Посвящается моему отцу, контр-адмиралу Андрею Михайловичу Филиппову, командиру 1-й Севастопольской ордена НахимоваI-й степени бригады торпедных катеров Черноморского флота, а также всем катерникам 1-й бригады, геройски сражавшимся в суровые годы Великой Отечественной Войны…

Затравка

Мысль о необходимости написания книги о жизни отца пришла ко мне в мае 1990-го года, когда мы с женой были в отпуске, в военном санатории ВМФ СССР, в посёлке Песчаное, на западном берегу Крыма. Приехав на экскурсию в Севастополь, мы сразу направились в Военно-исторический музей Черноморского флота, предвкушая увидеть экспонаты, связанные с боевой деятельностью моего отца, Андрея Михайловича Филиппова, воевавшего с первого дня Великой Отечественной Войны на Чёрном море командиром 1-й бригады торпедных катеров (1-й БТКА), в то время капитана 1 ранга.

С 22 июня 1941 г. и до освобождения Севастополя в мае 1944 г. отец участвовал со своей бригадой во всех операциях по обороне, а потом и по освобождению Одессы, Севастополя, Новороссийска, Кавказа и Крыма. За выдающиеся боевые успехи бригада под его руководством заслужила наименование Севастопольской и стала орденоносной, получив на своё Знамя орден Нахимова I-й степени. После освобождения Севастополя, отец стал командиром Севастопольской Военно-морской базы (ВМБ) – Главной базы Черноморского Флота. В ноябре 1944 года отец получил звание контр-адмирала, став им в 35 лет. За время Великой Отечественной Войны отец был награждён флотоводческим орденом «Ушакова II-й степени», тремя орденами «Красного Знамени», орденом «Красной Звезды», медалями «За оборону Одессы», «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа», «За Победу над Германией». После войны он был награждён именным оружием от Министра Обороны Советского Союза, орденом «Ленина», четвёртым орденом «Красного Знамени», медалью «За боевые заслуги» и другими медалями, включая иностранные.

Мы с женой собирались также посмотреть, как размещены в витринах вещи отца, переданные моей мамой – Ниной Алексеевной Филипповой – сотруднику музея, приезжавшему в Ленинград осенью 1978 года: орден Ушакова II степени (№ 43) и курительная трубка, сделанная умелыми руками сослуживца-катерника Героя Советского Союза Константина Георгиевича Кочиева в подарок отцу.

В 1980 г., уже после ухода из жизни моей мамы, у нас побывал научный сотрудник другого музея – Героической обороны и освобождения Севастополя, приехавший в Ленинград с теми же целями. Посмотрев у него удостоверение сотрудника музея, я передал ему отцовский парадный мундир контр-адмирала и несколько фотографий, поставив подпись в соответствующем документе.

Каково же было наше разочарование, когда среди выставленных экспонатов Военно-исторического музея ЧФ мы не нашли ни одного, рассказывающего об отце, в том числе не было и ордена Ушакова, не было фотографий отца, а о боевом пути 1-й БТКА можно было узнать совсем немного. В тоже время действия 2-й БТКА и её командира капитана 2 ранга Виктора Трофимовича Проценко, переведённого на Черноморский Флот (ЧФ) с Тихоокеанского Флота (ТОФ) в конце апреля 1943 года, были представлены в большом объёме, с его фотографиями и фотографиями пяти Героев Советского Союза из 2-й бригады. Среди них были помещены «вперемешку» и семь Героев Советского Союза из 1-й БТКА, чьи фамилии и подвиги я знал из рассказов отца. Как же так? Ведь посетители музея могли подумать, что все Герои Советского Союза – катерники ЧФ – воевали исключительно во 2-й БТКА… Однако в 1-й БТКА на протяжении всей войны и катеров, и личного состава было всегда больше, чем во 2-й БТКА, на то она и называласьпервой, то-есть всегда была основой для выполнения боевых заданий командования ЧФ.

