Глава 7. Скоро новоселье, товарищи кооператоры!

Кузнецов назначил общее собрание ЖСК на конец мая 1993 года. Облачившись в выходной костюм, он встречал на входе в ДК связи пайщиков кооператива. «Это я хорошо написал в пригласительной открытке о „торжественном моменте начала завершения строительства нашего дома по адресу улица Яхтенная“… – мысленно нахваливал себя за казавшуюся ему удачной канцелярскую фразу Борис, наблюдая за толпой радостно-возбуждённых людей. – И вроде бы ничего конкретно не обещал, но надежду дал!»

Не веря своему счастью, пайщики заявились на собрание в арендованный правлением кооператива Дом культуры в полном составе со всеми членами своих семей, включая бабушек, дедушек, детей, тёщ и свекровей. В общем, всех тех, кто с зощенковским нетерпением ждал либо прописки в новом доме, либо чьей-то долгожданной выписки из старого. Такого аншлага не было даже на учредительной конференции кооператива. Все с волнением ёрзали на стульях в ожидании доклада председателя. Кто-то заранее, не дожидаясь выступления ревизионной комиссии и получения ордеров и ключей, уже начал праздновать виртуальное новоселье.

Борис стоял на трибуне, в волнении теребя несколько страниц своего выступления, и не узнавал пайщиков. «Куда подевалась их обычная агрессивность, подозрительность и склочность?» – удивлялся он.

В битком набитом зале царили единение и приподнятое настроение, отдающее лёгким пивным ароматом. Борис рассматривал счастливых пайщиков, медленно обводя взглядом ряд за рядом. Впереди свободных мест не было. Все стремились поближе к сцене, словно боялись пропустить важную информацию. Пустыми оставались лишь самые задние ряды, где разместилась хмурая армянская пара. Их нерадостный вид резко контрастировал с общей эйфорией в зале.

Эдуард и Виолетта, сидевшие молча в полном одиночестве, похоже, ждали, что Борис обратит на них внимание. Борис снова подумал о том, как удачно он познакомился с Овсепянами в ресторане «Ковчег» на Петроградке и сумел продать им две квартиры в доме. Наконец их взгляды встретились, и Овсепян стал показывать знаками, что нужно переговорить. Борис так же знаками показал, что до начала собрания осталось всего пять минут, но всё-таки решил подойти и узнать, не случилось ли чего у них. «Может, передумали покупать?» – переживал Кузнецов, двигаясь по центральному проходу.

Каждый норовил его остановить, подержать за рукав и, заглядывая в глаза, переспросить, неужели правда дом построят. Борис не хотел раньше времени выдавать все секреты, но по его растянувшейся от уха до уха улыбке всё было ясно и так.

– Ну, а я что тебе говорил? – обращался лысый толстяк к своей не менее упитанной жене. – Борька во такой мужик, раз сказал – значит, сделает!

– Дай-то бог! – никого не стесняясь, крестилась жена. – Дай-то бог!

– Борис Сергеевич, неужели дождались? – Кузнецов почувствовал, как к нему прикоснулась ещё чья-та рука.

– Не спешите, всё узнаете, всё расскажу, скоро уже начинаем, – отвечал он, пробираясь сквозь возбуждённую толпу.

– А обои будут? А какие? А можно выбрать? – поинтересовалась женщина, фамилию которой Борис никак не мог вспомнить. – А то говорят, что дом сдают, а жить в нём нельзя: ни обоев, ни линолеума, ни сантехники!

– Ну ты, Гаврилова, как была дурой, так дурой и осталась! Всю жизнь мучился с тобой в коммуналке, и вот опять будем соседями по дому! – выдал реплику высокий худощавый мужчина со сморщенным лицом интеллигентного выпивохи.

– Вот-вот, – поддержал его сосед с таким же характерным для сухого закона лицом и клекочущей хрипотцой в голосе, – им палец в рот не клади! Только вчера все сидели в полной жопе в своих коммуналках, а теперь, видите ли, им обои не нравятся! Да я завтра со своим старым унитазом перееду, только дайте ключи!

– Петь, а Петь, ты случайно не знаешь, в каком подъезде эти два алконавта получат квартиры? – испуганно шептала чья-то жена, наклонившись к уху своего соседа. – Хоть бы не в нашем.

– Это ты себе мужа или свекровь будешь выбирать, а соседа… как бог пошлёт. Поняла, мать? – услышав реплику про алконавтов, обернулся один из них.

