– А если не будут? – спросил Лавронов.

Хитров вздохнул и театрально развёл руками.

– А если не будут, тогда одни проблемы. У нас как у Остапа Бендера: утром – деньги, вечером – стулья. И никак не наоборот. Вот смотрите… нужны пиломатериалы – без бруска не изготовить ни одну декорацию. Фанера, ДВП, ткань, краски, клей, фурнитура. Под честное слово всё это в магазинах не дают. Нынче все деньги требуют. Так что, как ни крути – стулья только вечером. Утром – деньги. Основа всех театральных декораций – брус. На брус набивается ДВП – вот тебе и колонна дворца, и хижина дяди Тома, и все прочие условности, только успевай раскрашивать. Кое-где и металл нужен, конечно, но это дорого, сейчас лучше обходиться деревом.

– Кто придумывает декорации? – спросил Лавронов. – Вы?..

– Боже упаси, – решительно открестился завпост. – На это есть художники.

– А художников я пригласил?.. – Директор внимательно просмотрел фамилии в своей записной книжке.

– Вы и не могли его пригласить, потому что он ещё в отпуске, – улыбнулся Хитров и серьёзно добавил: – Он у нас один остался. Художник. Главный. Очередной ушла в конце сезона. Так что вся нагрузка на него одного, бедолагу. – Хитров мужественно опустил вниз уголки губ и уверенно качнул головой: – Но он справится.

– Хорошо… Спасибо. – Директор поискал в записной книжке две последние должности. – Наши режиссёры…

– Дони Павел Вячеславович, – откликнулся главный. – Это я.

– Водорезов Иван Геннадьевич, – поднял руку очередной режиссёр.

– Наша задача, – ответил за обоих главный, – ставить спектакли. Конкретно моя – брать в постановку такие пьесы, которые смотрел бы зритель. Всё. Конечно, ещё много нюансов, но суть, и смысл в этом.

– Понятно… – Лавронов в раздумье кусал губы, собирая воедино в голове весь полученный объём новой информации. – Значит, нам нужны новые спектакли, которыми мы могли бы зарабатывать деньги?.. А денег на постановку спектаклей нет?.. Замкнутый круг. – Он обвёл взглядом присутствующих. – Предложения будут, товарищи?.. – И поправил себя. – Коллеги?..

Коллеги промолчали.

– Тогда давайте рассуждать так, – продолжал директор. – Надо выходить из положения своими силами. Скажу вам честно: назначая на должность, меня предупредили, что до Нового года деньги на постановки городом выделяться не будут. Это точно. После Нового года – неизвестно. А нам надо жить. Скажите мне… Алла Константиновна, что, прежде всего, нам желательно сделать до Нового года? Какие спектакли, имею в виду?.. Там… грустные, весёлые, ужастики? Я не знаю.

– Ну, ужастиков людям хватает и без театра, – серьёзно ответила главный администратор. – Зритель хочет комедий. Хоть в театре отвлечься от всего. От этих ужастиков. И сказки нужны новые. И на Новый год обязательно, и сейчас. Основной доход театра от детских спектаклей. Новогодняя неделя – половину сезона стоит.

Лавронов перевёл взгляд на главного режиссёра.

– Павел Вячеславович, в театре существует творческое планирование?.. Ну, что вы собираетесь ставить в этом сезоне?..

– Конечно. Планы есть, и они большие. Другое дело, как всё это реализовать в наших условиях?.. На открытие сезона нужен новый спектакль.

– Открытие когда?

– Это вам решать. Когда будет готова премьера.

– Ясно. – Лавронов в задумчивости почесал голову. – Тогда так: что планируется на открытие?

Главный режиссёр назвал одну из известных пьес А. Н. Островского.

– Фига себе, – тихо заметил завпост. – Это какие бабки впалим на костюмы. Спектакль-то костюмный. Или в джинсах будут играть?..

– Нет, не в джинсах, – с достоинством возразил главный режиссёр. – Спектакль будет решён традиционно.

Завпост даже присвистнул.

– Ну, Вячеславыч, ищи спонсора.

– А почему я должен искать? – всерьёз отнёсся к словам завпоста главный режиссёр. – У нас есть директор.

– А директору где взять такие бабульки?.. Если только квартиру продать.

