Глава 3
Гость

Направляясь в кабинет, Колотов решил заглянуть к операм убойного отдела. Дверь была прикрыта, что свидетельствовало о том, что кто-то на месте и можно узнать последние новости, хотя логичнее было воспользоваться телефоном, экономя время, но майор предпочитал живое общение.

«А может, оболтусы, куда-то спеша, просто забыли за неё», – мелькнуло в голове. Такое тоже случалось, хотя крайне редко, и всё же исключать подобное не следовало.

Подойдя ближе, он услышал обрывок разговора и смех. Потянув ручку, Серёга в одно мгновение оказался на пороге. В комнате, за столом друг напротив друга, сидели Шматко и Смирнов.

– Попались, голубчики, – нарочито грозно произнёс начальник УГРО, – до конца закрыть дверь не судьба? Или хотите, чтобы всё управление было в курсе проблем убойного?

– Сергей Анатольевич, моя вина, – оправдываясь, произнёс капитан, пока представитель прессы, поднявшись, двинулся на встречу. – Заходил Скрябин, и я не доглядел.

– Ага… крайним оказался полковник, – шутя, подытожил Колотов, и все трое дружно рассмеялись. – Чем занимались?

– Ждали вас и так, побаловались парой анекдотов, – ответил журналист-писатель, которому, как ни странно, довольно быстро удалось наладить контакт с обычно недоверчивым Генкой.

– Обещались к обеду, что-то рановато, – взглянув на часы, проговорил майор.

– Есть интересная информация. А, кроме того… – Колотов не дал договорить.

– Готова статья, и, прежде чем пустить в дело, решили показать мне, причём время не ждёт.

– Выходит, уже пообщались с шефом. Я же не настолько наивен, в то, что читаете мысли, не поверю… Оперативно, однако.

– Так служба обязывает… давайте делитесь новостями.

– Прямо здесь?

– Если не собираетесь раскрывать государственную тайну, почему бы и нет.

Серёга кивком головы дал команду Шматко присесть на своё место, а сам, взяв стул из-за соседнего стола и развернув спинкой вперёд, сел, опираясь на неё руками.

– Итак, жизнь Самойловой Октябрины Витальевны, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, в девичестве Фроловой, до вчерашнего вечера, если, конечно, исключить из неё гибель супруга, хотя и это под вопросом, складывалась довольно неплохо. После окончания школы – университет, затем удачное замужество. В средствах, мягко говоря, не нуждалась. В браке прожила семнадцать лет, срок не малый, пребывала в таком возрасте, когда потерю супруга переживают тяжело, но, как правило, не настолько, чтобы пойти на суицид, гормональный фон уже не тот. В такой ситуации иногда решаются свести счёты с жизнью женщины, живущие на полном содержании, не работавшие до этого и потерявшие, как итог, средства к существованию, причём, как правило, обладающие неуравновешенной психикой. Самойлова после гибели мужа не только получила солидное наследство в виде доли компании, соучредителем которой он был, но и работала в ней же финансовым директором, по специальности, и без труда возглавила, обычно жёны не знают, что делать с такого рода «счастьем». Но наиболее интересно то, что Александр Иванович Самойлов, мягко говоря, не был идеальным супругом, будучи на двенадцать лет старше своей половины, отличался чрезмерной тягой к представительницам противоположного пола, о чём знали многие и чему имеются свидетельства.

– Одним словом – ходок, – не удержавшись, вставил Генка.

– Октябрина Витальевна, – продолжил Смирнов, – не осталась в долгу и тоже имела любовников. Несмотря на неверность, супруг, как и любой бизнесмен, обладавший гипертрофированным чувством собственника, не мог смириться с поведением жены и частенько распускал руки, наставляя на путь истинный. Информация добыта из соцсетей и, безусловно, должна быть проверена, но если это так, то предсмертная записка чистой воды блеф, даже если написана собственноручно.

В ход повествования вмешался Колотов.

– Гена, напряги ребят, пусть пообщаются с сотрудниками, друзьями, соседями, не забудьте домработницу, вычислите кавалеров Самойловой и переговорите с ними в первую очередь. Да, кстати, образец почерка раздобыли?

– Обижаете, Сергей Анатольевич, – пробурчал Шматко, – уже у экспертов.

