Джентльмен поднялся на второй этаж к Холмсу, а я, как обычно, начала подслушивать (что делать – ужасно любопытна). Нашим гостем оказался уважаемый мистер Приксвелл, директор Британского музея. Он рассказал Шерлоку и доктору Ватсону (тот тоже был в гостиной – еще не уехал на утренние визиты к пациентам) совершенно удивительную историю.

– Месяц назад, – начал мистер Приксвелл, – в нашем музее открылась большая выставка, посвященная эпохе фараона Аменхета, основателя одной из самых интересных и загадочных египетских династий. Он жил и царствовал примерно за двадцать веков до Рождества Христова, то есть почти четыре тысячи лет назад…

Я услышала, что Холмс чуть хмыкнул: скорее всего, он ничего не знал ни о египетском фараоне Аменхете, ни о его славном правлении. Однако не потому, что был невежествен, нет, просто ему это было абсолютно неинтересно. Однажды при мне он сказал своему другу доктору Ватсону: «Мозг человека похож на чердак, где хранят самые разные вещи, и, если забивать его случайными предметами, то не останется места для по-настоящему нужных и важных. Я лично складываю в свой чердак только то, что нужно для моей деятельности – криминалистики, расследования преступлений, все же остальное меня совершенно не интересует».

Поэтому, имея глубочайшие познания в естественных науках, и прежде всего – в химии, физике, биологии, анатомии, физиологии, геологии, Шерлок совершенно не просвещен в истории, литературе, социологии, философии и искусстве. И даже в астрономии он, как ни странно, тоже весьма слаб: например, был удивлен, когда узнал, что Земля вращается вокруг Солнца. А не наоборот, как можно было бы подумать. Однако просто пожал плечами: «Ну и что? Какое имеет это отношение к моим расследованиям?»

Но я отвлеклась, вернемся к нашему повествованию.

– Основу нашей новой экспозиции, – продолжил рассказ директор Приксвелл, – составляет коллекция сэра Райли, известного любителя египетских древностей…

– Я слышал о нем, – негромко произнес Шерлок, – он ведь занимается потрошением древних могил, так? Говоря проще, нагло грабит их в поисках сокровищ?

– Сейчас это называется «археология», – вступил в разговор доктор Ватсон. – Недавно я видел в «Дейли газет» большую статью об этой египетской экспедиции. Сэр Райли вел раскопки в древнем Асуане, и ему неожиданно повезло: нашел абсолютно целую, не разграбленную царскую могилу, полную уникальных золотых украшений!

– Так и есть! – оживился директор Приксвелл. – Раскопки велись возле знаменитой пирамиды фараона Аменхета, одного из самых замечательных и могущественных правителей Древнего Египта. Внутрь сооружения попасть сэру Райли, к сожалению, не удалось, подземная часть давно затоплена, да и смысла в этом, если подумать, не было: царскую погребальную камеру разграбили еще три тысячи с лишним лет назад. Зато рядом с пирамидой он обнаружил могилы членов царской семьи, в том числе – и дочери фараона, прекрасной Нефед. Она в свое время тоже была царицей и правила довольно долго и успешно. Ее захоронение находится на дне глубокой вертикальной шахты, засыпанной доверху песком, потому и уцелело.

Песок из древней шахты вынули и внизу, на самом дне, обнаружили прекрасно сохранившуюся погребальную камеру, а в ней – великолепный саркофаг, к счастью, совершенно целый, не разбитый и не разграбленный. Внутри нашли мумию царицы Нефед и большое количество золотых украшений. Это открытие стало настоящей сенсацией! Находки имеют огромное значение для науки, не говоря уже об их художественной и материальной ценности! Золотые кольца, кулоны, серьги и браслеты с большими камнями… Кроме того, там были еще изящные статуэтки и красивейшие изделия из бронзы… В общем, много всего! После возвращения в Англию сэр Райли любезно согласился предоставить часть украшений для выставки в Британском музее. Экспозиция открылась примерно с месяц назад, и все было хорошо, пока…

– Пока сегодня ночью их не похитили, – произнес Шерлок Холмс.

И тут же пояснил – очевидно, заметив удивление на лице директора:

– Иначе бы вы не пришли ко мне с самого утра, верно?

– Да, – тяжело вздохнул мистер Приксвелл. – Вы абсолютно правы, сэр: произошло ужасное преступление! Ночью воры каким-то образом сумели проникнуть в Египетский зал музея и забрали самые ценные экспонаты из коллекции сэра Райли! Сегодня утром я, как всегда, еще до открытия пришел в зал, чтобы полюбоваться этими великолепными изделиями, и вдруг вижу: две витрины разбиты, внутри ничего нет. Это просто ужасно, мистер Холмс! Невосполнимая утрата для науки и страшный удар по репутации Британского музея! Я просто в отчаянии!

– У меня к вам два вопроса, – вежливо перебил директора Шерлок Холмс. – Первый: почему вы пришли ко мне, а не обратились сразу же в Скотленд-Ярд? И второй: кто и как охранял вашу экспозицию?