– Я не знаю, это не моя работа.

– Погодите, погодите, – остановил их препирательство Лавронов. – Давайте дальше разбираться. – Он обратился к очередному режиссёру. – Иван Геннадьевич, у вас какие планы на текущий год?

– Планы театра – мои планы, – чуточку язвительно ответил Водорезов.

– Я понимаю, – оставался серьёзным Лавронов. – В смысле постановки.

– Какие утвердят.

– Комедию предложить можете?

– Партия скажет «надо», комсомол ответит «есть»!

– Какую-нибудь не очень затратную?

Водорезов пожал плечами:

– Если потребуется, найдём и такую.

– Та-ак… – Директор собрался с мыслями. – Уважаемые коллеги, как вы отнесётесь к следующему моему предложению?.. Значит, сейчас мы запускаем в производство комедию и одновременно с ней детскую сказку. Попробуем финансово вытянуть и то, и другое. Работаем до Нового года этими двумя новыми спектаклями и спектаклями вашего старого репертуара. К Новому году выпускаем зимнюю сказку, которой… Если я правильно понял, Новый год для театра, это…

– Сенокосная пора, – подсказала главный администратор. – Вы поняли правильно.

– Так вот, накосим, сколько сможем, – продолжал Лавронов. – А после Нового года уже будем заниматься костюмированным спектаклем. На него, думаю, уже накопим некоторую сумму. И закрытие сезона сделаем уже вашим спектаклем. – Вадим Валерьевич сделал вежливый кивок главному режиссёру. – Открываемся – вашим… – жест в сторону очередного, – а закроемся – вашим. А?..

По возникшей паузе Лавронов не совсем понял, как отнеслись профессионалы от театра к его предложению.

– Соломоново решение, – наконец ответил за всех присутствующих завпост.

– Значит, тогда утверждаем план на текущий сезон… – заговорил главный режиссёр. – В первой половине – две сказки и комедия, во второй – под занавес Островский. А ещё?..

– Пока не знаю. Предлагайте. Сделаем всё, на что хватит у театра денежных средств.

– Значит, на комедию деньги найдём? – оживился Водорезов.

– Пока не знаю, – осторожно ответил Лавронов. – Сначала нужно поговорить с главным бухгалтером.

– О-о, я знаю, что она скажет. Она скажет: в театре денег нет.

– В любом случае сначала нужно поговорить.

– У меня есть на примете комедия современная, – заинтересованно продолжал Водорезов. – Авторы Рацер и Константинов. Новая. Сегодняшняя. Забойная. Костюмы можно взять с подбора.

– С подбора, это как? – не понял Лавронов.

– Со списанных спектаклей, – пояснил очередной. – В костюмерном цехе. Костюмы-то, думаю, будут не проблема. Проблема – декорация.

– Декорация?.. – Лавронов задумался. – А что, такой же вариант нельзя провернуть со старыми декорациями?.. Я имею в виду, как с костюмами?.. Старые декорации есть?

– В принципе – да, – ответил Хитров. – Старья полно.

– А если?..

– Как вы это видите?

– Разобрать и снова собрать в новом порядке?.. А?..

– Не знаю, не пробовал.

Лавронов поднялся со своего кресла.

– Тогда мы с Александром Сергеевичем сейчас пройдём, посмотрим старые декорации, а вам, коллеги, … всем спасибо!

Хитров провёл Лавронова в холодный склад, где хранились объёмные декорации с уже списанных и готовившихся к списанию спектаклей. Бруска на этих старых декорациях было огромное количество.

– Что, если весь этот брус аккуратно освободить? – обратился новый директор к завпосту. – Ведь тут его столько – на любой спектакль хватит.

– В принципе… – задумался Хитров. – В принципе, это вариант. Для бедных, конечно, но вариант. Тем более, что мы и так небогатые. На один спектакль наскребём определённо… даже на сказку останется, однако… Надо с художником поговорить, чтобы он придумал такой вариант решения… эконом-вариант, так сказать.

– Да, да, Александр Сергеевич, я поговорю с художником, как только он выйдет из отпуска. – Лавронов помолчал и неуверенно взглянул на завпоста. – Вот… хочу спросить у вас… Я ничего не сказал такого?.. Лишнего, глупого, имею в виду?.. Вы всё же профессионалы, а я пока так.