– Полагаете, причин, чтобы свести счёты с жизнью таким экстравагантным способом, не было? – поинтересовался Серёга у гостя.

– Остаётся одно – доведение до самоубийства, – обронив эти слова, собеседник задумался. – Мотив и возможности для этого должны быть не абы какие, – капитан с майором переглянулись, заметив это, Смирнов продолжил. – Да, знаю, что единственным компаньоном Самойлова был глава местной администрации, сейчас бизнес оформлен на его супругу, но это роли не играет. Детей у Самойловых нет, так что теперь по договору, составленному при организации компании, всё достаётся партнеру.

– Но ведь что-то напрягает? – Колотов пристально посмотрел в глаза журналисту.

– Не могу понять, чем так можно надавить на женщину, чтобы заставить написать записку и буквально выпорхнуть из окна. Необходимо крайнее состояние отчаяния – угроза жизни ребёнку, какового нет, или любимому человеку, но у неё несколько связей.

– А если компромат? – вставил пять копеек Шматко.

– И что? – не согласился Серёга. – Нажали бы, заставив переписать бизнес, к чему такие сложности? А тут сначала убрали его, теперь её, не верю в такие совпадения.

– Так с мужем вроде без проблем, сам в последний момент свернул на встречку, камера зафиксировала, с машиной всё в порядке.

– И здесь так же, сама шагнула в окно, даже видео имеется … Кстати, нашли кинооператора? Как только, сразу ко мне.

– Если её спровоцировали, должен остаться след, идеальных преступлений не бывает, – попробовал перевести разговор в несколько иную плоскость Смирнов. – Имеет смысл проверить звонки за последние сутки и контакты, глядишь, отыщется свидетель, заметивший что-то необычное.

– Согласен, хотя вероятность не велика. Но есть проблема, на это потребуется время, а его нет. Как только Скрябин увидит ролик, сразу вынудит признать суицид и закрыть дело. Понять то можно, с одной стороны, корячится висяк, с другой – привязка к мэру напрягает.

В разговоре повисла пауза, нарушил её Смирнов.

– А сошлитесь на меня.

– Это как? – удивился Колотов.

– Скажите, работник прессы попался дотошный, собирается копаться в происшествии. Если дело закрыть, а потом всплывут нелицеприятные факты, это косвенно укажет на заинтересованность главы администрации, а он, надеюсь, против такого поворота. Чем аргументировать, что самоубийство с душком уже есть.

– Шанс, – согласился майор.

– Кстати, поблагодарите начальника, что навязал хвост.

– А это зачем?

– По той же причине, не пересекись мы, могли бы не знать, что кто-то роется в мотивах самоубийства, и поспешить с решением. Дайте полковнику понять, что благодаря его мудрому подходу удалось избежать скандала. Лесть в общении с начальством – проверенное оружие.

– Страшный вы человек, Виктор Леонидович, – полушутя произнёс Серёга.

– Властные коридоры научат и не такому… Да, мужики, давайте на ты, не люблю фамильярности.

Шматко и Колотов переглянулись, и последний выразил общее мнение.

– Так мы не против, – в этот момент майор вспомнил дружеский совет старика Гольцмана.

– Тогда с этого момента просто Виктор, – Смирнов протянул руку старшему по званию.

– Сергей, – ответил начальник УГРО.

– Гена, – поддержал начальника капитан.

– Совсем забыл, – опомнился журналист, – обещал Самуиловичу не затягивать со статьёй, – он достал из папки несколько листов и положил на стол перед сыщиками. – Можно в электронке, но сам больше люблю с листа.

За несколько минут Колотов пробежал текст глазами.

– Как по мне, всё путём, – резюмировал он, – было бы идеально, если бы Скрябин прочитал статью до разговора со мной, но, как понимаю, выйдет в завтрашнем номере.

– Так возьми черновик.

– Сейчас сделаю ксерокопию, – майор хотел подняться, но Смирнов придержал.

– Статья на смартфоне, минутку, сброшу в редакцию.

– Начало тесного сотрудничества следовало бы отметить, – пробасил Генка после того, как гость оторвался от экрана.

– Предложение дельное, можно у меня, – но после того, как выберусь от шефа.

