Глава вторая. Инесса.

Матвей подъехал к дому, открыл калитку, потом с трудом сдвинул две большие, потемневшие воротины и загнал машину во двор. Приткнулся еле-еле, пассажирской стороной почти прижавшись к поленнице дров. Лето, пока не должны пригодиться. Потом достал две сумки и потащил их в дом, где вход был со двора.

Дом оказался таким, каким его молодой художник и запомнил. Большой, с огромной летней верандой и печью посредине. Обычно в таких домах копилось много вещей, но на веранде стоял лишь круглый деревянный стол, стёсанный по краям, с деревянными, покрытыми морилкой стульями.

Стол был накрыт резной скатертью, слегка потёртой, покрытой тонким слоем пыли. Кажется, бабушка перед смертью пыталась кого-то пригласить в гости, но не успела. Стоял чайник уже с заплесневевшей заваркой, сушки, накрытые белым вафельным полотенцем, и электрический самовар.

Одна проблема точно оказалась решена. Электричество здесь было, значит, и связь должна быть. Осталось разобраться с водой, скважина. А вот скважины не оказалось - на маленькой кухонке стоял рукомойник и два пластиковых тазика, один под горячую воду, другой для ополаскивания. Так Матвей решил.

Внезапно в комнате за спиной заскрипела половица. Молодой художник вздрогнул и замер, а затем осторожно выглянул. Он пересмотрел в детстве ужастиков и нервно реагировал на любой непонятный звук. Но в комнате оказалось пусто, хоть звук и повторился. Сердце заколотилось, пульс застучал в голове отбойным молотком.

- Здесь никого нет, - тихо произнёс художник. - Просто старый дом. Он же рассохся, поэтому скрипит. И всё.

Скрип не повторился, зато что-то стукнуло в окно. Матвей почувствовал, что уже сходит с ума. Ветка берёзы, которая росла рядом с деревом, моталась на ветру и постукивала в окно. По телу прокатилась волна облегчения, и адреналин, что называется, схлынул, оставив после себя лишь дрожь в руках. Матвей попытался успокоиться

Он выглянул в окно, шторм, до того утихший, снова накрывал деревню. Сейчас важно запастись водой. Так, нужно успокоиться, речку он видел рядом. Что он из детства помнил? Воду откуда носили? Из речки или колодца? Из колодца. Колодец рядом, за домом, с цепью, намотанной на колоду. А из речки поливали огород, наверное. Там ещё подмостки были.

Вёдра нашлись на кухонке, на полу. Два добротных ведра из оцинкованного железа и даже штука такая, чтобы их на плече носить. Коромысло, вот, над вёдрами повисло. Детская загадка такая про радугу. Нечего откладывать, нужно быстро бежать, дождь начнётся, он останется без воды.

Матвей накинул дождевик, схватил вёдра и почти побежал, даже не закрыв калитку. Ветер уже набирал силу, поэтому, молодой художник боялся не успеть.

У колодца он оказался, когда небо уже потемнело, будто поздний вечер спустился. Он уже проклял себя сто раз за то, что по поводу жары ныл.

Первое ведро застучало по каменным стенкам колодца, опускаясь всё ниже и ниже. Поворотный ворот скользил в его руках быстро, с непривычки наддавая по рукам, когда Матвей упускал его. Подъём затянулся уже намного дольше. Ветер пытался вырвать ворот из рук, толкал художника в спину, в бок.

- Понесло тебя! - раздался злой крик рядом. - Не учил никто, что в такую погоду нужно за стенами сидеть!

Матвей от неожиданности выпустил ворот, и ведро бухнулось обратно в воду. Он обернулся и увидел босую девицу в расшитом сарафане. Была та девица с распущенными волосами, на голове - венок из жёстких стеблей, будто терновый обруч, который предназначен терзать.

- Ты…Ты кто? - он отшатнулся и чуть не упал.

- Маря в кожаном манто, - так же зло отозвалась девица. - Понаедут из города, за какую ручку хватать ворот не знают. Отошёл!

Она зло пихнула его и закрутила ручку ворота, поднимая ведро вверх. Потом проделала то же со вторым, поставила на землю, не расплескав ни капли.

- Живёшь где? - спросила она.

- Здесь. Вон дом, - указал он пальцем.

