Смотри. В небе большая светлая луна. О чём она говорит? О том, что настала ночь и солнце, нещадно сжигавшее всё живое, что ещё не адаптировалось к его излучению, уже ушло с горизонта. Плутоний, профессор говорил про чистый плутоний, про то, что натворили предки. Луна, какая луна, день же!
– Семён, очнись, шлюз! – кто-то потряс аспиранта за плечо и тот с непониманием осмотрелся вокруг. Шлюз, какой шлюз? Точно! Угораздило же его оказаться в дурацком положении.
– Спасибо, мистер Тобиас, – Семён быстро надел шлем и пощелкал по датчикам, те иногда барахлили и показывали всё, что угодно, но не уровень кислорода, затем надел “Consiliumgloves”, стандартный набор перчаток к костюму.
Те прильнули к манжетам и затянулись без проблем. Снаряжение у аспиранта было старым, но профессор поспособствовал, чтобы ему дали лучшее, что было на тот момент. Военный комитет, для него работали все службы разом, чтобы должным образом можно было служить и защищать простых людей от опасностей нападения. Интересно вот только было, от кого. Фанатики с нижних уровней появились, потому что людей разбили на касты, и уж точно недовольство их сдерживать нужно было не оружием полуавтоматического типа.
Тобиас Зорго был водителем данного механизма всю свою жизнь. Не раз они с Семёном встречались на приёме в разных секторах. Водитель – очень старый и весьма добродушный человек, немного рассеянный, но с этой работой справлялся лучше любого другого. Да и если честно не было особенно желающих идти работать на подвесной монорельс. Боялись, что радиация и отрава в воздухе превратит любого проводника в больную развалину, несмотря на любую химическую защиту.
Аспирант вернулся мыслями к профессору. Иногда Семёну казалось, что он очень важен для Андрея Афанасьевича. Из всех аспирантов, с которыми профессор общался, остался только он один. Из десятка положенных лаборатории младших научных сотрудников, Андрей Афанасьевич оставил только его одного – Семёна, у него были большие планы на молодого человека. Сам профессор был уже почтенного возраста и пытался всеми силами вырастить себе достойную замену.
Зашипели, образуя герметичную связку, оконные механизмы поезда, и те сдвинулись, плотно прилегая к оконным проемам, не давая воздуху извне попасть вовнутрь. Дальше, уже в шлюзе, началась обработка самой каретки защитным покрытием. Здесь рельсы под машиной заканчивались, и дальше поезд с вагонами двигался по мощной железной шпале, к которой был подвешен сверху. Потом раздался звук сирены и створки шлюза уже с другой стороны начали открываться, открывая их транспорт заражённым пустошам.
Через оконные проёмы было почти ничего не видно, но Семён совершенно не сожалел об этом. В секциях, которых они жили, и в лаборатории стояли импровизированные окна. И вот через них был виден отравленный мир, населённый животными, которых лаборатории восстановления адаптировали для жизни во внешней ядовитой среде. А вот материал для восстановления видов животных присылали они с Андреем Афанасьевичем. На них трудилась целая бригада разведчиков, вкупе с большим количеством копателей. Те отправлялись в далёкие рейды и возвращались через недели или месяцы с образцами для исследования.
Кстати, об образцах, нужно было думать. Когда копатели от их коллег нашли первый икс много лет назад, Лаборатория – 18 заявила, что вот – первое послание от предков, первое настоящее письмо из прошлого. Тогда в сети Консилиума появились первые записи о роботах, похожих на людей. Кибернетические механизмы, существующие и как люди и как механизированные роботы. Радиация или обработка от неё повредили кожные покровы и в руки научному сообществу попал уже объект, который имел весьма неприглядный вид.
Подключение к процессору «Объекта Х» ничего не дало. Нет, там были загружены стандартные данные о тактике, военных операциях. Но о личности «Объекта Х» ничего выяснить не удалось, как и о его создании и навыках. И как раз перед рассмотрением на Консилиуме данной находки, кто – то из Лаборатории – 18 запустил процессор киборга. Что там дальше происходило – неизвестно. Известно было только то, что прибыла защитная команда из оборонного комитета, много стреляли, кто-то был ранен. Лаборатории хорошо изолированы, поэтому вызвать бы заранее помощь никто бы не смог. Военные вмешались только тогда, когда один из учёных смог с ними связаться.