– Я не против, однако, сегодня не получится, встреча выпускников. Страшно подумать, сколько не виделись. Давайте перенесём, учитывая обстоятельства, договоримся предварительно.

– Замётано, причина уважительная, – Серёга взглянул на часы. – Чем намерен заняться? – обратился он к Виктору.

– Пока свободен, а что?

– Надо прокатиться в загородный дом Самойловых, побеседовать с прислугой. Хозяйка последнее время жила там, в городскую квартиру, если верить записям консьержа, наведывалась редко. Хочу понять, что привело её сюда в выходной под вечер.

– Предлагаешь составить компанию?

– Заодно осмотрим дом, может, проявится что интересное.

– До шести успеем?

– Мне в семнадцать к шефу.

– Тогда без вопросов. Кстати, чуть не вылетело из головы, надо проверить, не было ли в семье Фроловых суицидов. Случается, эта штука передается на генном уровне. Возможно, звоночек Октябрине Витальевне пришёл изнутри, и всё имеет простое объяснение, а мы тут целую кучу копий наломаем… Гена с нами?

– Побудет на хозяйстве, – ответил Колотов, – смотается к экспертам, надо поторопить, приглядит за орлами, а то без пинка иногда подвисают.

Глава 4
Усадьба

Назвать домом то, что открылось взору Колотова по дороге на одном из изгибов серпантина, язык не поворачивался. Это скорее походило на усадьбу помещика далеко не средней руки. Четырёхэтажное строение более пятидесяти метров по фронту и порядка тридцати в глубину, поражало вычурностью архитектурных решений.

Не менее изящной «обёрткой» сего великолепия был разбитый по правилам утончённого ландшафтного дизайна парк, в котором присутствовали только экзотические растения.

Территорию, охватывавшую несколько гектаров, обнесённую не простым забором, демонстративно оборудованным видеонаблюдением, «отвоевали» у леса, в этом месте начинавшем подниматься в горы.

Окинув «сиротские» владения взглядом, Серёга покачал головой. Выросший в однокомнатной квартире с крохотной кухонькой, он всегда впадал в недоумение перед лицом такого рода излишеств.

– Витя, объясни убогому, зачем? Детей не было, жили вдвоём.

Смирнов, видя настроение приятеля, улыбнулся:

– Видишь ли, утолить голод в наше время для значительной части населения сравнительно просто, а вот насытить чувство собственной важности для большинства оказывается не по силам. Лишь чуть появляются свободные деньги, спешат купить авто, пусть подержанное, но приличное, затем включаются в гонку из года в год, меняя на более крутое по мере накопления необходимой суммы. Как говорит «элита», пребывающая на другом уровне, машина – престиж для бедных. Добавь туда же квартиру с нескончаемыми ремонтами, чтобы не хуже, чем у друзей и соседей. Следующий этап – загородный дом, – Виктор кивнул в сторону потерявших хозяев хором. – Затем яхта, личный самолёт, дорогие любовницы и, наконец, своя строка в «Форбс», где меряются не лимузинами, а капиталами. Вот так и живут, посвятив себя накоплению, лишь немногим удаётся остановиться, и то, как правило, когда жизнь почти прожита и ничего не вернёшь.

– Печально.

– Скажи такое кому-нибудь из этой публики, непременно обвинят в зависти.

Наконец машина, преодолев последний небольшой спуск, выкатилась на оборудованную у ворот особняка стоянку.

– Пошли, – выдохнул Серёга, выбираясь наружу.

Подойдя к калитке, он нажал кнопку звонка. Почти в тот же момент динамик пробасил.

– Кто?

– Начальник уголовного розыска майор Колотов, – привычно ответил Серёга, поднося к глазку видеокамеры удостоверение.

– Проходите, – вновь послышался тот же голос, теперь прозвучавший гораздо мягче, дополняемый щелчком электрического замка.

Оказавшись на внутренней территории, приехавшие увидели, как к ним спешил человек, по внешнему виду походивший на охранника.

– Здравствуйте. Больно быстро открыли, – незатейливо бросил Колотов подошедшему.

– Уже в курсе произошедшего, – парировал тот.

– Тогда ясно… Как понимаю, охрана?

– Да.

– Сколько вас?

– В смене трое.

– Кто ещё в доме?

