С успехами наук несообразно, а ноет – и попробуй заглуши — моя неоперабельная язва на дне несуществующей души
Хотя и сладостен азарт по сразу двум идти дорогам, нельзя одной колодой карт играть и с дьяволом, и с Богом.
Не могу эту жизнь продолжать, а порвать с ней – мучительно сложно; тяжелее всего уезжать нам оттуда, где жить невозможно.
Между слухов, сказок, мифов, просто лжи, легенд и мнений мы враждуем жарче скифов за несходство заблуждений
Когда-нибудь, впоследствии, потом, но даже в буквари поместят строчку, что сделанное скопом и гуртом расхлебывает каждый в одиночку.
Закрыв глаза, прижавши уши, считая жизнь за подаяние, мы перерыв, когда не душат, смакуем как благодеяние.
Забавен, однако, наш умственный путь: с упрямством, достойным быков, мы дыры в познании верой заткнуть пытаемся много веков.
Я жил на краю той эпохи великой, где как мы ни бились и как ни пытались, но только с душой, изощренно двуликой, мы выжить могли. И такими остались.
В Израиле, в родной живя среде, смотрю на целый мир я свысока; такой страны прекрасной нет нигде; но нету и у нас ее пока.