Обратившись с этими вопросами к сотруднице музея, я задал и другие: почему нет ни слова о первом – после освобождения города – командире Севастопольской ВМБ, моём отце, который поистине совершил подвиг, руководя воссозданием главной военно-морской базы ЧФ, разрушенной до основания? Почему на стендах почти нет информации о боевых делах первых командиров 2-й БТКА: капитанов 2 ранга Александра Александровича Мельникова и Сергея Степановича Савина, воевавших во главе 2-й бригады с начала войны до апреля 1943 года, то есть в самые страшные и трудные дни? И, наконец, где же переданные сотруднику музея вещи отца: орден и трубка? Возможно, вещи хранились в запасниках? На эти вопросы нам была представлена лишь информация об однофамильцах отца – участниках обороны Севастополя на суше, а относительно направленного в Ленинград сотрудника музея последовал категорический ответ:«Не направляли!» Ушли мы из музея с чувством чего-то неправильного, недостойного, даже постыдного…

Мы так расстроились, что в Музей героической обороны и освобождения Севастополя не пошли. А зря! Парадный мундир и фотографии отца бережно хранились в Музее все эти годы.

…

90-е годы прошлого века были связаны у большинства военных моряков с ощущением катастрофы, постигшей наш Военно-морской флот, и произошедшей по вине людей, стоявших тогда во главе нашей великой страны. В 1995 году я ушёл из ВМФ в звании капитана 1 ранга, хотя мог бы ещё служить не менее пяти лет, однако обида за Флот не позволила продолжить службу.

После ухода со службы я боролся за выживание своей семьи, занимаясь изготовлением чучел зверей и птиц на продажу, публикуя рассказы и статьи в журналах и газетах об охоте и охотничьих собаках, в том числе и в изданиях Российского масштаба. В 2011 году вышла из печати моя первая книга «Собачья душа», в 2017 – вторая книга «Полвека с английским сеттером», потом третья – про детские послевоенные годы, далее – о прекрасном времени курсантской учёбы в Высшем Военно-морском училище радиоэлектроники имени А.С. Попова… И как-то само собой получалось, что ни одна книга не обходилась без воспоминаний об отце, о его характере, о его действиях в разные периоды жизни и службы, о его охотах и бережном отношении к Природе, о семейных делах, о советах из его жизненного опыта, которыми он успел поделиться со мной. Меня интересовало, зачем он поступал в каких-то случаях так, а не иначе, почему разговаривал со мной в особой манере, в какой не разговаривал с другими людьми. Вспоминал я и 1964 год, когда он, находясь в госпитале и предчувствуя близкую кончину, старался передать мне как можно больше своих знаний, надеясь, что я хотя бы что-то запомню.

Собрав довольно большой объём материалов, я приступил к написанию первой части книги: о детских годах отца, о его учёбе в Военно-морском училище им. Фрунзе, о службе на Балтике, на Тихом океане, учёбе в Военно-морской академии. Над этой частью работалось легко и увлекательно.

Перешёл к части, посвящённой Великой Отечественной войне. Понимая, что этот период жизни отца – самый главный, я интересовался любой информацией о войне на Чёрном море. С давних времён в нашей семье хранился большой свёрток с письмами и фотографиями – семейный архив, начатый с переписки моей бабушки Марии Ивановны Ивановой (Колесовой) и моего деда Алексея Васильевича Иванова, с их первой встречи в дореволюционном Петрограде. В архиве меня больше всего интересовала переписка моих родителей во время Отечественной войны. Подробное изучение этих писем многое прояснило. Прорабатывая и другие материалы о войне – документы, архивы, приказы, мемуары участников – работа моя шла спокойно и уверенно, и мне казалось, что так и пойдёт до самого окончания книги.

Однако Судьбе было угодно, чтобы, просматривая послевоенную переписку родителей и их знакомых, я неожиданно наткнулся на письмо, датируемое 3 ноября 1977 года, от капитана 1 ранга в отставке Ивана Никифоровича Погорлюка моей матери Нине Алексеевне Филипповой. Иван Никифорович прошёл всю войну на Чёрном море в составе 1-й БТКА, начав службу командиром торпедного катера, и закончив войну начальником штаба дивизиона бригады в звании капитан-лейтенанта.