Киборг очнулся и решив, что он на враждебной территории, решил уничтожить биологические цели, угрожающие его «командованию». Все аспиранты и учёные погибли, но один из профессоров, незадолго до своей гибели, успел поднять тревогу и вызвал военных из комитета Консилиума. Те прибыли почти мгновенно, у них в Научном Секторе был свой аванпост, но спасти никого не успели. Единственное, что оставалось, уничтожить материал. Позднее, когда учёные работали с находками, уже были осторожнее, но всё же прецедент был создан.
Вагон сильно тряхнуло. Ветра такие сильные, что крушили мачты связи, а уж маленький поезд на ниточке рельс сверху, казалось было никак не устоит перед ними. Но держался крепко. Как же долго они разрабатывали эту защиту вагонетки, не могли они позаботиться об обзоре? Как будто в ловушке каждый раз посреди враждебного мира. Вагон тряхнуло ещё раз, сильнее, начиналась болтанка, ветер усиливался.
Семён осмотрелся. Кроме него, никто не рвался паниковать. Все сидели молча, кто – то читал новости с напульсника, кто – то дремал. Так чего он разнервничался, первый раз что – ли? Или тут что – то другое? Кстати, а куда подевался Джозеф? Они вдвоем ехали, вроде бы.
Надо отвлечься. Это не первый раз, когда юноша паниковал в замкнутом пространстве. Вроде всё как всегда и каждый раз страшно. Семён снял рюкзак из-за спины и достал заметки, попытался прочитать хоть строчку, но стекло шлема запотевало быстрее, чем он его успевал протирать его, плюс болтанка усиливалась, и он совсем терял нить рассуждений на бумаге.
– Всем быть наготове! – раздался из динамиков голос Тобиаса Зорго. – Идёт радиоактивная буря, похоже нас зацепит. Держитесь крепче, все, кто не зафиксирован ремнями, время – это сделать. Закрываю щиты, часть пути проведёте в темноте.
Дальше последовала стандартная процедура, через которую Семён неоднократно проходил. Бури были частым явлением. По сути своей – просто очень сильный ветер, но он приносил с собой сполохи радиационного фона. Материал, которым обрабатывали вагоны не был панацеей, и вагоны при опасности обрастали сверху защитными щитами. Темнота накрыла вагон. Семён прошептал про себя формулу, которой его обучили в школе – «Тьма – порог света, она защищает и укрывает. Тьма и свет идут бок о бок и на каждой стороне некого бояться кроме самого себя.» Он повторил это ещё раз и ещё раз, в груди шевельнулся противный холодок. Что – то было не так.
Темнота отозвалась лязгом. Какая – то плохо прикрученная железка стучала и стучала, когда вагонетка раскачивалась. Он протёр стекло шлема, что же так плохо видно? Лязг всё ближе и ближе. Он резко обернулся и заорал от ужаса. Прямо на него из неоткуда вывалился горящий человек. Комбинезон военного покроя горел на том, пожирая ткань и разъедая плоть как кислотой. В нос ударила вонь палёного мяса. Человек вцепился в Семёна так сильно, что уронил того на пол.
– Помоги мне, – сипел человек, пытаясь добраться до лица юноши. – Помоги мне…
Семён орал так громко, что сам едва не оглох. Страх парализовал юношу, он пытался столкнуть горящее тело, которое повисло на нём мертвым грузом. Огонь обжигал, несмотря на то, что костюм был жаро- и огнестойким.
– Помоги… – человек кашлянул и на стекло шлема попал сгусток крови. – Помоги, Абрахам.
Семён почувствовал, как теряет сознание, в глазах потемнело, и горящий человек вдруг пропал из вида, как вдруг кто – то подхватил его за плечи и подняв, сразу же усадил на сиденье.