Хитров дружески, даже несколько панибратски похлопал Лавронова по плечу.

– Вадим Валерьевич, в первый же день работы в театре вы сделали уже столько, сколько предыдущий директор делал за месяц. Это слишком резво, дорогой Вадим Валерьевич. Сначала ведь нужно поближе познакомиться, так сказать, выпить, поговорить. А потом уже то, что и так никуда не убежит.

Лавронов за шуточным тоном завпоста услышал серьёзное предложение.

– Н-нет, Александр Сергеевич, я на работе… как-то… нет.

– Хозяин – барин. Но… в театре не надо откалываться от коллектива. Могут не понять.

Они вышли из холодного склада в театральный двор и направились в здание театра.

– Александр Сергеевич, вы прямо тёзки с Пушкиным.

– Да и не только тёзки. Мы с ним во многом похожи. У нас общие интересы.

– Вы тоже стихи пишите?

– Нет. Баб люблю. И выпить.

Лавронов вежливо улыбнулся и промолчал.

– А вы женаты, Вадим Валерьевич? – Хитров пристально посмотрел на директора. – Или в свободном полёте?

Лавронов чуть смутился и не сразу ответил:

– На сегодняшний день – в полёте.

– О-о!.. – широко заулыбался Хитров. – Тогда вы попали на тот адрес. Здесь цветник. Есть садовнику работа. Есть где и что стричь. – Он опять дружески хлопнул директора по плечу. – А то несолидно, Валерьич, несолидно. Всё-таки такая должность – и без бабы?.. Нет – должность статусная. Обязывает.

* * *

Через несколько дней, когда труппа вышла из отпуска, весь коллектив театра собрали в зрительном зале.

Заведующая городским отделом культуры представила нового директора театра, Вадима Валерьевича Лавронова, и пожелала дружной и плодотворной совместной творческой работы. Сказала, что Вадим Валерьевич обладает замечательными личностными качествами, он принципиальный, ответственный, но при этом душевный, понимающий человек, способный как аргументированно отстоять свою точку зрения, так и идти, при необходимости, на компромисс. Не его вина, что предприятие, одним из руководителей которого он был прежде, обанкротилось и закрылось. Вадим Валерьевич прекрасный руководитель и лично она уверена, что у него с театром всё сложится и склеится. В этом у неё даже сомнений никаких нет.

Коллектив аплодисментами проводил на место завотделом культуры и поприветствовал нового директора.

Так Вадим Валерьевич Лавронов официально вступил в должность. Теперь ему было предоставлено исключительное право, как и всякому театральному директору, крутиться и вертеться волчком.

Лавронов сам внимательно прочитал пьесу, предложенную для постановки очередным режиссёром. С драматургией, как формой литературного творчества, он прежде никогда не сталкивался, поэтому в произведении, написанном в форме диалогов, откровенно говоря, мало что понял. Посоветовался с главным режиссёром и главным администратором, которых тоже попросил прочитать пьесу. Выслушал их мнение по поводу содержания, и общими усилиями, после небольшой дискуссии, пришли к заключению о принятии к постановке комедии Б. Рацера и В. Константинова «Продаётся жена». Заинтересованная сторона – очередной режиссёр – объяснил пока ещё только вникающему в специфику драматургии директору театра, что текст пьесы – это одно, а её сценическое воплощение – совсем другое. И то, что при прочтении, на первый взгляд, кажется не особенно смешным, а иногда даже и не особенно умным, на сцене, как правило, совершенно иначе воспринимается зрителем.

Лавронов поговорил с художником, объяснил ему экономическую ситуацию, предложив в художественном решении нового спектакля держаться режима жёсткой экономии. Главный художник просмотрел объём старых декораций, прикинул, что из этого можно взять и начал творить, исходя из малых возможностей…

На актрису Ольгу Вешневу новый директор обратил внимание сразу, ещё на собрании коллектива. Молодая, до тридцати, с красивым, кукольным лицом и стройной фигурой, облачённой не в джинсы и футболку, как прочие молодые актрисы, а в очаровательно простое и изящное летнее платье. Тонкая талия перетянута пояском. Свободно ниспадающие, до лопаток, густые волосы – очень приятного золотистого оттенка. Светлые внимательные глаза, изучающий взгляд которых Лавронов поймал на себе в минуту своего представления коллективу. Немного детское, беззащитное выражение лица. Всё её существо, как ему показалось на первый взгляд, окутывал ореол некой таинственности. В чём заключалась эта таинственность, сам Лавронов пока не понимал. А вообще её внешность чем-то напомнила Вадиму Валерьевичу далёкую и недоступную принцессу из чешской киносказки «Три орешка для Золушки» – сегодняшняя театральная принцесса была такой же очаровательной и загадочной.