- Там же Анфиса…А-а-а - как только померла, сразу коршуны на наследство собрались?

- Она мне зачем-то дом оставила, - попытался оправдаться Матвей, фигура девушки на фоне апокалиптического неба и далёких всполохов молний выглядела жутко. - Мы с ней и не виделись пятнадцать лет.

- Матвей что ли? - прищурилась девица. - Пошли!

- Куда?

- Домой к тебе! Придурок! Вёдра в руки и бегом! Сейчас накроет гроза!

Упрашивать Матвея сто раз не пришлось. Он схватил два тяжеленных ведра в руки и с натугой побежал, расплёскивая воду на ходу. Его спутница с неодобрением посмотрела на это, но ничего не сказала. Хорошо, что на ручках оказались деревянные цилиндры, иначе бы вообще нести невозможно было.

Полыхало уже по всему небу, начался дождь, холодный и крупный. Незакрытую калитку швыряло взад-вперёд, норовя вырвать из креплений. Пока Матвей заходил в дом, девушка ухватила её, задвинула все засовы и тоже забежала следом.

Дальше она закрывала ставни, за ними - стеклянные створки. В доме стало разом темно, молодой художник включил фонарик на телефоне. В комнате нашлась заправленная керосиновая лампа, электричество не работало.

- Пронесло, - девица бесцеремонно уселась в кресло - качалку за столом в большой комнате. - А ты - придурок. Никогда в такую погоду не суйся на улицу.

- Обычный дождь, - как можно беспечнее ответил Матвей. - Что он мне сделает, намочит?

- Как у Анфисы такой внук вырос? - лицо девушки вдруг расслабилось, злоба ушла из взгляда. - Должен был знать, что сюда ехать никак нельзя.

- Да почему каждый второй меня сюда ехать отговаривает? Тебя хоть как зовут?

- Кличут Инессой, - она вдруг наклонилась вперёд к столу. - Никто меня не зовёт, боятся все.

За закрытыми ставнями полыхнула молния, огонёк в керосиновой лампе заколыхался, почти погаснув, а потом снова стал гореть ровно. Матвей шарахнулся, белки глаз заменила тьма. Красивые черты лица стали совсем белыми, восковыми. Будто сама бездна смотрела на него сейчас из этой тьмы.

- Аль не люба я тебе? - спросила с вызовом девушка и захохотала и сами небеса раскололись - настолько сильным оказался удар грома. Молодой художник потерял сознание.

Тьма. Люди привыкли к тому, что она дарит только ужас. Но ведь он трудился, его руки писали почти вслепую, выписывая красные узоры мандалы…

- Доброе утро, соня. Птахи встали, все поют - ну а ты как хладный труп. Ох уж эти городские жители.

Утро? Матвей открыл глаза, они слипались, будто он только заснул. Но ставни оказались распахнуты, в окна лился солнечный свет, а вчерашний ужас казался теперь ночным кошмаром.

Гостья осталась с ним ночью, молодой художник видел её лицо перед своим. Лицо ничуть не напоминало то, что настигло его ночью. Или во сне.

- Ты. Я тебя помню. Вчера… - Матвей поёжился, пытаясь выловить из памяти происшествие вчерашнего дня. - Ты другой была. Лицо как из воска, глаза...

- А ты как думаешь? - внезапно она преобразилась, стала будто выше, тень легла на её фигуру, черты снова преобразились. В голосе появилась сталь. - Какое у меня должно быть лицо, непутёвый хранитель? Румяное, как у молочницы? Думаешь, мне интересны страдания тюремщиков? Ты и твои…

Вдруг она запнулась, схватилась за голову, покачнулась. Тень исчезла, солнечный свет снова весело заиграл на стёклах шкафа.

- Ой. Я вчера тебя довела до дома. Ты так устал нести вёдра, что бросил всё хозяйство на девушку и заснул, - голос, полный издёвки, девушка закончила заплетать свои тёмные волосы в косу, - а уж мне пришлось тут наводить порядок. Знала бы, что вы все такие неженки, вместо животины бы мужика завела. Завтрак на столе. Мне пора Маню выгуливать.

