Глава 14. Вдвоем

Солнце шло к закату, а мы с Лизой так и сидели на диване, и разговаривали. О чем? Наверное, обо всем, что нам приходило в голову. Наконец, она спросила про мои планы на завтра.

– Пойду к соседу. Хотя мое сердце рвется к матери, но я поверю профессору.

– Джон, я бессильна что-либо сделать. Только поверь мне. Прислушайся к моему мнению. У тебя ничего не получится, он даже не станет тебя слушать.

– Почему? – удивился я.

– Будь умен, не только чувствителен. Ты слышал его пленку. Он ненавидит тебя, и поверить, что ты пришел не с какой-то очередной гадостью, ему будет трудно, просто невозможно. Он не даст тебе сказать ни слова.

– И что же ты предлагаешь? Я не откажусь от своего. Будет, что будет.

– Нет, ты не прав, милый, ничего не будет, и твоего удовлетворения тоже. Дай мне сначала поговорить с ним.

– О чем? Ты знаешь его? Он знает тебя?

– У меня есть некоторый опыт в психологии, особенно этого мира. Не того, откуда ты вернулся. Я просто попытаюсь подготовить его. Я знаю примерно, как себя вести. И не буду, за тебя говорить ничего. Потом, ты все скажешь сам, все, что захочешь, если мне удастся с ним договориться.

– Получается, что вместо того, чтобы показать свое лицо, я подсылаю кого-то? Лиза, во-первых, это просто не по-мужски. А во-вторых, это не по-человечески. Я сам должен исправлять то, что я наделал, а не переваливать это на тебя.

– Вот ты сам и будешь это исправлять. Но без меня, тебе просто не дадут возможности даже попытаться. Джон, я просила и прошу тебя. То, что касается действительности, это мой конек. По крайней мере, на сегодняшний день. Ты просто должен мне, и в меня поверить.

– Дорогая, я всегда тебе верю. Почему ты все время это повторяешь? Неужели сомневаешься?

– Нет, милый, нет.

– Тогда дай мне шанс попробовать. Если не получится – я буду вести себя, по-твоему.

Лиза тяжело вздохнула.

– Тебя не переубедишь, – грустно сказала она. – Тогда зачем терять время? Иди к нему сейчас, ты вернешься уже через пять минут и ни с чем. Только позволь мне быть рядом, хотя бы на расстоянии видимости.

Я улыбнулся. Какая смешная! Но так приятно, что о тебе заботятся.

– Тогда пошли, – я встал, – не надо переодеваться.

Лиза поднялась тоже. Мы вышли из дома и направились в сторону небольшого особняка моего соседа. В памяти, я вроде бы как помнил его лицо. Не ошибусь ли? Мне не было страшно, и я почувствовал небольшое волнение.

Лиза отстала, когда я подходил к дому. Я собрался, как мог, и нажал на кнопку звонка. Прошло менее минуты, и дверь открылась. Да, это был он, но какой жуткий взгляд!

– Джим – сказал я, – тебя можно на пару слов, пожалуйста.

Дверь захлопнулась так, что я почувствовал ударную волну воздуха. Нет, я не собирался уходить, а нажал на звонок еще раз.

– Еще один звонок, Джон, и я вызову полицию. – Услышал я его голос, пропитанный ненавистью, но уже издалека, наверное, из окна его дома. – Оставь меня в покое! Я просил тебя об этом тысячу раз. Я не шучу.

Я не знал, что делать. Рука тянулась к звонку опять, но вспомнилось происшедшее сегодня у магазина. Я почувствовал, что это может повториться, и только из-за Лизы я пошел обратно.

Мы сидели опять на том же диване. Я был еще грустнее.

– Ты права, Лиза. – Вынужден был признать я. – Не понимаю почему, но ты оказалась права. Не думай, что мне трудно признаться. Трудно понять почему.

– Милый, расслабься. Тебе незачем понимать это. Твои намерения были честными и от души. Ты уверен, что все-таки хочешь с ним поговорить?

