Отзывы на книги автора «Игорь Губерман»

Пусть я и знала, кто такой есть Игорь Губерман и чем он знаменит, но дальше этой самой общей информации я никогда не продвигалась (и особого желания не возникало). Но, когда в рамках ДП-21 появилась возможность узнать что-то большее, чем сборник "гариков" - я немедля устремилась (хотя и знал, что рискую). И знаете, не пожалела.
С Богом я общаюсь без нытья
и не причиняя беспокойства,
глупо на устройство бытия
жаловаться автору устройства.
В самом начале книги автор предупреждает, что читатель обратился не по адресу, если надеется найти в книге описания ужасов тюремной жизни и нравов, сетования на судьбу и прочий слезоразлив. И это действительно так: Губерман совершенно не собирается использовать беспроигрышный вариант "рассказа об одноногой собачке", ведя свои лагерные дневники (за что ему отдельное огромное человеческое спасибо!). Напротив, книга написана в виде или личных заметок, или в виде писем жене; но не тех писем, которые шли официально, проходя все положенные проверки и цензуру, а тех, которые отправлялись окольными путями и имели шанс донести до воли реальную картину. Это живое плавное повествование о том, что происходило как внутри автора, так и вокруг него, этакие своеобразные путевые зарисовки путешественника-первопроходца для того(тех), кому в этих местах побывать не довелось. Исходя из самой сути этих записок не стоит ждать от текста какой-то особенной "чернухи", смачных или пикантных подробностей, хотя, конечно, sapienti sat - нужно только вчитаться. И вот тут, как мне кажется, важную роль сыграла личность самого Губермана: та призма, через которую преломляется окружающее, прежде чем попасть на бумагу заметок и - в дальнейшем - к читателю. То, что можно подать так, что не захочется дальше жить, он умудряется показать так, что видно - жить, на самом деле, стоит и еще как.

"- Нет, сейчас никак нельзя быть пессимистом, - сказал Писатель. - Больно время безнадежное, сейчас нельзя".

Ведь Губерман пишет о вещах на самом деле неприглядных: это и состояние тюрем на пути к лагерю, и об отношении к заключенным как охраны, так и соседей по камере и бараку, о состоянии дел в лагере, об атмосфере безнадежности и общей незащищенности человека, сюда попавшего. О сложных, иррациональных обычаях внутри лагеря, о ритуалах, от которых зачастую зависит статус и как бы не сама жизнь человека. О том, как легко "попасть в непонятное", и что самое сложное - это отучиться в лагере делать кому-либо добро, за которое ты, в лучшем случае, ничего не получишь, а в худшем - огребешь по самое не балуйся...

"- Вообще я бы весь уголовный кодекс заменил одной статьей, чтобы судьи по ней давали от года до пятнадцати по своему усмотрению, а формулировка простейшая... Он замолчал, покуривая.
- Ну? - поторопили мы его.
- Неадекватная реакция на заботу партии и правительства, - сказал Бездельник."

Еще он пишет о людях. Наверное, больше всего и сквозь весь текст - он пишет о людях. О том, как лагерь меняет людей - зачастую кардинально, до самых базовых установок. Причем, меняет не только заключенных, но и людей, просто тут работающих: охрану, обслуживающий персонал. Как ведут себя люди, впервые попавшие в тюрьму и лагерь, и люди, выбравшие этот путь повторно. О том, как можно в лагере сломаться и как трудно оставаться собой прежним. О том, как ты сам внезапно понимаешь, что в тебе основное, а чем ты можешь попуститься. Это все тоже, знаете... отрезвляющее чтиво.
Вообще, по итогу прочтения, могу сказать так: это, возможно, и не Литература с истинно большой буквы, но почитать эту книгу стоит.