Словом, новый директор, ещё достаточно молодой мужчина, пока просто обратил внимание на молодую актрису его театра. Это не грех – всегда кто-то на кого-то в коллективе обращает внимание: мужчины на женщин, женщины на мужчин. Необязательно при этом в омут с головой, хотя случаются и серьёзные романы, разбивающие сначала сердца, а, затем и семьи.

На несколько дней Вадим Валерьевич забыл о полученном первом впечатлении от молодой привлекательной женщины, закружившись в производственной карусели.

Лавронов разъезжал на своей личной машине по предприятиям города, беседовал с руководителями этих предприятий, искал спонсоров, которые милосердно подали бы копеечку театру. Но кто-то жил экономно, кто-то – прижимисто и лишней копеечки не имел. Или говорил, что не имел.

Спустя неделю после своего представления на коллективе, Лавронов во дворе театра, у служебного входа, встретился с Ольгой Вешневой, направлявшейся на утреннюю репетицию. Они поздоровались друг с другом: первой, соблюдая этикет, Вешнева. Лавронов почтительно наклонил голову и вежливо улыбнулся актрисе. За пару секунд обменявшихся взглядов Вадим Валерьевич успел рассмотреть в невзрослом выражении её лица – или это ему просто почудилось – на мгновение выдавшую себя женскую заинтересованность. По крайней мере, любопытство. Это заронило, независимо от его воли, искорку, которая с этого момента начала тлеть в мужской душе, ещё не разгораясь, но и не позволяя себе погаснуть. Мысленным взором Лавронов теперь часто видел её лицо, это его очаровательно-детское выражение, которое до того казалось ему милым и трогательным, что при каждом воспоминании о нём, у Вадима Валерьевича приятно замирало в груди. Он сам не заметил, как впал в зависимость и теперь уже думал об этой молодой женщине и на работе, и дома.

С заведующим постановочной частью Хитровым Александром Сергеевичем директору театра по долгу службы приходилось общаться по десяти раз на дню. А то и больше. Завпост и директор – самые спаянные служебными обязанностями работники театра. Один не может без другого. Как актёр и режиссёр. Директор подписывает завпосту бесконечные бумаги на приобретение не только крупных закупок, но и всякой мелочи, вроде гвоздей, шурупов, уголков, тросов, ниточек, верёвочек, тряпочек, скрепочек и прочего постановочного материала, необходимого для выпуска спектакля.

Коммуникабельный и непосредственный в общении Хитров как-то легко и незаметно перешёл с директором на «ты», предложив и руководителю обращаться к нему просто по имени. Но руководитель пока не спешил демократизировать служебные отношения, обращаясь к завпосту по имени-отчеству, чередуя «ты» и «вы».

– Вадим Валерьич, опять к тебе, – прикрыв дверь директорского кабинета, Хитров вошёл с очередной бумагой в руке. – Подпиши, сделай милость. Гвозди сотка. Четыре килограмма. Пока. Если не хватит, докупим.

Лавронов, просмотрев накладную, подписал.

– На открытие сезона пьянку делаем? – принимая из рук директора подписанную бумагу, спросил Хитров.

– В смысле? – не понял Лавронов.

Хитров снисходительно махнул рукой.

– Извини, я и забыл, что ты новенький, нуждаешься в просвещении. Открытие сезона, – начал объяснять он, – это всегда праздник и для зрителя, и для театра. Зритель в качестве презента получает новый спектакль, актёры и прочий театральный люд – банкет. Так сказать – за добрый почин. Чтобы сезон заскользил, как по маслу.

– Это… в ресторане? – насторожился Лавронов, сразу прикидывая в уме, во сколько театру влетит такое удовольствие.