– Да, – я сам удивился своему упорству. – Да.

– Он работает?

– Насколько я помню, днем его не бывает. Кроме выходных.

– Тогда жди меня здесь. Поклянись, что ты не выйдешь из дома. Я скоро вернусь. Не знаю с чем, но вернусь.

Я махнул рукой. Лиза вышла, а через минуту вышел и я. Остановившись в пределах видимости, но под ветками большого дерева, я наблюдал. Лиза разговаривала с соседом. Тот не впустил ее в дом, но вышел и стоял напротив. Я заметил какую-то жестикуляцию, сосед махал руками и что-то ей говорил. А она ему отвечала. Странно, но он не уходил. Прошло минут десять, а они еще разговаривали. Потом он склонил голову, видимо что-то обдумывая. Затем разговор продолжился. Когда Лиза повернулась, чтобы идти назад, я мигом полетел в дом и упал на диван. Сердце колотилось, я считал секунды, когда же она войдет.

– Все в порядке Джон, – сказала она с порога, и вздох какого-то внутреннего облегчения вырвался непроизвольно изнутри. – Зайди к нему через час. Дай ему время подготовиться.

– У тебя получилось, милая моя, – я вскочил и во второй раз в жизни обнял ее. Я не боялся, что она подумает.

– Да, выдержкой Бог меня не обделил, – вздохнула она. – Был бы только толк, а об этом ты мне скажешь, когда захочешь, и когда поймешь сам.

Я выпустил ее и сел на диван. Оказывается, мне тоже нужно было подготовиться. Я это почувствовал острее всего именно сейчас. Но волнение исчезло, я просто искал слова, какие буду должен произнести. Я поменял их кучу, и остановился на каком-то наборе. Все слова были от души.

Час пролетел незаметно. Я вздохнул и встал. Лиза, как и тогда, пошла следом. Мы не обмолвились ни словом, но мне казалось, что она волнуется гораздо сильнее меня. Я позвонил. Дверь открылась почти моментально, видимо он ждал.

– Что ты хочешь от меня, Джон, – голос соседа не изменился, ненависть сквозила просто из его глаз. – Знай, что только благодаря той девушке, я согласился просто к тебе выйти. Она должна быть святой, чтобы просить за такого, как ты.

– Джим, – неуверенно начал я, – я ничего не хочу. Просто, я был последней сволочью, и я это понял. Я действительно это понял, раз и навсегда. Я только прошу тебя поверить в это. И последнее, прости меня за все, если сможешь. Я никогда, слышишь, никогда не причиню тебе зла. – Не знаю, откуда она взялась, эта слеза, но тот ее заметил.

– Джон, я не верю ни одному твоему слову, зная тебя и живя бок обок столько лет. Ты всегда лгал, и сейчас тоже. – Он вдруг задумался, наверное, над моей слезой. – Или ты псих, просто крыша у тебя поехала, понимаешь?

– Думай, как хочешь, но просто поверь мне, пожалуйста. Знаешь, – вдруг вспомнил я, – тебе всегда нравилась моя лужайка в конце участка. Я тебе ее дарю. Даже бумаги оформлю, хоть сейчас.

– Будь проклят ты и твоя лужайка, Джон, – было сказано грубо, но тембр стал мягче, – лучшим подарком было бы никогда больше тебя не видеть, и…

– Постой, сосед, я сделаю все, чтобы ты меня не увидел, – мое настроение вдруг стало улучшаться, – я прекрасно понимаю тебя, и я заслужил такое ко мне отношение. Просто, хоть попытайся простить меня, как сможешь, я говорю это от чистого сердца…

– Его у тебя никогда не было и не будет, Джон. Это все?

– Да, Джим. – Слезы покатились из моих глаз, и, развернувшись, я медленно пошел домой.

– Псих, – последнее, что я услышал от Джима, и хлопок двери.

Лиза буквально впихнула меня в дом, и дала таблетку. Я безразлично ее выпил. Она ничего не говорила и не спрашивала. Просто обняла, и повела меня наверх. И закрыла за мной дверь моей спальни.