В русской культуре тюрьма занимает особое место. Эту тему затрагивал и Достоевский, и Шаламов, и Солженицын. Только что я прочитал ещё одну книгу, посвящённую тюремной тематике — "Записки вокруг барака" Игоря Мироновича Губермана. Книга прежде всего о том, как важно оставаться человеком в самых нечеловеческих условиях. Вся советская, а может и всякая другая, пенитенциарная система пропитана насилием. Как со стороны надзирателей, так и заключенных по отношению друг к другу. Побои, издевательства, доносы... Самая ужасная глава этой книги посвящена жизни лагерного дна. Впрочем, есть в данной книге место и юмору, и философским рассуждениям. Читая это произведение, я мысленно ставил себя на место главного героя и сам у себя спрашивал: "А выдержал бы я всё это ? Смог бы остаться человеком ?". Что мне особенно нравится в этой книге, так это скептическое отношение автора к житейским проблемам. Спасибо Игорю Мироновичу за прекрасное произведение. Всем рекомендую к прочтению.

В большинстве же тех, кого узнал я тут, — поражает ничтожество их, убогость и темнота, не преступники здесь сидят, а несчастные. Это полностью относится и к блатным — хозяевам и героям зоны, высшей касте в сложной лагерной иерархии.

И еще: пожалуй, только здесь начинаешь понимать настоящую, подлинную цену своим близким, и себе самому, конечно, своей жизни, и многому другому, о чем просто нету времени поразмыслить на воле. В этом смысле я очень счастлив, что судьба мне подарила это время. Ну, пока. Я опять тебе скоро напишу. Если все будет в порядке, конечно. Здесь нельзя предвидеть свое завтра.

"Ты мужик нех...вый" - и это самое главное в мужике. Быть личностью, держать слово, уважать себя и окружающих, не корчить из себя то, чем ты не являешься. Подробно и в исторических красках о главных личностных качествах, которые не перестанут цениться в любое время, при любом режиме

Одолев первые главы, я испытала острый приступ стыда от того, что никогда раньше и не знала, что Игорь Губерман — это не только автор занятных стишков и основоположник такого прекрасного поэтического направления как «гарики». Да, и по чесноку гарики я особо тоже не читала — так, перебрасывались в студенчестве с однокурсниками примерно как расхожими латинскими фразами. Что-то было просто на слуху — наряду с цитатами из старых советских фильмов. Я понятия не имела — что за человек такой: Игорь Губерман, и чем он особо примечателен.
Но поэт в России, безусловно, больше чем поэт, и это тот случай, когда фраза, как нельзя к месту. Игорь Губерман — тот выразитель русского еврейства, который в своем творчестве (во всяком случае том, с которым я теперь знакома!) дает концентрированное представление сразу о нескольких вещах: русском национальной характере, русско-еврейском национальном характере, а также обо всех мифах с ними связанных. А главное — он дает представление о сути и об особенностях такого явления как русский юмор.
Пару лет назад мне случилось побывать на лекции Анны Пармас , посвященной особенностям русской комедии. Общий вывод после лекции и обсуждения был таков: русская комедия — это всегда трагикомедия. Это всегда балансировка на грани между слезами и безудержным хохотом. Именно таковы лучшие образы русской комедии в кино и в литературе. И таков стиль мышления тех, кого можно назвать русскими юмористами.
Сам Губерман пишет почти в начале книги -

«Что наша жизнь — трагедия, известно каждому, поскольку каждый знает о неминуемом финале этой пьесы. Но что наша жизнь - еще и комедия, понимает и чувствует далеко не любой из ее участников. Мне повезло: я ощущаю об эти жанра. Но стенать, скулить и жаловаться — глупо, так как бесполезно и снижает, мягко говоря, высокую пожизненную трагедию человека до сопливой и слезливой мелодрамы. Да, к тому же — пошлой, ибо тысячами уст прослюнненной на все лады. А тот неоспоримый факт, что каждая такая личная трагедия включает в себя множество смешных эпиходов — свидетельство таланта нашего Творца — проходит почему мимо большинства высоколобых описателей. Лично меня (дефект душевного устройства) интересуют в жизни только эти эпизоды: я их замечаю, я про них расспрашиваю, мне от них тепло, светло и хорошо».