Матвей застыл, слушая эти слова. Ещё секунду назад Инесса была похожа на что-то потустороннее, злое, вечное. А теперь, вроде как и обычная девчонка. Будто поменяли слайд в проекторе: резко, без всякого предупреждения. Мозг пытался воспринять это, но выходило очень плохо. Что это было? Игра? Она пытается его напугать? Или это действительно был…была кто-то другая.

- Маню? - спросил он, пытаясь сообразить, кого она имеет в виду. По спине тёк холодный пот, художника знобило. Он резко вдохнул и выдохнул, пытаясь унять сбитое дыхание.

- Ну да, Маню, - передразнила она, но потом объяснила. - Коза моя. Поешь, приходи на луг через речку. Там увидишь.

Она повязала ленту поверх косы, затянула пояс и, напевая песню, зашагала к двери. Матвей закрыл глаза. Затылок болел так, будто он из недельного загула вернулся. Болели глаза, шум в голове оглушал.

Завтрак. Поесть и правда бы не мешало. Голод отзывался в желудке ноющей болью. Когда он ел в последний раз? Вчера? Вечером он приехал, сходил к колодцу, встретил эту странную девушку. Имя у неё хотя бы как?

Столик на веранде оказался прибран, вместо грязной и заплесневевшей посуды теперь была тарелка с выпечкой, остывающий, но ещё вполне горячий самовар, маленький чайник с заваркой и две чашки. Похоже, гостья рассчитывала на завтрак вместе с ним, но не дождалась.

Нет, то, что ему приснилось, оно приснилось. Такого в жизни не бывает. Девчонка нормальная, только слишком на язык остра. Козу выгуливала, вон. А он под впечатлениями от дурацких предупреждений всякой ерунды напридумывал.

Пироги оказались просто волшебными. Когда только она их успела приготовить? Матвей даже не успевал чай подливать. И в итоге набил живот так, что двинуться с места тяжело оказалось.

Потом в окне веранды показалось лицо. Дед, вчера у которого он дорогу спрашивал.

- Жив, хозяин? - спросил он, сняв серую кепку и вытирая покрасневшую лысину. - Гроза вчера не на шутку разгулялась. Молния сарай у Семён Сергеича запалила. Вот и проверяю.

- Да вроде, - Матвей поднялся. - За водой пытался сходить, а там…

- Ты б поостерёгся в такую грозу в следующий раз, - перебил его дед. - Ладно, пойду остальных проверять. Заходи, если что.

Старик махнул рукой и заковылял дальше. Вообще, хороший человек, раз так переживает за жителей. Молодому человеку хотелось уже сходить на луг, поболтать с Инессой, может, она согласится попозировать. Красивая, чертовка. Но вообще, нужно было распаковать вещи и осмотреть дом.

Кроме мебели, личных вещей у бабушки не оказалось. То ли вывезла уже вездесущая тётушка Лариса, то ли в её характере превалировал минимализм — полное освобождение от хлама в жизни, как проповедовал один из знакомых Матвея. Чем меньше вещей копил при жизни, тем лучше окажется мир вокруг.

Впрочем, кое-что всё же нашлось. Маленький люк в потолке над кроватью, который оказался закрыт на висячий замок. Ключа, конечно же не оказалось. Зато нашёлся молоток в машине — и, немного помедлив, для самоуспокоения сбил замок в несколько ударов.

Забравшись на кровать, он дёрнул на себя ручку. Дверца распахнулась легко, открывая тёмное, покрытое паутиной нутро.

- Что там у нас? - молодой человек привстал на кровати, расчистил паутину руками и с трудом вытащил на белый свет содержимое тайника.

И зачем это прятать от других? Представляет ценность? Очень может быть. Надо будет смотаться в город и оценить стоимость. Матвей положил находку на кровать, залез в рюкзак и достал переносную колонку, к которой подключил радио.

Нужно было пройтись по всем углам. Если бабка спрятала эту раритетную прялку, значит, могла и ещё что-то схоронить от чужих глаз. На поживу покупателям молодой художник оставлять эти ценности не хотел.

-...сегодня в столице снова ожидается аномальная жара. Что это? Глобальное потепление играет злую шутку с жителями или природа просто даёт возможность позагорать и расслабиться у городских фонтанов? Обо всём наш эксперт, руководитель отдела метеорологических прогнозов Петерко Андрей Александрович. Здравствуйте, Андрей Александрович…