– Ты как, парень? – мужской голос пробивался через пелену страха. – Эй…Семён, верно? Ты из лабораторных секций?
Семён разлепил глаза, попытался что – то сказать, но не мог. Связки болели и отказывались подчиняться.
– Сейчас, – мужчина включил фонарь на шлеме, и аспирант зажмурился. – Я Кирк, электрик, начальник ремонтной бригады по совместительству. Я с нижних ярусов под Лабораториями 15 – 20. Мы не сильно знакомы, ездим с одной станции. Ты как?
– Нормально, – просипел Семён, хотелось снять шлем и выбросить к чертовой матери. – Спасибо, Кирк.
– Точно в порядке? – спросил мужчина, в шлеме старого образца и в тяжёлом костюме, он выглядел, как водолаз на старых картинках. – Ты тут напугал здорово народ.
– Я..я не знаю, что это было. Здесь был горящий человек, – Семён с ужасом вспомнил, что с ним произошло. – Он…он ещё здесь?
– Парень, с тобой точно всё в порядке? – спросил Кирк. – Здесь не было никого. Ты упал, начал кричать, я тебя поднял.
– Как? – Семён включил сдвоенные фонари на шлеме и посветил вниз, под ноги. Грязный, затоптанный пол со следами старой химобработки, пара потерянных листов, но на этом всё. Никаких следов горящего трупа, который так напугал его.
Буря закончилась, и Тобиас, сжалившись над пассажирами, снял защиту. Остаток пути они путешествовали при свете луны. Кирк пересел к Семёну и остаток пути просто болтал, стараясь отвлечь аспиранта от мрачных мыслей. Юноша был благодарен, происшествие было ужасным, возможно профессор завтра сможет ему помочь и объяснить, что случилось. С другой стороны, возможно, не стоило этого делать, потому что он мог спровоцировать о себе плохое мнение.
– Говорят, что наш жилой сектор, в котором мы все обитаем, построил Шторм, – Кирк продолжал трепаться, даже не обращая внимания, слушает его Семён или нет. – Поработал так сказать на славу.
Семён заинтересовался. Он столько лет прожил здесь, но историю секторов к своему стыду совсем не знал.
– Шторм? Ветер? – спросил он.
– Да нет, это название отряда, который работал на постройке секторов. Говорят, что люди выжили именно в таких секторах, которые были построены ещё до великой войны. Шторм, это аббревиатура. Как там говорится – «Шесть тел очень работоспособных и мощных», – Кирк раскатисто захохотал и совсем тихо добавил. – Что означает, неизвестно, просто в тоннелях между секторами гравировка на трубах и ящиках.
– Под секторами есть тоннели? – задал ещё один вопрос Семён, он слышал слухи, но об этом достоверно никто из его окружения не знал.
– Вообще – это закрытая информация, парень, – сказал вдруг Кирк. – Но ты болтуном не выглядишь, вроде как. Ты это, забудь, вообще, что я тебе сказал. Мало – ли комитет докопается, нас с тобой в одной спецовке в пустошь выбросят.
Семён хотел ещё спросить о туннелях, чтобы не молчать, но мужчина замолчал и отвернулся, показывая, что разговор закончен. Правда хватило его ненадолго, и уже через пару минут он снова что – то рассказывал байки с работы. Аспирант вежливо кивал головой, а в голове вертелась только одна мысль – «что же со мной произошло»?
– Мы подъезжаем, – привычно уже пробасила колонка в вагоне. – Конечная станция. На станции буду по расписанию ещё два часа, затем обратно. Тех, кому на смену – предупредите, пожалуйста, опоздавших и просто ленивых ждать не буду. Хорошего вам вечера и плодотворного отдыха.
Снова рёв ворот шлюза. Семён пару лет назад предлагал вместо огромного затвора сузить входной шлюз до размеров «поезда», плюс минус пару метров в поперечнике. Сейчас же шлюз ведет за собой огромный перерасход энергии, который можно было бы пустить на нужды жилого массива. Его не выслушали, даже вмешательство профессора не помогло. Правление Консилиума было весьма консервативным в этом плане, для модернизации нужны были большие средства и материалы, которых вечно не хватало даже на ремонт самых нужных помещений.