Письмо меня сначала просто «убило», а потом, при зрелом размышлении, дало окончательный толчок к написанию книги не только об отце, но и как можно полнее о героях-катерниках 1-й БТКА. Полный текст письма можно прочитать в Приложении II, в конце книги. Советую читателю сразу прочитать письмо, не откладывая на потом.

В письме Иван Никифорович сообщал о неблаговидных поступках, совершённых контр-адмиралом Виктором Трофимовичем Проценко в своих мемуарах, опубликованных в 1973 году, уже после смерти моего отца, и выражавшихся в присвоении заслуг катерников 1-й БТКА себе и своей 2-й бригаде.

Так, по мнению капитана 1 ранга И.Н. Погорлюка, контр-адмирал В.Т. Проценко в своей книге («Мгновение решает всё». М., Воениздат, 1973), описывая Новороссийскую десантную операцию,«…присвоил себе (2-й БТКА) наши 20 экипажей с личным составом и командирами, и можно разобрать, чьи это люди, только по номерам торпедных катеров, фамилиям командиров, краснофлотцев и старшин; для читателей же ясно, что все 30 экипажей – 2-й бригады».

Уже через день у меня в руках появилась книга В.Т. Проценко. Нашёл в тексте описание Новороссийской операции. Даже самое поверхностное прочтение дало мне возможность понять возмущение И.Н. Погорлюка: В.Т. Проценко, описывая в своих мемуарах бесспорно героические действия 2-й БТКА, не задумываясь, прибавлял к ним описание боевых действий катерников 1-й БТКА, не упоминая принадлежности катеров. В результате такого «словоблудия» у читателя могло (или должно было) сложиться мнение, что почти все боевые действия производила 2-я БТКА, а 1-й бригады как бы и не было вовсе, как не было участия в этом и командира 1-й БТКА капитана 1 ранга А.М. Филиппова. Но ведь даже подготовка к операции шла совместно двумя бригадами, при самом деятельном участии и руководстве обоих командиров бригад, их штабов, инженеров и всего личного состава катерников, что точно известно.

Иван Никифорович приводил в письме факты, что в Новороссийской операции от 1-й БТКА участвовало и катеров, и личного состава, значительно больше, чем от 2-й БТКА. На самом деле, так и было: в Новороссийской десантной операции всего принимал участие 31 катер: 4 артиллерийских и 27 торпедных (по другим источникам 32 катера). Из них катеров 1-й БТКА было 18 (или 19) единиц, 2-й БТКА – 13 единиц. Когда читатель дойдёт до описания Новороссийской операции, то увидит в этом разделе подробное распределение катеров обеих бригад по отрядам для выполнения планируемых боевых задач.

Далее слова Ивана Никифоровича, в которых так и слышится скепсис:«…16 сентября 1943 года Новороссийск взят, а в Приказе Верховного Главкома отмечается только 2-я бригада. Ура!»

Командовал высадкой десанта командир Новороссийской ВМБ контр-адмирал Георгий Никитич Холостяков, который и рекомендовал командующему ЧФ вице-адмиралу Льву Анатольевичу Владимирскому (временно сменившему вице-адмирала Филиппа Сергеевича Октябрьского) назначить командиром сводного отряда торпедных катеров командира 2-й БТКА капитана 2 ранга В.Т. Проценко, всего четыре месяца назад прибывшего с ТОФ с должности командира дивизиона, и почти не имевшего боевого опыта.