– Начну со второго, – ответил мистер Приксвелл. – Разумеется, мы прекрасно понимали, сколько стоят эти уникальные вещи, поэтому предприняли все меры, чтобы сберечь их. Окна в нашем Египетском зале забраны толстыми стальными решетками, выломать их практически невозможно, двери, а их две с каждой стороны, на ночь надежно запираются, ключи всегда находятся у меня. Вот они, можете сами убедиться, дубликатов нет. Я сам каждое утро открываю Египетский зал и запираю его после шести часов, когда заканчивается время осмотра. На втором этаже музея и внизу, у входа, постоянно дежурит охрана. Это вполне надежные люди, много лет прослужившие у нас, и мы им полностью доверяем. Но главная ставка нами была сделана все-таки не на людей и даже не на толстые решетки и прочные замки, а на современные технические средства – на новейшую электрическую сигнализацию. Специально для самых дорогих экспонатов мы заказали две витрины особой конструкции, при попытке взломать которые размыкается секретная электрическая цепь и включается сирена. И воет она очень громко, поверьте мне! Я не раз лично испытывал ее, и срабатывала она всегда исправно.

– Но эти витрины наверняка были закрыты сверху стеклом, – заметил Холмс, – а его легко разбить. И достать царские украшения…

– Правильно, стеклом, – согласился директор Приксвелл, – но разбить его не так-то просто, оно особой прочности, закаленное. Нас заверили в компании-изготовителе, что оно способно выдержать даже удар тяжелого молотка! Надо бить по нему очень сильно и долго, чтобы разбить на части, а это, как вы понимаете, шум. Случись подобное – и смотрители обязательно бы услышали и прибежали, но ничего не было! А если бы кто-то попытался вскрыть витрины отмычкой, то разомкнулась бы электрическая цепь и завыла сирена. Я в полном недоумении, сэр: как преступникам удалось без шума, совершенно по-тихому похитить наши экспонаты? Я был абсолютно уверен в их полной безопасности!

– Но витринное стекло, как я понимаю, – произнес Холмс, – все же разбили, а украшения вынесли. А ваша сирена не сработала.

– Да, и это весьма странно! – воскликнул директор Приксвелл.

– Надеюсь, царские драгоценности были застрахованы? – уточнил Холмс.

– Разумеется, – кивнул мистер Приксвелл, – но дело, как вы понимаете, не в деньгах, самое страшное – это удар по репутации Британского музея. Если о краже станет известно… Нам больше не станут давать такие ценные экспонаты, и мы не сможем проводить столь интересные выставки! Это, кстати, ответ на ваш первый вопрос, мистер Холмс, почему я пришел к вам, а не в Скотленд-Ярд. Ваша слава как частного сыщика мне хорошо известна, вот я и решил, что только вы сможете помочь мне, причем так, чтобы сохранить все в тайне. Я верю, что вы, с вашими выдающимися дедуктивными способностями…

– Благодарю вас, сэр, – учтиво произнес Шерлок. – Скажите, что вы предприняли после того, как обнаружили пропажу драгоценностей?

– Приказал убрать разбитые витрины из Египетского зала на лестницу и передвинуть на их место другие, – вздохнул директор Приксвелл, – чтобы посетители ни о чем не догадались. Пока, по крайней мере. Однако через два дня, в четверг, наш музей собирается посетить сам сэр Райли – он хочет показать свои сокровища друзьям, тоже увлекающимся поисками древностей. Вот я и прошу вас, мистер Холмс, нет, просто умоляю, помогите мне вернуть украденные вещи и спасти репутацию Британского музея! Она для меня дороже всего! Разумеется, ваши услуги будут полностью оплачены – из моих личных средств. Я ничего не пожалею, только бы вернуть сокровища царицы Нефед на место!

– Значит, – задумчиво заметил Шерлок, – преступник разбил не все витрины в зале и похитил не все драгоценности?

– Нет, только две из шести, – ответил Приксвелл, – но зато с самыми ценными экспонатами. Четыре витрины остались нетронутыми, хотя там тоже лежали весьма дорогие вещи. Преступник, очевидно, прекрасно знал, что именно следует брать…

– Или ему кто-то подсказал, – сказал Холмс. – Обычный лондонский вор в древнеегипетских украшениях не разбирается. Ладно, сэр, я берусь за ваше дело! Но прежде всего мне нужно осмотреть место преступления и поговорить со служителями – теми, кто охранял музей. Кроме того, я попрошу составить для меня список пропавших вещей с подробным их описанием.

– Мы можем поехать прямо сейчас! – с воодушевлением произнес директор Приксвелл. – Для посетителей Египетский зал откроется только в одиннадцать часов, и у нас еще есть время. И вы один, спокойно, без помех, осмотрите помещение, а я тем временем займусь составлением для вас списка похищенного…

Холмс поднялся с кресла и вышел на лестницу:

– Миссис Хадсон, я уезжаю по делам, буду завтракать позже.

– Хорошо, мистер Холмс, – отозвалась из кухни моя хозяйка, – я оставлю вам пару сэндвичей.

После этого Шерлок в сопровождении мистера Приксвелла спустился по лестнице и вышел в прихожую. Доктор Ватсон с ними не поехал – его ждали утренние визиты к пациентам. Я вылезла из своего укрытия, подошла к Шерлоку и негромко тявкнула, привлекая его внимание.

– Познакомьтесь, мистер Приксвелл, – представил меня Холмс, – такса Альма, в некотором роде – моя помощница. Тоже любит заниматься разными странными и запутанными делами… Хочешь поехать с нами? – обратился сыщик уже ко мне.

Я утвердительно гавкнула. Холмс нагнулся и взял меня на руки, я не возражала – так гораздо удобнее, чем морозить лапки и животик на утреннем холоде. Мы покинули нашу уютную квартиру и вышли на улицу. Шерлок махнул рукой, подзывая кеб, мы втроем погрузились в него и по зимнему, холодному Лондону, пахнущему каменным углем и дымом, отправились в Британский музей.