– Не ссы – в лифте чисто будет, мы что, не из культурной, блин, столицы, не понимаем, что ли! – присоединился к нему приятель. – Ну, если только форс-мажор не припрёт, но тут уж извиняйте – не донёс, так не донёс!

– Неужели и лифт сделают? – послышался чей-то голос с середины ряда.

– А как же! А собачкам нашим где прикажете? – хитро подмигнув, хором ответили алконавты.

– Ой, у них ещё и собаки будут жить! – совсем расстроилась их соседка. – А они большие у вас?

– Понял, Михалыч, сразу перешли на «вы», а то алкаши-алкаши! – Сморщенный тип толкнул в бок другого борца с сухим законом. – У меня дог, а у него алабай!

И оба сморчка-выпивохи заржали, довольные собой.

«Здорово, что Серёга с Пашей предложили проспонсировать местный буфет. Бесплатное пиво, чай и бутерброды создали атмосферу праздника», – думал Борис, подходя к Овсепянам.

– Эдуард, у вас что-то срочное? А то уже пора начинать собрание, – спросил, предчувствуя неприятный сюрприз, Кузнецов.

– Ничего особенного, Борис Сергеевич, – ответил Овсепян. – Мы с Виолеттой хотели бы пригласить вас к себе в ресторан отметить событие, если, конечно, всё пройдёт хорошо. Хотел предупредить заранее, чтобы вы никуда не уходили.

У Бориса отлегло.

– Спасибо за приглашение, но я не один здесь, с женой Татьяной и моей мамой. Кроме того, мы собирались после посидеть в семейном кругу с детьми.

– Так это здорово – приходите все вместе, и обязательно с детьми! – встрепенулась от последнего слова Виолетта, которая до сих пор оставалась безучастной к разговору мужа с председателем кооператива и ко всему тому, что происходило в зале.

Отказаться от приглашения Кузнецов, мягкий и податливый по натуре, не смог. Он вернулся в президиум, встал за трибуну, постучал пальцем по микрофону и откашлялся, готовясь начать речь. Кто-то не выдержал напряжения и захлопал в ладоши. Зал разразился шквалом аплодисментов.

«Похоже, что наш план будет утверждён, никому не известных инвесторов примут в члены кооператива, и никому в голову не придёт спросить, нуждаются ли они в улучшении жилищных условий», – в радостном предвкушении успеха думал Борис, ожидая, когда стихнут неожиданные овации.

Это был звёздный час председателя правления, подарившего долгожданную надежду паре сотен семей и ещё стольким же, совершенно отчаявшимся с ними наконец-таки разъехаться. Его предложение было незамысловатым. В стране полная задница, в городе – не лучше. Председатель финансового комитета на личном приёме обещал не мешать строительству дома, если пайщики сами найдут сторонних инвесторов.

– Таким образом, – развивал свою мысль Борис, – есть два варианта. Первый: объявить сбор дополнительных средств среди членов кооператива. Нужно собрать примерно пятьдесят миллионов рублей, или почти по полмиллиона с каждого…

– Уу-уу-уу! – загудел переполненный зал.

– Где нам взять такие деньжищи?!

– Зарплату не платят третий месяц!

– Ин-на… – (В женском имени Боря узнал знаменитый русский глагол.) – Давай второй вариант!

– Альтернатива: не платить ничего, но принять в члены кооператива инвесторов, которые готовы купить квартиры в нашем доме по рыночной стоимости.

– Какие такие квартиры?

– В доме нет свободных! Кого выселять будем?

– Спокойно, товарищи пайщики, никого выселять не будем. Правление заключило с нашим СМУ договор на перепроектирование дома и достройку шестиэтажной секции до десяти этажей. Получится ещё тридцать две новые квартиры. Продав их инвесторам по рыночной стоимости, мы получим средства на достройку дома и погашение задолженности перед членами правления. Товарищи! Вы уже три года не платите нам зарплату! А это не три месяца! – председатель уверенно вёл собрание по намеченному сценарию.

Никаких ангажированных активистов или групп поддержки правлению не требовалось. Сама жизнь в девяностые и последняя надежда разъехаться с расплодившимися родственниками уже подготовили благоприятную почву для голосования по приёму новых богатых членов кооператива. Жилищная комиссия Ленгорисполкома к тому моменту почила в бозе, и теперь не нужно было никому доказывать потребность в отдельном жилье и стоять в неподвижной очереди на улучшение. Достаточно было предъявить наличные. Так этот конкретный жилищно-строительный кооператив ощутил на себе дыхание нового времени.

«Неплохо было бы понять…» – В голове Бориса вертелась мысль о сроке строительства.

