Глядя, как играют дети, можно быть вполне спокойным, что вовек на белом свете не пройдут раздор и войны.
Если рвется глубокая связь, боль разрыва врачуется солью. Хорошо расставаться, смеясь — над собой, над разлукой, над болью.
Чтобы не дать угаснуть роду, нам Богом послана жена, а в баб чужих по ложке меду вливает хитрый сатана.
Я долго жил как холостяк, и быт мой был изрядно пуст, хотя имел один пустяк: свободы запах, цвет и вкус.
Мы делим время и наличность, мы делим водку, хлеб, ночлег, но чем отчетливее личность, тем одиноче человек.
Не могу эту жизнь продолжать, а порвать с ней – мучительно сложно; тяжелее всего уезжать нам оттуда, где жить невозможно.
В года растленья, лжи и страха узка дозволенная сфера: запретны шутки ниже паха и размышленья выше хера.
Всюду плачется загнанный муж на супружеский тяжкий обет, но любовь – это свет наших душ, а семья – это плата за свет.