Глава вторая. Правочная

Артём, библиотека. Место и время неизвестно.

Открытая книга лежала перед Артёмом, но он не мог себя заставить сделать хотя бы одну пометку. Молодой человек отложил карандаш, взял чашку с кофе и сделал глоток. Он поперхнулся, кофе оказался совсем горячим.

Библиотекарь подождала, когда он откашляется, и подняла бровь.

– Если ты закончил, – продолжила она, нетерпеливым жестом поправив очки, – можем продолжить. Первоначальные правки делаются карандашом, чтобы в случае проблем можно было исправить. Если есть такая возможность.

– Проблем? – Артём взял карандаш со стола и всмотрелся в строки.

То, что происходило в книге, выглядело жутко. Нет, он и сам иногда ради смеха писал шутки для коллег. Одной из них была распространённая шутка “Баг”, когда посреди рабочего процесса экран гас и на нём самопроизвольно печатались красного цвета алгоритмы. Артём приходил, с важным видом кивал, подтверждая, что на носителе опасный вирус.

Потом вставлял флешку, проводил пару видимых мудрёных манипуляций и всё возвращалось на круги свои. Нет, там был экран и алгоритмы, а здесь что? Это же книга, обычная бумажная книга. И вот в ней сейчас слово за словом появлялись предложения, возникая, будто те самые красные алгоритмы.

Но здесь всё было не в шутку. Рядом не сидели бородатые шутники с ноутами, и в книге не было и намека на сенсорные панели, на которых запускался код. Перед глазами лежала самая настоящая книга в зелёной обложке.

– Правки делаются, чтобы определить первоначальный путь развития событий. Человек сам выбирает, в каком направлении ему двигаться. Но если не будет подсказок и знаков, он потеряется в хитросплетениях собственного разума. Разрешаю тебе в качестве тренировки писать так, как тебе хочется.

– А что писать? – спросил Артём.

Книга сейчас повествовала о том, как девушка Алёна сидит на мягком, обтянутом виниловой кожей диванчике и пытается продумать сюжет для очередной книги. Фантазия сегодня у неё работала плохо. Вчера с подругами они отмечали в караоке день рождения, и сегодня голова болела. Сильно болела.

Алёна смотрела непонимающим взглядом в экран ноутбука, покрасневшие глаза перескакивали со строчки на строчку. Стыд и позор. Надо же было так расслабиться. Теперь она вообще не сможет смотреть в глаза никому. Хотелось пить, но вставать было очень лень. Невозможно встать, когда так плохо. Ох…

– Что бы ты сделал, если бы человеку было плохо? – спросила Ласа Асхиор, при этом отведя глаза от Артёма в сторону окна, где около огромных пальм танцевали две маленькие девчонки.

– Ну… – молодой человек пожал плечами. – Наверное бы помог.

– Напиши, – указала на книгу библиотекарь, снова строго посмотрев в его сторону. – То, как бы ты хотел помочь.

Артём взял неподъёмный карандаш в руку и приблизил к странице. Книга видимо сопротивлялась, он почти физически ощущал её противодействие. Он зачеркнул слова “Стыд и позор”, почти удерживая свою руку второй рукой. А потом добавил “Стакан воды”.

Строки полыхнули белым, весь текст исчез, а потом буквы начали заново свой бег.

Алёна смотрела непонимающим взглядом в экран ноутбука, покрасневшие глаза перескакивали со строчки на строчку. Хорошо же вчера посидели. Нужно бы когда-нибудь повторить. Но голова болит. Ох.

Стакан с холодной водой на столике перед диваном Алёна увидела через пару минут.

– Это как? – удивилась она, точно понимая, что гранёных стаканов дома отродясь не держала.

Но взяла стакан, осмотрелась, будто подозревая, что пришла домой не одна. Принюхалась к жидкости, а потом в несколько глотков выпила и с чувством ахнула. Вода оказалась холодной и сразу потушила пожар внутри.

