Раныд. Поединок сильных.

Раныд – это область, которую храм Света еще не исследовал. Это странное место, полное загадок. Как может Мар-ди находиться здесь в теле и в то же время присутствовать в храме Света? На чем он стоит, если единственная твердая поверхность – это зеленый хрусталь поля с воинами? Иногда диригенс чувствовал себя подвешенным в пустоте и терял ориентацию. Будь в чернильной тьме над полем звезды – было бы легче, он знал звездные карты тысяч миров и смог бы хотя бы приблизительно понять, где очутился. По крайней мере, не мучило бы ощущение, что ты в какой-то неведомой щели, из которой, возможно, нет выхода. Он старался не размышлять об этом. В любом случае, пока он не окончит поединок, вернуться он не сможет.

Мар-ди читал, что где-то в таком же загадочном месте существует Зал Истины – место во вселенной, где человек может получить ответы на все вопросы. Когда-то он мечтал попасть туда. Со временем, когда стал служить Свету, эта мечта поблекла и умерла. Ареопагит наставлял однажды: «Выбери верный путь и тогда вопросы и сомнения исчезнут сами собой». В справедливости этого утверждения он убедился на собственном опыте. Чем дольше он служил свету, тем меньше вопросов у него оставалось. Зал Истины нужен тем, кто еще не нашел свой путь. Пусть ищут, а он займется делом.

После первой битвы, когда черные рыцари поставили заслон его воинам, и он был уверен, что проиграет, он потерял много сил. Победа окрылила его, придала уверенность. Но как же он разочаровался, когда понял, что не сможет передохнуть ни минуты. Надо раскручивать зар и вести рыцарей вокруг поля.

Чтобы прийти в себя, повторил правила успеха: вера, спокойствие, зар. Однако когда волнение утихло, послышался смех. На этот раз Ланселот обратился к нему. Голос его прозвучал как раскаты грома. Невольно Мар-ди почувствовал себя как на Божьем суде:

– Кто ты такой? – вопросили его. Пока он решал, стоит ли разговаривать с Управителем, Ланселот ответил на вопрос. – Ты смертный человек. Такой же червяк как множество других. Неужели ты думаешь, что у тебя хватит силы сразиться со мной? С тем, кто не чувствует течения веков, не ощущает усталости, всегда начеку, чтобы противостоять врагу? Я нахожусь с тобой на поединке и одновременно контролирую всё в своем мире. А ты не можешь даже с собой справиться! Неужели ты, правда, надеешься выйти отсюда живым?

Мар-ди слушал управителя – и сердце его холодело: «Что я о себе возомнил? Ведь Ланселот не солгал, как же я не подумал об этом до поединка?»

Вместе с ужасом, накатывала слабость. Диригенс тряхнул головой: нельзя поддаваться наваждению – это будет выгодно Хозяину Флелана. Мар-ди может погибнуть? Что тут такого? Наставник диригенса – человек, благодаря которому Мар-ди служил в Храме – погиб на костре. Диригенс погибнет тут. И что? Достойная смерть. Главное, что его смерть не будет напрасной. Свет всё равно победит тьму. Найдутся те, кто закончит его дело и освободит Флелан.

– Ты думаешь, твой сумасшедший наставник вдохновит тебя на подвиги? – продолжал громыхать Ланселот. – Не обманывайся. В нем Света было еще меньше, чем во мне!

Эти слова неприятно задели. Ланселот утверждает, что в учителе была тьма? Да что управитель может знать о нем? Управитель, который никогда не видел Храма!

Сияние зара напомнило диригенсу о месте, где погибала любая тьма, о храме Света. Когда Мар-ди впервые попал туда, ему исполнилось двадцать четыре. В двадцать два он еще был минервалсом в мире Золотого Эрвина, то есть стоял на младшей ступени посвящения Храму. Когда минарсы – ученики Храма посещают какой-то мир, то в первую очередь вербуют послушников – посвященных младшего ранга, которых называют минервалсами. Если такой послушник проявит преданность, он может стать инсинуатом. Единицы из инсинуатов могли войти в храм Света. Один из десяти тысяч становился туралом – стражем храма. И ни разу Мар-ди не слышал, чтобы кого-то из сотворенных миров взяли в ученики, позволили стать минарсом. А вот он стал. Среди служителей Храма такой, как он, был единственный. Все остальные минарсы и диригенсы пришли из первосозданного мира.