– Так когда, ё-моё?..

– Да-да, когда, ёшкин кот?..

Аудитория тоже уловила самый главный момент, после того как был найден способ достроить дом.

«Хорошо, что ограничились пивом. А то Паша собирался водку выставить с утра в буфете!» – думал Борис, слушая нецензурные реплики с мест.

– Чего когда? – очнулся и переспросил он.

– Когда дом построим?

– Через год, если сегодня примем в кооператив новых членов. Правление уже заключило договор со СМУ на проектирование. Есть смета нового строительства, готово заключение ревизионной комиссии, – докладывал председатель.

– Да уж! Как-то слишком всё хорошо! – засомневался тип в первом ряду с недовольным выражением на лице. – Пусть кто-нибудь из инвесторов выступит перед нами с программой. Развернёт её перед нами во всей красе!

К такому повороту событий Кузнецов и его компаньоны, зная, что в любом советском коллективе найдётся злая совесть, были готовы.

Сначала вышел рыжий Паша и, монументально возвышаясь с трибуны, выступил как генеральный директор ООО «Квентика», пообещав выкупить не менее десяти квартир и спонсировать буфеты для всех последующих до новоселья собраний.

– Вот это да!

– Даёшь «Квентику»!

– Ура, бляха-муха! Я за вас и вашу маму!

– Ты, чёрт лысый, чью маму имеешь в виду?! – ткнула в бок хмельного мужика тётка во втором ряду под громкий хохот соседей.

– А мать она или твоя, или ё… – не успел договорить неприличное слово лохматый остряк в третьем ряду, но это уже было не нужно, так смысл фразы моментально дошёл до всех, и никто автора шутки не осуждал – все ржали как табун лошадей.

– Товарищи, давайте покультурнее, я, конечно, понимаю, радость и всё такое, но в зале есть дети! Слово предоставляется частному инвестору товарищу Грановскому. – Борис торопился объявить следующего кандидата, пока толпа поддатых и развеселившихся кооператоров окончательно не превратила собрание в пьяный балаган.

– У меня возможности скромные. Но я хотел бы напомнить, что старые члены кооператива, у которых квартиры на последнем этаже, могут при желании поменять их на более низкий этаж. Я же, как и все остальные частники, согласен купить трёхкомнатную квартиру на десятом этаже. И если меня сегодня примут в члены вашего кооператива, я торжественно обязуюсь не стучать по ночам по батареям и не заливать соседей внизу! – так Серёга остроумно подкупил нетрезвую, более восприимчивую к юмору часть собравшихся.

– Наш человек!

– Даёшь его к нам!

– Ему тоже бесплатного пива!

– Следующий инвестор… – начал было Борис.

– Да пошли они н-н-на…

– Сколько их там у тебя?

– Мы так целый день здесь просидим!

– Вот-вот, слушай эти долбаные доклады!

– Точно! Уже водки выпить хочется!

– Покороче давай!

– То есть? – опешил председатель.

– То есть голосуем полным списком, и пусть сразу канают в кассу с бабками!

– Даёшь новоселье!

– Ура! Прощай, любимая тёща! – полез обниматься к своей жене мужичок во втором ряду.

– Не радуйся, сучий сын, я к тебе каждое воскресенье приезжать буду! – обрадовала того бабка сзади, ткнув в спину.

– Так что, голосуем списком? – пытался перекричать толпу председатель.

– Принято единогласно!

 
                                          * * *
 

– Женя, слышал, что у жилищного комитета полномочия по регистрации уставов ЖСК отобрали? Говорят, что создали новую регистрационную палату при мэрии, которая теперь регистрирует новые юридические лица, – делился последними новостями Борис.

Паша с Сергеем напряглись, так как любая новость в те дни, как правило, ничего хорошего не сулила, а сейчас они ещё впряглись в стройку собственными деньгами и привлекли других людей, перед которыми можно было конкретно ответить, если что. Таких новостей из разряда «ответишь, если что» приходило по нескольку в день. Все привыкли к высокому уровню адреналина, но всё равно было стрёмно.

– Конечно слышал. Всё будет полная хюйвя! – отвечал отцу Евгений. – Мы в своей конторе уже наладили нужные связи и нашли подходы. У одного моего друга, который тоже вступил в наш ЖСК, жена теперь там работает. Комитет по внешним связям больше не регистрирует совместные предприятия, и всех юристов оттуда перевели в регистрационную палату.

– Смотри, Женя, как бы твоя финская хюйвя не превратилась в нашу русскую… фигню! – съязвил Паша.