Жить стало легче, но захотелось спать. Но сегодня кровь из носу пришлось бы сдавать текст, поэтому она нехотя поднялась и побрела в ванную.

– Такого не бывает, – Артём помотал головой, ощущая неправильность ситуации. И это точно не сон, он прекрасно чувствовал, как подсохла одежда. И даже ботинки. Непреодолимо тянуло их снять, но это грозило бы, наверное, скандалом со стороны библиотекаря.

– Обычный алгоритм, – устало произнесла библиотекарь и медленно откинулась на спинку кресла. – Ты же умеешь писать поведения программ. Так почему то же самое нельзя написать для человека?

– Ну… – молодой программист запнулся, в чём-то она действительно права, но не во всём. Где программы под фирму, которые нужны для кликов пользователями, а где – человеческая судьба.

– Попробуй ещё, – указала на книгу Ласа.

Потом подумала, поднялась и вышла в библиотечный зал, но у арки остановилась и сказала.

– Я сейчас вернусь. У меня есть подозрение, что ты можешь простудиться.

Артём снова посмотрел в книгу. Он совершенно не представлял, как живут одинокие девушки, и вот сейчас молодой программист будто подсматривал за чужой жизнью. Что-то запретное виделось в этом. Что-то совсем иррациональное.

Тёплая ванна, в которой Алёна провалялась почти час, дала возможность отдохнуть. Девушке удалось очень продуктивно вздремнуть. Минеральная соль для ванн из магазина немного помогла выгнать тяжёлое состояние из организма. Алёна решила, что любое движение будет продуктивным. Главное – рабочий процесс и желание жить.

Артём зачитался настолько, что пропустил появление библиотекаря. Она так же степенно села в кресло, открыла книгу и черкнула что-то карандашом, появившимся из того же кармана, прямо на странице.

Молодой человек даже подскочил. Рубашка, джинсы и ботинки моментом высохли, приятной теплотой ложась на мокрое тело.

– Что… что это? – он растерянно смотрел на Ласу.

– Что, что. Ты же хотел высохнуть. Прошу, может, править легче будет,  – библиотекарь захлопнула книгу и показала Артёму обложку. На ней красовались строгие узоры, а посередине виднелась надпись “Артём. Настоящее”.

На молодого программиста сейчас и смотреть-то было жалко. Он разевал рот, как рыба, выброшенная на берег, силился что-то сказать, но удавалось только хватать ртом воздух. Ласа покачала головой, снова открыла книгу и черкнула пару слов.

Артёма тут же отпустило. Удивление и страх перед происходящим никуда не делись, но он стал воспринимать всё намного проще. Он сразу понял, что делала женщина, и что делал он сам.

– Значит… Значит и я… Там, – он указал на зелёную книгу. – Я… там. Этого быть не может. Такого не бывает.

– Вот пластинку заело, – Ласа выпрямилась в кресле и положила книгу на стол. – Где не может быть? В мире, который ты знаешь? Хочешь сейчас туда вернуться?

Внутренняя истерика вдруг остановилась. Артём категорически не хотел возвращаться туда, где проходила его жизнь. Нет, она не казалась ему плохой, он любил свой быт, работу, родителей, с которыми встречался каждые выходные. Всё протекало в том ритме, который он организовал. Или нет? Вот ведь дурость, он не мог вспомнить, как отец выглядел.

Вот только в том мире не было волшебства, к которому он стремился. Который искал в играх и фентезийных книгах. Здесь же каждый уголок дышал парадоксом и нелогичностью. Кто бы что ни говорил, но сходить с ума даже иногда полезно. А может, это всего лишь сон?

– Что есть сон, Артём? – взгляд Ласы затуманился, будто библиотекарь что-то вспомнила. – Реализация мечт и страхов существа. Переорганизация жизни.  Даже камни иногда видят сны. Если видят в этом надобность. Готов работать дальше?

– Да, Ласа Ас..хи.