Мар-ди отчетливо представил наставника – Бадиола-Джамала. Казалось, этот крепкий старик с неукротимым духом и обезоруживающей нежностью стоит рядом с ним и ободряюще улыбается. Он нашел его на Гоште, дал ему имя. Он дожил до седин, но так и не получил звание выше минарса. Учителю Мар-ди долгими ночами рассказывал без утайки о своей жизни, мечтах, желаниях и поражениях. Утром становилось стыдно: зачем рассказал? Что если Бадиол-Джамал передаст его слова выше и это навсегда лишит его возможности стать туралом? Но получилось наоборот. Именно его откровенность помогла в двадцать четыре года стать равным престарелому минарсу. Наставник в личной беседе поведал кое-что одному из диригенсов, тот доложил ареопагиту, и вот – молодой Мар-ди впервые ступает в храм Света. Серебристые лучи, исходящие от стен, перемешиваются с белыми лучами, льющимися с алтаря. Свет, пронзает насквозь. Впервые в сознании появилось недоумение: как люди, знающие Свет, могут выбирать тьму?

А ведь могут – и Ланселот тому свидетель. Мар-ди вновь ощутил его недовольство.

«Как ты все-таки выглядишь? – мысленно он будто бы тоже беседовал с противником, хотя так и не произнес вслух ни слова. – Меняешь внешность как ареопагит? Прикидываешься стариком или наоборот цветущим юношей? Воспитываешь детей и внуков, ублажаешь жену или семейному уюту предпочитаешь посещение борделей?» Он не получил ответа. Ланселот оставался таинственной фигурой, о которой никто ничего не знал. И поэтому они до сих пор не могли справиться с ним!

16 июня, около девяти утра, лагерь недалеко от Дверь-камня

Владислав вскочил. Ладонь машинально хлопнула по пустой кобуре. Лицо побелело от разочарования – без оружия он чувствовал себя как монашка без платья. Надо срочно добыть себе хоть что-нибудь…

Серый летел обратно, как кот от злобного пса. Влад недоуменно оглянулся на сотрапезников. Те наблюдали за происходящим, но с места вскакивать не спешили. Асуэл продолжал лениво пожевывать зеленую дольку незнакомого Владиславу плода. Почему такое спокойствие? Нет опасности или плевать на судьбу непонятного пришельца?

На краю леса, сразу вслед за берущим высокие ноты воришкой, показалась высокая фигура, закутанная в серый плащ. Воины отряда – и эльфы, и урукхаи – встали, но за оружие никто не хватался. Поднялись и военачальники, с которыми обедали люди. Вольф поднялся на лапах.

Сергей навострился проскочить мимо мента и мчаться дальше и дальше за горизонт, но тот подхватил его под локоть. На Влада уставились глаза со сжавшимися от ужаса до размеров точек зрачками.

– Таааам… там… Он… – зубы Серого плясали, так что говорить внятно он не мог.

Владислав на всякий случай затолкал его за широкие спины аборигенов. Пусть они первые разбираются. Потом и собой заслонил, чтобы воришка быстрее в себя пришел. Сработало. Серый справился с дрожью и зашептал горячо, чтобы другие не услышали:

– Я пошел… а тут с неба… Я даже не понял сначала… Мышенция летучая. Вот такенная, – он растянул руки, как рыбак, показывающий, какую акулу выловил. – Прямо передо мной. Под ноги. А потом человек встал. Может, лучше уйти? – он просительно взглянул на него. Влад не согласился:

– Успокойся. Видишь, никто не дергается? Они лучше нас знают, надо убегать или нет.

Человек шел по расположившемуся в лесу лагерю. Эльфы, урукхаи и вольфы почтительно ожидали, когда существо пройдет мимо, после этого садились.

– Подожди, вот вблизи его увидишь, посмотрю, что скажешь, – надулся Серый и спрятался за спину.

Мужчина приблизился, и Влад смог его рассмотреть. Первое, что пришло на ум: «Хороший бы баскетболист из него получился». Пришелец явно выше Влада на две головы. Лицо его сразу напомнило белокожего сержанта Бельского, который после первого же дневного дежурства летом становился красным как рак. Лысый как коленка череп бросал блики от солнца не хуже зеркала. Крючковатый нос казался горой между запавшими щеками. Губы – почти ниточки. Глаза, словно острые черные иглы, пронзали насквозь. «Мышенция» будто не только содержание кишок у всех проверила, но и состав крови оценила. Тело, закутанное в серый плащ, можно принять за ожившую лестницу – мяса на нем, будто совсем нет, одни кости. И походка какая-то странная. Он словно вообще не переставляет ног. Так и идет, весь сразу.

Когда плащ приблизился к военачальникам, Каон поприветствовал его.

– Пусть Саера не причинит тебе зла, Осшер.