– Управляющая, повар, две горничные и садовник.

– Как к вам обращаться?

– Можно просто Валентин.

– Значит так, Валентин, – майор на секунду задумался. – Первым делом проведёте к управляющей, затем соберёте остальных, нужно будет побеседовать. Да, чтобы я не терял время, напишите список работников с телефонами и местом регистрации… Справитесь?

Крепыш кивнул в ответ и направился к центральному входу, обрамлённому колоннами. Открыв половину массивной двухстворчатой двери, мужчина пропустил гостей внутрь. В зале их уже ожидали.

– Кудрявцева Виолетта Степановна, мажордом, чем обязана? – бархатным, слегка грудным голосом проговорила симпатичная, не более сорока лет, дама, упакованная в строгий тёмно-зелёный брючный костюм.

Вторя тону собеседницы, майор официально представился.

– Колотов Сергей Анатольевич, начальник уголовного розыска, – ему опять пришлось развернуть удостоверение. – Занимаемся расследованием дела хозяйки дома, – он чуть было не сказал «убийства», но сдержался. – Где можем поговорить без посторонних?

– Пройдёмте в мой кабинет.

Помещение, в котором оказались посетители, было просторным, но не содержало излишеств. Шкафы с документацией, рабочий стол, часть которого занимал компьютер, кресло хозяйки и несколько крепких деревянных стульев не простой работы.

– Присаживайтесь, – дама указала на них. – Может, чай, кофе?

– Давайте сразу к делу, – отрезал Серёга. – Виолетта Степановна, как давно работаете в доме?

– Больше десяти лет. Нужна более точная информация?

– Это лишнее. Хотелось бы узнать, в каких отношениях последнее время были супруги Самойловы.

– Понимаете… – что-то переваривая в голове, по-видимому, подыскивая повод, позволяющий уклониться от ответа, не спеша начала она.

– Отбросьте этические формальности. Сказанное уже никоим образом не способно навредить покойникам, а вот попытка что-либо утаить может создать проблемы для вас.

По лицу управляющей скользнул лёгкий испуг, но она быстро взяла себя в руки.

– Александр Иванович был не равнодушен к женскому полу, впрочем, как полагаю, и основная масса нормальных мужчин, но, в отличие от многих, у него были средства, чтобы удовлетворять эту потребность.

Говоря эти слова, дама покрылась едва заметным румянцем, что не ускользнуло от наблюдавшего за ней Смирнова.

– У вас тоже была с ним связь? – вклинился он в разговор.

– Временами, когда по какой-то причине оказывался без очередной пассии, был слишком пьян, и жены не было дома.

– Октябрина Витальевна знала? – уточнил Колотов.

– О нас?… Думаю, нет, да и её это не задело бы, а о похождениях в целом представление имела.

– И как воспринимала?

– Поначалу злилась, но это не было похоже на ревность, скорее ущемлённое женское самолюбие. Если бы гулял по тихому, а так всё на показ. Затем и сама подалась, как говорят, во все тяжкие, после чего интимные похождения супруга перестали волновать.

– И давно это произошло?

– Да уж года четыре как.

– Прилично, – подытожил Серёга, одновременно посмотрев на Виктора, взглядом давая понять, что нарытая информация в интернете подтверждается уже первым свидетелем, а это весомый аргумент в разговоре с шефом.

– А сам Александр Иванович как воспринимал поведение супруги?

– Полагал, что позволено ему, недопустимо для женщины, и периодически воспитывал.

– То есть бил… И есть свидетели?

– Да, он прислугу особо не стеснялся, относился как к мебели. А за получаемое здесь жалование можно и помолчать.

– Терпела-то почему? Ведь можно разойтись.

– По брачному контракту, если инициатором была она, то не получала и гроша, а женщине в определённом возрасте очень сложно начинать с нуля, да и привыкла к роскоши.

– У вас откуда такая информация?

– При всём лоске была обычным человеком, вот и делилась от отчаянья, когда, кроме меня, некому поплакаться в жилетку.

– А он, стало быть, не разводился, чтобы не терять долю состояния?

– Это не главное. Где бы он нашёл второго такого финансового директора? Говорят, мимо Октябрины Витальевны не замеченной не могла пройти даже копейка.