И уже после этих строк невозможно не покориться его слогу, его взгляду, его беззастенчивому юмору. Книга автобиографическая, и, если отвлечься и посмотреть со стороны, то от некоторых эпизодов по коже бегут мурашки. Точнее, могли бы побежать… Одна сцена допроса на Лубянке стоит многих седых волос. Однако Губерман делает все, что облечь даже самые мрачные страницы своей жизни в комедийный флер — и, ей-богу, ему это удается. Каким образом можно смешно рассказывать о несправедливом суде, впаявшем ему максимальный срок по пустяковому (мало того, что подложному обвинению!), о каторжных годах, лишениях, угрозах… с трудом укладывается в голове. Может, кто-то скажет, что и не надо об этом вот так — с легкостью, со стебом. Нужно идти проторенными солженицынскими и шаламовскими тропами, показывая изнанку рубища со следами крови и должным трагизмом. Может быть…. Тут, личный выбор каждого — какую степень серьезности выбирать в отношениях с жизнью. Мне лично гораздо ближе та, что сквозит, например, в фильмах Эльдара Рязанова, где его «Обетованные небеса» соединяют в себе все самое больное и страшное, что можно представить. Но при этом, пока смотришь, ты смеешься до колик, и плачешь не от грусти, а от нежности.
Очень похожее испытываешь и здесь, читая главу за главой… Губерман создает причудливую солянку, рассказывая обо всем, что приходит ему в голову — о своей жизни, о еврейском национальном характере, о десяти заповедях (имеет ли смысл хоть одна?) и прочее-прочее. Такое ощущение, что он просто открывал записную книжку в любую свободную минуту и строчил то, что приходило в голову.
И это, пожалуй, единственный минус, который я могу записать в характеристике этой книги. В силу ее сумбурности, ее сложно читать залпом. В ней нет единого сюжета, лишь — сюжет отдельных глав, и тот иногда весьма хаотичен. При этом, текст настолько насыщенный юмор, байками, историями, анекдотами, что даже по прочтению пары глав наступает пресыщение. Это одна из наиболее долгочитаемых мной книг. Ее приходиться принимать порционно — как некую микстуру для поднятия настроения. Посему я решила приобрести ее (а, может, и другие книги Губермана!) в бумаге и положить где-нибудь поближе к рабочему месту. Чтобы всегда можно было вовремя принять дозу освежающего трагикомизма.

Для ДП 2021 - команда "Тысячелетний баклан".

Интересные воспоминания о тюрьме. По качеству и информационной значимости текст можно сравнить с Колымскими рассказами Шаламова. Только тут действие происходит не в далекие ГУЛАГовские времена, а в последние десятилетия советской эпохи. Автор очень интересно описывает быт заключенных, их внутренние "понятия".

Больше всего я боюсь, конечно смерти. Не настолько сильно, но близко к тому - старости, беспомощности, тремора рук, слабости. Ещё больше - деменции. Я не самый спортивный человек, не самый правильно питающийся, я совершаю необдуманные поступки и рискую и здоровьем, и, бывает, жизнью. Поэтому есть вероятность в старости оказаться развалюхой, а хотелось бы всё-таки умереть старой.

Спасибо Губерману, что он показывает, что не так всё плохо!

Губерман - это юмор, мемуары, короткие смешные стихи "гарики". В этот раз на тему старости, ведь самому писателю сейчас 84 года, а на момент выпуска книги было, получается, 73. Хотелось бы подходить к старости так же, с шутками о мире вокруг и о старом, уже никуда не годящемся, самом себе, с кучей воспоминаний, историй, которыми он делится с читателем.

А у нас в посёлке Бородино перед перерывом на обед и перед окончанием рабочего дня у проходных всех предприятий стояла группка комсомолок-активисток, записывая тех, кто вышел за ворота раньше срока. Но они заступали на свой контрольный патриотический пост минут за пятнадцать до законного времени, а я-то убегал за полчаса или час, такое им и в голову не приходило. Благодаря этому я и дожил до старости, благодарно подумал я.

Книга читается быстро и легко, протекает как ненавязчивая беседа с отцом или дедом, но без наставлений, слушай себе, мечтай да впитывай. При этом автор не скрывает, что старость, как говорится, не радость, и честно упоминает, что не всегда всё так весело и гладко, бывает, что из тебя и песок сыплется. А грустные моменты разбавляются стишками-гариками:

А славно, зная наперёд,
что ждут людей гробы
и твой вот-вот уже черёд,
под водку есть грибы.