– Доброй Саеры, Каон. Пригласишь ли ты меня в лагерь? Я принес весть. В этом нет угрозы для вас.

– Здесь каждый готов принять тебя, – ящер повел рукой, приглашая его к столу, хвост как-то мирно и согласно махнул из стороны в сторону.

Осшер заинтересованно взглянул на Влада, в лице которого читалась сдержанная настороженность.

– Может, не все, – поправился Каон. – Но не суди их. Они из чужого мира, и еще не знают тебя.

Пришелец опять бросил взгляд на Владислава. Из-за спины мента быстро выглянул Серый и тут же спрятался.

– Люди? – поинтересовался «баскетболист». – Это и есть те, что вышли из камня? Те, что вошли в храм Ланселота, пали к его ногам и вручили ему жизнь? И чья благая длань коснулась их? Это они? Да, я вижу. Это они.

В этот раз на мента и вора обернулись все. Владислав почувствовал себя неуютно. Что на него смотреть? Кроме пятен грязи ничего на нем нет. Он, конечно, пытался поддерживать одежду в чистоте, но без нормальной стирки это не так просто сделать.

Он с облегчением перевел дух, когда все вновь обратились к Осшеру. В натянутой тишине слышалось пение птиц и позвякивание доспехов. Наконец «плащ» пересек символическую черту и произнес стандартную формулу:

– Приглашение с благодарностью принято. Я, в свою очередь, клянусь, что не сотворю зла ни одному из присутствующих здесь, – на секунду умолк. – Если никто не замышляет зла против меня, либо моих друзей.

Затем он повернулся к Свирепому.

– Благодарю, что ты принял меня в стаю быстрый вождь. Клянусь не убивать, а защищать.

Вольф оскалился.

– Восемнадцатая по счету клятва. Осшер, ты клянешься мне восемнадцатый раз.

– Клятва лишней не бывает.

– Мы верим тебе.

Осшер обратился к Торасту.

– Хе, востен рдухау кластеназа. Врыхта гхез?

Урукхай ударил себя в грудь. Кожаный доспех отозвался глухо, будто ударили по доске.

– Что скажешь ты, Ут?

Хоббит поклонился.

– Доброго вестника рады видеть у любого костра. Друг моего повелителя – мой друг.

Осшер продвинулся еще на один шаг. Кивнул, будто уверял всех, что точно сдержит слово, и дальше уже пошел без задержек.

Он сел к накрытому покрывалу. Все, кроме людей, вытянулись в струнку.

– Вольно. Ха, ха, ха, – последнее он поизнес, чеканя каждое слово. – Не смущайтесь, я ненадолго. Одно крыло здесь, другое там.

– Ты с приказом? – Каон, как главный, разговаривал с Осшером.

– Да. Сэр Желна Орман узнал, что у вас гостят, – он ухмыльнулся, – двое существ, называющих себя людьми. Они как можно быстрее должны прибыть к нему. Ясно?

– Ясно.

Услышав это, Сергей тут же встал рядом с ментом. Потянулся мордочкой вперед. «Хоть за штаны его держи, чтобы не упал», – умилился Влад. Он иногда завидовал людям, так искренно выражающим эмоции. На него Жанна ругалась «чурбан бесчувственный». С детства он воспитывался под девизом: «Что бы ни творилось у тебя в душе – знать другим об этом необязательно». А может, если бы умел выпускать эмоции наружу, как Сергей, и жена бы не ушла…

– Сэр Желна назвал имена, – продолжал вещать Осшер. – Так как дело срочное и важное – Асуэл, Тораст, Ут и Свирепый, как лучшие, должны проследить, чтобы люди обязательно прибыли пред его светлые очи. Ясно?

– Ясно.

– Изберите быстрых вольфов для перемещения. Ясно?

– Ясно.

– Назначьте на свое место десятников, которые будут командовать отрядами, чтобы закончить операцию. Ясно?

– Ясно.

– Об остальном я поговорю с вновь избранными. Ясно?

– Ясно, – рикмас, эльф, орк и вольф исчезли, выполняя приказ.

Осшер безучастно смотрел в сторону, будто никого другого тут нет.

Серый подобрался ближе и постучал по плечу Ута.

– Кто это такой важный? – шепнул он с любопытством. – Все «ясно», да «ясно». И никогда не пасмурно. И Каон стоит навытяжку.

– Личный доверенный сэра Желны Ормана, – хоббит и не повернулся. – Он… в общем, он один из… высших. Единственный кто присоединился к нам.

– Не понял, из каких высших? Вампир что ли?

Уши Осшера дернулись. Лицо заострилось. Он воззрился на Сергея.

