Лишь перед смертью человек соображает, кончив путь, что слишком короток наш век, чтобы спешить куда-нибудь.
Та живость, в нас когда-то бывшая, ослабла в мимике и звуке: у стариков душа притихшая — она готовится к разлуке.
Всё мерзкое, больное и гнилое, что было, ощущалось и текло, — когда перемещается в былое, то помнится душевно и тепло.
Нет, судьба не лепится сама, много в ней и лично моего: смолоду не нажил я ума, а состарясь – выжил из него.