Я остался один, и вдруг разрыдался. Как мне было больно, стыдно и противно за себя. Сколько гадости я должен был бы сделать, чтобы человек так мог меня ненавидеть! Не раздеваясь, я упал на кровать, даже не выключив свет. И мгновенно уснул.

Глава 15. Первые шаги

Я проснулся от стука. Открыв глаза, я понял, что стучат в дверь.

– Заходи, Лиза, – крикнул я, и дверь открылась.

– Милый, извини, что стучала, но я нервничала. У тебя все в порядке?

– Конечно, – удивился я, – а почему ты спрашиваешь?

– Потому что, за все время, сколько я тебя знаю, ты никогда так долго не спал. Уже полдень, Джон, поэтому я и стучала.

– Полдень?! – я протер глаза. – Не может быть. Милая, не стой на пороге, зайди. Ты же не будешь меня стесняться?

– Может тебе что-нибудь снилось? – она зашла, и даже села на кромку моей огромной кровати.

– Не припоминаю, – задумался я, – мне кажется, это первый раз, когда мне ничего не снилось, хотя…

– Что?

– Лиза, я себя хорошо чувствую. Мой мозг начинает вспоминать о вчерашнем, а сердце улыбается, и так хорошо на душе…

– Ты думаешь, у тебя упал камень с души?

– Точно, именно так я бы и сказал. Но сколько их еще осталось.

– Ты уверен, что хочешь с этим продолжать? Ведь, насколько я тебя поняла, твой сосед не простил тебя.

– Ну и что? Зато я попросил у него прощения. Лично и чистосердечно. Знаешь, сколько это для меня стоит? Да, я хочу продолжать, до последнего. И будем делать, по-твоему. Ты – моя умница.

– Ну, нет, Джон, – задумалась Лиза, – вчера у тебя был эмоциональный срыв. И это – естественно. Помнишь, еще тогда, в клинике, наш профессор говорил давать тебе всего по чуть-чуть. А ты, как я вижу, рвешься в бой. Отдых! – заключила она.

– Лизонька, милая, ну пожалуйста. Я не смогу просидеть день дома. Давай хоть в мой банк съездим тогда, я хоть узнаю, что и как.

– У тебя все нормально, милый.

– А сколько у меня денег, ты знаешь?

– Да. Из твоего дела. Почти три миллиона.

У меня волосы встали дыбом.

– Но откуда?!

– Джон, тебе же говорили, твой бизнес процветает. Твоя мастерская существует уже много лет, и пользуется огромной популярностью. Ты – талант в технике. – Она посмотрела на мою реакцию. – Если хочешь, в виде исключения, можем съездить в полицейский участок за документами. Они тебе не помешают, а мне их не выдадут.

– Три миллиона, – не укладывалось у меня в голове, – теперь я понимаю, откуда у меня такой домище, и классная тачка. А в полицию съездим, спасибо тебе за разрешение.

– Только на моей машине, и я буду за рулем. – Выпалила она.

– Хорошо, милая, а можно я тебя обниму? Просто так? У меня действительно прекрасное настроение, и я тебе жутко благодарен за все.

– Джон, я и так сижу в твоей спальне, на твоей кровати, и ты уже не мой пациент. Ты действительно этого хочешь?

– Извини, дорогая, ты права, я не хотел тебя обидеть, просто у меня так вырвалось.

Но она прилегла рядом, и обвила мою шею. Наверное, со стороны, эта картина выглядела однозначно, не хватало поцелуя, а может и того больше. Но у меня ничего такого не возникало. Я просто наслаждался такою близостью, наслаждался чувствами, душевным комфортом, и исходящей от себя же благодарностью. И, мне казалось, что Лиза это почувствовала.

– Спасибо тебе, милый, – тихо сказала она. – Я и не сомневалась.

Мы понимали друг друга, и она мне становилась еще дороже. Единственный человек в этом мире, который мне доверял безгранично. Я просто не мог ответить иначе.