– Кирк. – Семён дождался, когда электрик остановит очередной рассказ и решил спросить. – Здания, в которых мы живём и работаем, тоже построил «Шторм»?
– Я думаю, что… – голос Кирка утонул в рёве закрывающихся створ шлюза. – Я бы не здесь работал, если бы знал точно.
– Извини, если вопросы задаю не слишком корректные, – сказал аспирант. – Не хочу, чтобы у тебя проблемы на работе были.
– Ничего, – улыбнулся Кирк. – Ты заходи в гости. Я в оранжевой секции в 56 блоке, ячейка 23. Кода доступа нет. У нас частые авралы, поэтому отменили, чтобы не загружать лишней информацией головы. Жена у меня на ферме работает, поэтому продукты из первых рук, не тот второсорт, которым на нижних секторах торгуют.
– Я зайду, обязательно зайду, Кирк, – искренне пообещал Семён. – Спасибо тебе ещё раз.
Дверь вагона открылась, люди без спешки стали собираться и выходить на светлый перрон. Семён чуть задержался, пропуская остальных. Дома его никто не ждал, поэтому можно было расслабиться и пройтись по красной секции. Кирк проводил его ещё немного, попрощался у следующего перехода, а потом потерялся из виду.
До ячейки было ещё топать и топать, он даже на поворот к секции ещё даже не вышел. А ещё бы продуктов купить, есть хотелось ужасно, а ещё совершенно не хотелось оставаться сейчас одному. Может на рынок? Это нужно к лифту через всю линию топать. Он было сделал пару шагов, как вдруг вспомнил, что обещал профессору зайти и предупредить Юлю, что Андрей Афанасьевич вернётся нескоро. Семён вдруг ощутил подъем настроения – Юля девушка хозяйственная, и накормит и нескоро отпустит. Домой он вернётся поздно, поэтому…Ах чёрт, Джозеф, он ему пообещал, что в 7 часов встретит. Тогда надо всё делать быстро.
Семён побежал в сторону профессорской линии, уворачиваясь от встречного движения, крепко сжав лямки рюкзака. Людей было много, подходил транспорт из других секторов, кое – где видны были встречающие. Семён сбавил темп и продвигался теперь спокойным шагом, не хотел сбить кого – нибудь случаем. Появились первые автоматические перевозчики, нужно было только забить адрес, и они по тоннелям под секциями доставляли в нужное место. Правда, это выходило совершенно недешёвое удовольствие. Целых сто кредитов за одну поездку. Некоторые такую сумму только за месяц могли заработать, поэтому пользовались данным транспортом в пределах Секторов неохотно.
Семён проверил кредиты на счёте – 1250, он откладывал деньги на новые вещи, рюкзак, ещё на анализатор событий, но пока не копилось никак. Надо было платить за ячейку, в которую бесперебойно подавали горячую воду для обогрева и мытья, холодную воду, электричество, сигнал связи, который включал в себя общественный канал новостей, отдельный канал с номером для голосовой связи и сеть для того, чтобы использовать услугу чата и игр.
Но сейчас он чувствовал, что нужно было торопиться, да и очень хотелось хотя бы раз в жизни покататься на перевозчике. Семён подошёл к свободной машинке, ввёл данные сектора и приложил напульсник к зелёному считывателю идентификатора. Машинка прогудела и купол, закрывающий пассажирское сиденье, открылся. Юноша залез вовнутрь, после этого машина закрыла купол и стала уходить под пол. Включились фонари, и машинка быстро заскользила по железному тоннелю вперёд, поворачивая в нужных местах. Через несколько минут всё закончилось. Перевозчик вынырнул из тоннеля на поверхность и открыл купол.
Семён выбрался из машинки, оставил запрос на повторную поездку и подошёл к охранной системе. Так как он здесь не жил, приходилось каждый раз повторять одну и ту же процедуру. Юноша подумал, что сделает слепок с идентификационной карты профессора. Постоянно ходить и подвергаться издевательствам этой машины было невыносимо.
