось, что приснилось это мне.

Осталась только трещина в ограде,

И след его ботинок на песке.

2017-й год.