Вскоре мы уже выехали на голубой Тойоте, и двигались к центру. Я как всегда крутил головой по сторонам. Напротив полицейского участка был маленький, но приятный парк. Деревья давали изумительную тень, а в центре был даже маленький фонтанчик, хоть и без воды. Я вышел, пока Лиза парковала машину. Совсем недалеко, пацан лет десяти, пытался обломать ветку прекрасного куста, с ярко-желтыми цветами. Ему это уже почти удалось, но тут появился я.

– Дорогой ты мой, ему же больно, – я присел на корточки. – Зачем ты ломаешь такую красоту?

– А не пошел бы ты? – услышал я в ответ. – Вон идет мой батя, смывайся быстрее, пока не получил.

Я повернулся и увидел подходящего к нам громадного верзилу.

– Эй, – обратился он ко мне, – это – мой сын. Что тебе от него надо?

Я поднялся, и посмотрел ему в лицо. – Я просто попросил, чтобы он не ломал куст.

– А тебе какое дело? Ты что, садовник?

– Нет, но ему же больно.

– Кому? – не понял тот.

– Кусту, конечно. Если бы вам ломали руку или ногу, как бы вы себя чувствовали?

Верзила удивленно посмотрел сначала мне в лицо, потом по сторонам, и взял меня за грудки.

– Руку сломаю тебе я, а ты мне скажешь, что ты почувствуешь, – нагло сказал он.

– Вы не правы. – Я без страха смотрел ему в лицо, не отводя глаз. – К тому же, ваш сын смотрит на вас.

Я почувствовал удар, и из одного глаза посыпались искры. – Джон! – услышал я голос Лизы, и перед тем, как упасть, заметил бегущих к нам полицейских. Верзила бы успел сбежать, но он был с сыном. Его скрутили и повели в участок. Лиза прикладывала мне что-то холодное к глазу, он пульсировал, и раздувался. – Что ты сделал?

– Ничего, милая, просто попросил пацана не ломать ту красивую бедную ветку.

– Боже, Джон, тебя нельзя оставить ни на секунду.

– Разве я был не прав? Ей же больно.

– Прав, Джон, прав, но теперь больно уже тебе.

– Зато я ее спас. Он не успел сломать ее. Мой глаз стоит этого.

Рядом стоял полицейский и наблюдал. – Нужна скорая, мисс?

– Нет, что вы! – ответил я за Лизу, – из-за таких пустяков поднимать людей? На дорогах пробки, причем стоит такая жара.

– Не обращайте на него внимания, – вступила Лиза, – сейчас мы придем в отделение.

– Ничего, я подожду.

Я встал на ноги. Голова немного кружилась, но глаз перестал пухнуть.

– Будет синяк, – просто сказал я. – Идемте. Я уже в порядке.

Лиза взяла меня под руку, и мы пошли в отделение. Не знаю, когда она успела, и сколько времени прошло, но ее знакомый адвокат уже был внутри. Нас провели в отдельную комнату, и попросили меня написать заявление.

– Какое заявление? – не понял я.

– На того жлоба, – пояснил адвокат. – К сожалению, на его сынка не получится.

– А зачем? – удивился я.

– Его накажут, – просто пояснил адвокат. – Причем неплохо накажут. С вас снимут побои, есть свидетели. Дело простое.

– Но я не хочу, что бы его наказывали, – запротестовал я, – его могут посадить, и сын на время останется без отца.

У адвоката отвалилась челюсть. Он встал, вышел и вернулся с Лизой.

– Лиза, – попросил я, – пусть меня отпустят. И того тоже. Я не буду ничего писать.

Она была уже в курсе дела, адвокат успел объяснить ситуацию.

– Гарри, наверное, ты не поймешь, но лучше закрыть это все. Просто я его знаю. Не обижайся, я так тебе благодарна за приезд.

– Но ведь это простейшее дело, – удивленно пожал плечами тот, – если не наказывать таких, то к чему мы придем?

– Ты прав, ты полностью прав. Только тут особый случай, поверь мне.

Адвокат опять пожал плечами.