– Да, я вампир! – сощурился он. – Проклятая кровь этого мира.

Вор почувствовал, как холодок потек от лица к ногам, тело онемело. На этот раз он не мог ни двинуться, ни крикнуть. Паника затопила сердце: ведь его убьют среди бела дня и никто не заметит! Он и глаза скосить на Влада не мог, настолько оцепенел от взгляда вампира…

Влада от услышанного взяла оторопь. Эльфы, хоббиты, говорящие волки и даже пускай, урукхаи и ящерочеловек – всё это еще как-то укладывалось в сознании… Но вампир! Чудовищный кровосос, которого с таким почтением приняли. Спокойно ходящий среди солнечного дня. И что же он жрет? Свои его не боятся! Отдают врагов? Скармливают пленников? Не для этого ли им приказано явиться в замок? И кто интересно этот Орман, если ему служат вампиры? Может, и Желна Орман кушает свежее мясо молодых пленников? Кушает мясо, а кровь вампиру отдает?… Рейтинг сэра Ормана, едва начавший набирать очки, стремительно падал.

К Осшеру подошли трое и сообщили, что их поставили новыми десятниками. Эльф Эвуон, с черными как смоль волосами и светло-серыми, почти прозрачными глазами. Вольф Гибкий, немного уступал в росте Свирепому. Орка Гораста, зеленокожая женщина ничем не отличалась от других урукхайских женщин: те же светлые волосы, заплетенные в десять косичек. Владу почему-то казалось, что раз она лучшая, то на ней должны быть знаки, вроде погон или каких-нибудь амулетов, но он ничего подобного не заметил.

Вампир отвернулся.

Тело у Серого отпустило. Он судорожно вдохнул, вытер слезы. Взглянул на Влада:

– Ты… ты… – губы задрожали.

– Молчи, – неслышно приказал мент. – Выберемся как-нибудь.

Серый навострил уши, вслушиваясь в каждое слово, произнесенное Осшером.

– Эвуон, Гораста, Гибкий. Вы должны продолжить операцию, – вампир по-прежнему сидел, тонкую костлявую шею вытянул вверх. Еще немного, и он бы и сидя оказался вровень с оркой. – Перед вами стоят три задачи. Первая: если появятся еще люди, собирать их в лагере, а потом небольшими партиями по четыре-пять человек, отправлять в Орману. Ясно? – его заверили, что ясно. – Для этого к вам послезавтра прибудет дополнительный отряд из заставы у моря Кровь Ланселота, который будет сопровождать их. Ясно? – дождался кивка. – Вторая задача: внимательно следить за происходящим в лесу. Обо всем необычном докладывать незамедлительно. Ясно? Третья задача: если появится существо – человек или любое другое, не желающее прийти к Орману – сделать всё, чтобы уничтожить его. Ясно? – воины кивнули. Вампир встал. – Дело сделано и я удаляюсь. Мир Флелану!

– Мир Флелану, – эхом ответили присутствующие.

Вампир взвился в воздух и ударился оземь. Тело перекрутилось, раздался громкий хруст костей. Полы плаща взвились вверх и обрели жесткий каркас. Секунда и посреди лагеря взлетела огромная уродливая летучая мышь, ядовито коричневого цвета, с горящими желтым светом глазами, торчащими из пасти белыми клыками.

Сергей задрожал, но тут же уперся в крепкое плечо Влада. На душе немедленно полегчало. «Подумаешь! – успокоил себя он. – Я еще и не такое в ужастиках видел. От неожиданности напугался, да и всё. А мышенция красивая в чем-то. Какая мощь, какая энергия…» – он расплылся в улыбке.

Летучая мышь хлопнула крыльями – поток воздуха поднял пыль и листья – и свечой ушла в небо. Несколько мгновений темный крылатый силуэт красовался на фоне солнечного диска, затем исчез.

Владислав проводил ее взглядом. Мысли лихорадочно скакали, планы побега один за другим возникали и отбрасывались из-за невыполнимости. На их место становились три новых. Мент окинул взглядом суетившихся вокруг разумных существ. Может, это он чего-то не понимает? Может, и вправду этот вампир – душка и опасаться его не стоит? Или, наоборот, они с Сергеем единственные, кто может правильно оценить ситуацию? Что трудного – обмануть, убедить, что большое зло и подлость на самом деле лучший выход. Тем более Орман – маг. Вон фашисты людей пачками сжигали, и интеллигентные люди там работали и считали, что всё правильно, так и надо. Без всякой магии представления о добре и зле встали с ног на голову.

На них пока никто не обращал внимания. Влад повернулся к Серому:

– Мне кажется, нам надо уходить…