"Тонкое искусство старения" - это такое Тонкое искусство пофигизма Мэнсона, только для тех, у кого кризис среднего возраста. Или для тех, у кого его ещё нет - ну, чтобы прошло легче, наверное. Я не дожила ещё даже до так называемого "кризиса 30 лет", поэтому пока . С другой стороны, истории из жизни стариков и даже мемуары всегда лучше старческого брюзжания :)

Очередной сборник гариков от Игоря Мироновича Губермана. На этот раз они объединены одной большой темой - ощущением старости, не приближающейся, но уже вполне ощутимой. Впрочем, этот сюжет присутствовал и в предыдущих книгах... И, знаете, настроение не так просто уловить. Иногда создаётся впечатление, что Губерман как бы специально пытается убедить читателя, мол, старость, всё плохо, песок сыплется, хер не стоит и так далее, но при этом между строк читается вполне философское отношение к этому явлению: и чувство юмора, и даже некоторый оптимизм, тщательно скрываемый за сарказмом и скепсисом, по-прежнему при нём!
Однако есть за что и поругать Игоря Мироновича. Не очень сильно, правда, но всё же стоит. Не обошлась книжка без самоповторов, причём повторяется не только общее настроение и отдельные мысли, но и целые гарики. Поначалу я думал, что это мне только кажется, но затем наткнулся на свой любимый "Бывает, проснёшься как птица..." ещё из классических "Гариков на каждый день" и был весьма озадачен.
P.S. Когда читал книгу, мне внезапно стало любопытно: а как чтение Губермана пойдёт под хорошую выпивку с не менее хорошей закуской? Проверить это я не успел, но что-то подсказывает, что пойдёт хорошо...

"Я в четыре коротких строки
научился укладывать внятно
всё, что мне по уму и с руки
было в жизни текущей понятно",-

Так в " Послесловии" двухтомника "Гарики на все времена" Игорь Губерман объясняет лаконичность своих стихотворений.

Творчество Губермана иллюстрирует самые разные стороны действительности и отражает основные вехи биографии поэта. В соответствии с периодом и тематикой названы разделы двухтомника. Всего в двух книгах размещено чуть меньше семи тысяч стихотворений.

Здесь можно найти мысли о политике, тюремном заключении, свободе и демократии, особенностях русского менталитета. Автору, как водится, не чуждо ничто человеческое - язвительные строки о государственном строе перемежаются репликами о мужчинах и женщинах.

Именно в гендерных гариках, пожалуй, можно наблюдать, что не всегда автор и его лирический герой тождественны. Герой гариков образ, скорее всего, собирательный, поэтому он то цитирует древнегреческих философов, то разражается матерной частушкой. Строчки населены то дамами, то бабами, то совсем уж теми, о ком только непечатно.

Очень большое место в двухтомнике занимает еврейская тема. Здесь автор выступает то философом, то циником, то космополитом, то ярким представителем нации.

Двухтомник, несомненно, интересен. В четверостишиях Губермана можно встретить множество образов и заимствованных строк, известных по классике, но интерпретированных по-своему, что подчас переиначивает смысл первоисточника вплоть до противоположного.

Обилие материала является одновременно и достоинством, и недостатком издания. Сложно сразу воспринять такое количество самых разных мыслей. Зачастую один и тот же момент можно увидеть в разных вариантах, отличающихся только нюансами. Перестаешь улавливать соль той или иной реплики, поскольку они начинают сливаться в потоке.

Пожалуй, оптимально неторопливое чтение небольшими порциями или открытых наугад страниц.

Сборник - кладезь ироничных метких замечаний, многие из которых ушли в народ.

Замечательная книга. Пожалуй, самая серьезная и глубокая у Губермана, из прочитанных мной (а его я очень люблю, особенно прозу). Книга о художнике, литераторе, священнике, интеллигенте Николае Бруни, точнее, о поисках журналистом (точной копией Губермана, по его словам в послесловии) информации о Бруни. И из этих поисков получается не просто попытка нарисовать портрет Бруни, а и штрихи к портрету всей эпохи начала-середины 20 века: кружки литературы и искусства начала 20 века, революция, лагеря и не только.