Я вдруг почувствовал сегодня — и почернело небо синее, — как тяжела рука Господня, когда карает за уныние.
Всё-всё-всё, что здоровью противно, делал я под небесным покровом, но теперь я лечусь так активно, что умру совершенно здоровым.
Увы, всему на свете есть предел: облез фасад, и высохли стропила, в автобусе на девку поглядел, она мне молча место уступила.
Возвратом нежности маня, не искушай меня без нужды; всё, что осталось от меня, годится максимум для дружбы.
И понял я, что поздно или рано, и как бы ни остра и неподдельна, рубцуется в душе любая рана — особенно которая смертельна.
Чем ближе мы к земле и праху, тем умудрённей наш покой; где юность ломится с размаху, там старость пробует клюкой.
Жизнь становится дивной игрой сразу после того, как поймёшь, что ничем и ни в чём не герой и что выигрыш – в том, что живёшь.