– Называй просто Ласа СамТам или Ласа. Можешь, Скульд, это моя девичья фамилия, – ответила серьёзно библиотекарь.

Она снова встала, взяла в руки книгу с надписью “Артём. Настоящее”. – Сегодняшний день существа “Алёна” разрешаю взять для тренировки. Пусть время для неё чуть замедлится, чтобы ты успевал вникать в её мысли.

– Простите, Ласа СамТам, – Артём потёр лицо, будто проверяя, на месте ли оно. – А вам это для чего? Ну, вы тратите время на меня больше, чем вы бы сделали сами.

Библиотекарь застыла с книгой, будто вопрос застал её врасплох. Потом она рассмеялась, смеялась она, кстати, совсем приятно и заразительно. Артём совсем растерялся, не понимая, сказал ли он что-то смешное или глупое. Он будто бы на секунду увидел, как её тело отрастило ещё четыре руки, но наваждение почти сразу исчезло.

– Оставь книгу пока и выйди со мной, – она элегантным жестом пригласила его в зал, – я покажу.

Артём повиновался. Где-то внутри он уже знал ответ, но пока память не могла подобрать нужные слова. Зал всё так же жил своей жизнью, но молодой человек вдруг понял, что не рассматривал его внимательно.

Всё так же светили шары под потолком, из окон вырывался солнечный свет. Странно смотрели на него даже книги.

Всё же на один момент молодой программист всё же не успел обратить внимания. Часть книг будто оказалась повреждена, не физически… Пришла неуместная мысль о параметре прозрачности на пятьдесят процентов.

Полупрозрачные книги всё так же стояли на своих местах, снизу и сверху лежали обычные книги. Взять их всё равно в руки не выходило. Будто за воздух хватался, дурацкое ощущение, когда рука в книгу проваливается и не может взять.

– Почему так? – спросил Артём, понимая, что именно это хотела показать ему Ласа. – Что не так с книгами?

– Всё не так, – как-то неуверенно отозвалась библиотекарь, демонстративно поправляя и без того сидящий пиджак. – Библиотека в этом времени умирает.  Люди перестали стремиться к знаниям. Те знания, которые люди получают из книг, отрицательно влияют на их судьбу. Пришлось целый отдел “Схожих судеб” открывать.

Артём не удивился, на самом деле, он и сам часто наблюдал за окружающими. В них не было жизни. Нет, снаружи она ещё была. Люди ходили вместе с ним на работу, ели в обед, ездили на праздники отдыхать, быт, дни рождения.

На той стороне библиотеки что-то зазвенело и послышался грохот, Ласа с неудовольствием цокнула.

– Возвращайся в правочный зал, – кинула она ему на ходу, быстро зашагала в сторону, и уже издалека добавила. – Или домой, если хочешь. Мне всё равно. Скоро всему придёт конец, если он сможет добраться до нашего убежища. Где же этот старый обормот?

Грохот повторился, потом снова что-то лязгнуло так, что вся библиотека содрогнулась, а стёкла наверху задрожали. Артём оглянулся на зал правочной, потом на входную дверь. Грохот звучал всё ближе, будто огромное чудовище крушило полки и всё вокруг, не обращая внимания на то, что это, на секундочку, библиотека.

Потом его взгляд упал на книгу, которую библиотекарь уронила на пол. “Артём. Настоящее”. Молодой человек её поднял и живо кинулся в правочный зал. Потом схватил карандаш, открыл книгу…

Железная длань правосудия пыталась пробиться к нарушителю спокойствия. Никогда смертные не заходили так далеко в своих странствиях. Вернуть всё туда…

Карандаш приблизился к строкам, а Артём почти физически ощутил, как на его плечи ложится груз. Оставалось совсем немного, всего пара миллиметров, но страница продолжала сопротивляться. Он не представлял, что творится, но он чувствовал, что то, что идёт по библиотеке, идёт за ним. Неотвратимо, будто сама смерть.