– Зачем в ресторане?.. Здесь, в театре. Не отходя от кассы. Обычно накрываем столы у буфета, на первом этаже. Тут же музон, закусон и все прочие атрибуты праздника. Все довольны и счастливы. Просто и со вкусом.

– А без этого нельзя? – наивно спросил Лавронов.

– Нет, дорогой ты наш Вадим Валерьевич. Нельзя. Открытие и закрытие сезона – святое дело. Не смочить – грех. Бог не простит.

– Хорошо, – согласился Лавронов. – Надо так надо. Что потребуется от меня?

– На это мероприятие – только деньги. И всё.

– Сколько?

– Сколько не жалко. Плясать будем от суммы.

– Но у нас, Александр Сергеевич, сам знаешь, как с этим делом.

– Знаю. С этим делом сейчас у всех так. Но можно немного снять напряжённость вопроса.

– Каким образом?

– Алкоголь ставит театр, закуску приносят сами.

– А так можно?

– Сейчас можно ещё и не так.

– Тогда хорошо. Это уже проще.

Хитров, прищурившись, пристально посмотрел на Лавронова, потом улыбнулся ровным рядом крупных зубов, пожелтевших от времени и никотина.

– Ну что, Вадим Валерьевич, бабу-то какую-нибудь присмотрел себе в театре?

Этот простой вопрос заставил Лавронова вздрогнуть, он неловко усмехнулся, пряча свою растерянность, и не очень уверенно ответил:

– Н-нет. Пока нет.

– Ну и зря. Надо собирать ягоду, пока в малиннике. А то опоздаешь. У нас тут баб много. Артистки и не только. А?..

– Да я пока… – замялся Лавронов.

– Стесняться не надо. У нас дамы, как и везде. Много одиноких, а, значит, охочих. С кем сложнее договориться, с кем проще. Есть и такие: просто завожу к себе в кабинет и наклоняю на стол. Дальше – дело техники. В общем, договороспособные есть. Остальное зависит от того, кто и как будет договариваться.

Лавронов помолчал, потом осторожно, будто стесняясь, спросил:

– А серьёзные есть?.. Серьёзные женщины, я имею в виду?

– Есть и серьёзные, – с готовностью ответил Хитров. – Но такие меня не интересуют… А ты, Вадим Валерьевич, никак настраиваешься до сурьёза?.. Ну, как говорится: каждому – свою. Насчёт серьёзных баб смотри сам, а вот несерьёзных – гарантирую. Хочешь, по фамилии назову тех, кого не надо долго уговаривать?..

Первой реакцией Лавронова стал непроизвольный отрицательный жест, но получился он скомканным, вялым, и Хитров понял это полуотрицание как согласие. Назвал несколько фамилий – актрис и не актрис.

Вадим Валерьевич, чувствуя себя неудобно в слишком откровенном разговоре, всё же отметил, что фамилии Вешневой не прозвучало. И тогда он признался, просто самому себе, что именно желание услышать или не услышать её фамилию и стало причиной невнятного ответа на прямо поставленный Хитровым провокационный вопрос.

– Ну, вот так, Вадим Валерьевич, военную тайну я тебе выдал, а уж как воспользоваться ей, решает сам генерал. Без бабы-то тяжеловато, если, конечно, у тебя никого. Ну, ладно. – Завпост ещё раз взглянул на подписанную директором накладную. – Я полетел за хозтоваром.

Он вышел из кабинета, на ходу отпустив шуточку секретарше, что-то сосредоточенно печатавшей на машинке, чем заставил её поднять голову и мило улыбнуться.

Лавронов уселся на своё директорское кресло и задумался. Хитров прав, без женщины, действительно, тяжко, это ясно и без правоты Хитрова. Тяжко и в смысле мужском, и вообще. Так уж устроен человек: в любых обстоятельствах высматривает себе свою половинку.

Раненный женским предательством, Вадим Валерьевич, в свои сорок два ещё надеялся на встречу и по-юношески лелеял в душе наивные романтические мечтания. Хотя в таком возрасте, Вадим Валерьевич, нужно уже, конечно, быть реалистичнее.

Лавронов за пролетающие недели несколько раз видел Ольгу Вешневу, встречаясь с ней то во дворе театра, то на лестнице служебного входа, ведущей на второй этаж, в театральные гримёрные.