– Код доступа, – дребезжащим голосом произнес терминал.
– Один – три – два – пять – восемь, – чётко ответил аспирант.
– Цель посещения секции. Объект посещения в секции, – так же уныло – дребезжаще произнес терминал.
– Цель посещения – общение. Объект – Юля Лапина.
– Объект найден. Открытие секции после подтверждения объектом. Соединяю. Приятного вам общения, – терминал замолчал и сразу же после этого раздались гудки.
– Да, да, кто это? – девичий голос звучал громко и жизнерадостно, Семён почувствовал, как у него ёкнуло где – то в груди. Юля всегда производила на него впечатление, он каждый раз терялся в её присутствии.
– Это я. Семён Воронов.
– Я тебя узнала, погоди, я сейчас открою дверь.
– Не надо, я просто хотел предупредить, что Андрей Афанасьевич задержится сегодня в лаборатории. У меня сегодня очень много дел, если вы не против, я бы завтра забежал. У меня завтра выходной.
– Как хорошо! – воскликнула девушка. – Я буду очень тебя ждать. Только обязательно заходи.
– Конечно, Юля! – связь пиликнула и отключилась. Он улыбнулся самому себе и снова полез в машинку – перевозчик. Дальше по списку был рынок, расположенный гораздо ниже. Машинка снова понеслась по тоннелям, пересекая бесконечные перекрестки и повороты и подошла к большому переходу. Здесь был переход на нижние уровни, как Семён подумал, потому как они успели пропустить несколько машин, которые двигались вниз. Вскоре и машинка с Семёном внутри уже мчалась вниз на своеобразном эскалаторе. Юноша достал заметки и решил пока почитать.
Трудовой комитет следил за тем, чтобы люди не перерабатывали на своих рабочих местах, чтобы люди вовремя сменялись, если кто – то попадался, значит он не щадил себя и подвергал опасности остальных. А это значило, что человека ждали санкции разного вида, от штрафов до переселения на нижние уровни. С одной стороны, это было хорошо, с другой же – работа как у Семёна подразумевала глубокое исследование материала, поэтому это было как минимум плохо. Каждый день приходилось вникать в предмет исследования заново.
Однако дома или по ходу движения думать над рабочими моментами было не запрещено и перед тем, как утром отправиться на работу, Семён делал заметки целыми блоками памяти. Удобнее конечно было бы записывать на бумаге, но она шла в основном на нужды лабораторий и в личное пользование не предоставлялась. Деревьев, из которых можно было бы делать бумагу было очень мало, и аспирант догадывался, что пока ещё используются старые запасы, потому как каждый вакуумный блок с бумагой, который поставлялся, имел незнакомую маркировку «ВОДГВН»
Он попытался вспомнить находку, которую им передали «копатели» сегодня утром. Большой полутораметровый контейнер – криоген с маркировкой «Х», внутри тело, похоже, это женщина. Они провели анализ материала контейнера, потом ещё один и ещё. Восемьсот лет от сегодняшней даты. Контейнер был упакован задолго до катастрофы, никаких внешних имплантантов на женщине видно не было – вообще ничего. Она выглядела как человек. Контейнер работал на автономной радиоактивной системе, которая поддерживала функционал криогена до сих пор. Это был первый «Х», который Семён видел вживую, но он знал о них всё, включая историю первых находок и разновидностей киборгов.
Машинка остановилась и стала выбираться на поверхность. Даже сквозь защитный купол маленького транспорта было слышно гвалт вдалеке. Люди кричали, предлагали, переругивались, спрашивали цену. На здешнем рынке можно было купить всё – одежду, продукты, снаряжение, даже контрафакт – оружие и препараты для поднятия настроения. Да и просто побыть с себе подобными после трудного трудового дня было приятно. Не хотелось признавать, но даже ругань казалась совершенно беззлобной. Когда все ресурсы направлены на выживание, это сплачивает простых жителей Секторов.
О проекте
О подписке
Другие проекты