Прочитал я и мемуары Г.Н. Холостякова о Новороссийской операции («Вечный огонь». М., Воениздат, 1976 г. и второе издание «В боях за Крым и Новороссийск». М., «Вече», 2025 г.), в которых не только не обнаружил и намёка на фамилию отца, но и на 1-ю БТКА. Для Г.Н. Холостякова их просто не существовало… Георгий Никитич предпочитал рассказывать просто о«бригаде под командованием В.Т. Проценко». Повторю ещё раз, что подготовка этой серьёзной операции происходила двумя бригадами совместно, с привлечением командиров, штабов, инженеров, офицеров, старшин и краснофлотцев обеих бригад, и бесценный опыт воевавших с первых дней войны комбрига А.М. Филиппова и личного состава 1-й БТКА был в это время востребован на все 100%.

В письме Погорлюка прямо сказано, что«…тогда, в сентябре 1943 года, по вине Холостякова обокрали наше соединение, унизили».

При более внимательном прочтении мемуаров Г.Н. Холостякова я убедился, что, рассказывая и о других боевых операциях на ЧФ с участием торпедных катеров 1-й БТКА, он точно также «забывал» и бригаду, и её командира… Так, описывая события крупнейшей на ЧФ Керченско-Феодосийской десантной операции конца 1941 года, в которой отец командовал вторым эшелоном десанта с высадкой горно-стрелковой дивизии в порт Феодосию, и, получив при бомбёжке серьёзную контузию от взрывной волны серии авиабомб, остался в строю, Г.Н. Холостяков «ухитрился» совсем не упомянуть фамилию А.М. Филиппова.

Точно также «забыл» Холостяков комбрига 1-й БТКА и при Керченско-Эльтигенской десантной операции 1943 года, где Андрей Михайлович командовал торпедными катерами обеих бригад, прикрывая переход судов и кораблей с десантом, и высадку десанта.

А вот главком ВМФ СССР Николай Герасимович Кузнецов в своих мемуарах упоминал действия 1-й БТКА неоднократно, «не стесняясь» называть фамилию комбрига 1-й БТКА А.М. Филиппова. Вот, к примеру, его слова о Керченско-Эльтигенской операции:«Десантные отряды на переходе и в момент высадки прикрывал отряд из 12 торпедных катеров под командованием капитана 1-го ранга А.М. Филиппова»(«Курсом к победе». М., Вече, стр. 315).

Как видим, в памяти главкома боевые дела 1-й БТКА и её комбрига сохранились твёрдо, в отличие от «ослабевшей» памяти Г.Н. Холостякова и В.Т. Проценко.

Далее мне попались мемуары катерника Дмитрия Тимофеевича Пигарева, который сделал довольно интересный обзор действий советских катерников на всех воевавших флотах («На торпедных катерах», М., Воениздат, 1963 г.). Однако и в его мемуарах, при описании действий черноморских катерников, нет ни одной фотографии командира 1-й БТКА капитана 1 ранга А.М. Филиппова, а из всех успешных боевых действий 1-й БТКА под его руководством описана только постановка мин в Керченском проливе в 1943 г., зато фотографии В.Т. Проценко есть в двойном экземпляре, как в боевые годы, так и в мирные, а далее – всё тоже: читатель узнаёт, что почти все успешные ратные дела выполнены катерниками 2-й БТКА и комбригом Проценко…

Даже когда Д.Т. Пигарев на стр. 139 своих мемуаров всё же вспоминает:«1-я бригада торпедных катеров заслужила почётное наименование «Севастопольской». На древке её боевого знамениорден НахимоваII степени…», он – ошибочно или нет – понижает почётную награду, так как 1-я БТКА была награждена орденом Нахимова I степени. И это не мелочь. Такие ошибки недопустимы!

Далее, на стр. 142, Д.Т. Пигарев перечисляет:«Ответственные должности занимают ныне многие бывшие командиры соединений торпедных катеров. Вице-адмирал А.В. Кузьмин – начальник ВМУ. Вице-адмирал Г.Г. Олейник командует Каспийской флотилией. Контр-адмирал В.Т. Проценко работает в центральном аппарате Министерства обороны. Контр-адмирал Г.Д. Дьяченко – начальник кафедры одной из академий».