Когда-нибудь, впоследствии, потом, но даже в буквари поместят строчку,что сделанное скопом и гуртомрасхлебывает каждый в одиночку. * * *
Я боюсь, что там, где тьма клубиста, где пружины тайные и входы,массовый инстинкт самоубийства поит корни дерева свободы.
Я ни в чем на свете не нуждаюсь, не хочу ни почестей, ни славы;я своим покоем наслаждаюсь, нежным, как в раю после облавы.
В эту жизнь я пришел не затем, чтобы въехать в сенат на коне,я доволен сполна уже тем, что никто не завидует мне.
* * * За то, что смех во мне преобладаетнад разумом средь жизненных баталий,фортуна меня щедро награждает обратной стороной своих медалей
Во всем со всеми наравне, как капелька в росе,в одном лишь был иной, чем все, — я жить не мог в гавне.
Склонен до всего коснуться глазом разум неглубокий мой, но дошлый,разве что в политику ни разу я не влазил глубже, чем подошвой
На дереве своей генеалогии характер мой отыскивая в предках,догадываюсь грустно я, что многие качаются в петле на этих ветках.
Я не верю вранью отпетому о просвете во мраке мглистом.Я отчаялся. И поэтому стал отчаянным оптимистом
Живу, ни во что без остатка не веря, палю, не жалея, шальную свечу,молчу о находке, молчу о потере,а пуще всего о надежде молчу. * * *