– Какие проблемы? Жизнь тяжелая да не складная – вот проблема. Дочку одной приходится растить. Думаете легко? А вам, мужикам, одно только подавай: выпить, поесть да… – тут она резко мотнула куда-то головой в сторону стены, за которой находилась комната.

Они просидели в молчании несколько минут. «Непонятно», – подумал Михаил. Он решил задать вопрос:

– Как же так получилось, что вы взяли этот кредит, а не можете платить? В чем причина? Что-то не получилось? Давайте попробуем в деталях разобраться.

– Да этот кредит по сути и не мой, – ответила Митькина.

– Как так? Расскажите.

Митькина поднялась, подошла к двери в комнату, заглянула за нее и плотно прикрыла.

– Отец Кристины, – начала она. – ушел от меня, когда дочке только-только два исполнилось. Спутался с какой-то девахой. Хорошо еще, что алименты платит. Эти алиментные деньги я только на Кристину и трачу. А два года назад познакомилась я с одним мужчиной, Лёшей Сухояровым, в кафешке. До того он мне понравился, сразу из кафе ко мне пришли. Потом оказалось, что у него из имущества только то, что на нем да в его сумке. Ну, не смогла я его выгнать. Так и стали жить. Я же прилично тогда зарабатывала, долго стремилась, стала главбухом в фирме. Фирма торговлей занималась. А Лёша все бредил торговать. Хотелось ему из Молдавии товары возить, а наши туда отправлять. У него там друг какой-то был. Вот он с этой идеей полгода ходил. А потом и говорит мне: у нас, говорит, всё по–новому будет, разбогатеем. Я, говорит, вашей фирме поставлю товар. Только нужно денег, чтобы этот товар купить. Ой, да что долго рассказывать! Пришлось мне и с директором нашей фирмы договориться, чтобы он согласился рассмотреть продукцию с целью дальнейшей закупки, но только когда привезут. Речь шла про какие-то консервы: томаты, патиссоны, огурцы. Лёша опять ко мне: давай, просит, кредит возьмем, чтобы, значит, товар купить. Ему не давали – он же гол, как вольный сокол, – а мне дали. Я лично деньги перевела продавцу в Молдавию, контракт видела. А что толку? Прислали они машину с консервами. Директор нашей фирмы брать отказался. Лёша стал бегать, пробовал продать. Пока хоть что-то продавал, мы кредит гасили. А потом то ли Лёша устал, то ли что-то с продукцией стало – не знаю, но продажи прекратились. Как-то утром Лёша ушел. С тех пор я его не видела. Такая история. Директору нашей фирмы из банка сообщили, что на мне кредит висит. Он меня попросил уволиться по–хорошему. Теперь я в маленькой компании веду бухгалтерию, только на оплату съемного жилья да на еду хватает.

Митькина сделала паузу, а потом сказала:

– Вот сами и судите, могу платить за кредит или нет? – она вздохнула. – Может, всё– таки чаю налить за то, что хоть выслушали?

Прихлебнув пару раз чай с печеньем, Михаил спросил:

– Да уж. Вам можно, конечно, посочувствовать по-человечески. Как думаете, мог бы я вам помочь?

– Ой, да чем поможете? Гляжу я, что не скрыться мне… Что-то придется решать. А что – пока не знаю.

– Вот что, – сказал Михаил. – Я обязан сообщить о вашем месте жительства и обстоятельствах в банке. Если я этого не сделаю, моя профессиональная честь будет задета и товарища своего подведу. Так что, я выполню свое обязательство. Но я могу это сделать не завтра, а завтра у нас четверг, а в понедельник. Так у вас будет время что-нибудь придумать. Идёт?

Митькина с минуту смотрела на него, словно что-то обдумывая и ответила:

– Идёт.

***

Вернувшись домой уже почти в полночь, он лег спать, но не мог заснуть. Так он лежал на кровати, подложив руки под голову, и думал. Всё снова возвращается. То, от чего ушел, снова здесь. «В конторе» волны негатива с утра, с утренней пятиминутки, накрывали его с головой. Находясь под этими волнами день–деньской, он не мог выныривать и вечером. К чему это привело? Это привело к тому, что «она ушла». Михаил повернул голову направо и вспомнил, как «она» лежала рядом с ним еще несколько месяцев назад. И вот, «из огня да в полымя». Что же, придется снова заниматься такими негативными делами, не видя никакой пользы для людей?

Взять, к примеру, эту Митькину. Разве виновата она? Нет, конечно же, не она. Искать, ловить и требовать нужно с этого Алексея Сухоярова. Он втянул женщину в свои афёры, он обмишурился – а она отвечает. А эта егоза Кристина? почему она должна страдать – вот уж кто совсем ни в чем не виноват. Где же справедливость? Выходит, он теперь выступает на стороне того, кто с невиновного должен требовать искупления вины виноватого? Ну и роль! Да такого даже в органах не было!

Ладно. Сегодня он почти не разговаривал с Ильиным. Завтра скажет Игорю, что узнает адрес Митькиной в пятницу вечером, не раньше. Что ж! Хоть какая-то ей помощь. Пускай потом эти добывальщики презренного металла в захламленных коридорах думают, что да как. Он им больше не советчик.

Часы показывали уже три, а Михаил всё никак не мог уснуть. Мысли, как назойливые мухи над головой, крутились и крутились, переплетаясь между собой. Чтобы успокоиться, он решил сменить обстановку, уехать на неделю. На неделю в Турцию. Лежать, смотреть на море, успокоиться и понять, чего же ему делать в этой жизни. Вопрос, который много месяцев не дает ему покоя, должен разрешиться. Приняв такое решение, он вскоре всё-таки уснул.

Утром Ильин встретил его подозрительным взглядом и сказал:

– Ну и видок у тебя, Мишаня! Неважный. Ты что, пил всю ночь? Или нашёл эту Митькину и переспал с нею? Ха–ха!

– Ни то и ни другое, – ответил Михаил, не глядя на товарища. – Адрес Митькиной узнаю завтра вечером, сразу сообщу. Возникли некоторые сложности, но я всё разрешил.

О деталях Михаил решил умолчать.

– Игорь, отпусти меня на недельку. Хочу махнуть в Турцию. Нервы опять начали шалить, – сказал он.

– Ладно, если хочешь. Хотя дела могут возникнуть. Вчера еще один обманутый товарищ муж приходил, сегодня я по его делу планирую весь день позаниматься. Так что ты тут, в офисе на телефоне, – ответил Ильин. – Но на недельку поезжай, справлюсь, не впервой.

Вечером Михаил решил позвонить Маше.

Она стала для него маленькой отдушиной в жизни. Они познакомились в конце июня в кафе. Он сидел там один и выпивал. Приняв по его меркам значительно для обретения храбрости, он пригласил ее потанцевать, а во время танца легко поцеловал в щеку. Михаилу понравился ее открытый и простой взгляд. Она казалась ему симпатичной в ее двадцать восемь лет: хорошая фигура, приятной ширины бедра, увенчанные тонкой талией, небольшая грудь, вьющиеся рыжеватые волосы. Маша отвлекала его от мыслей о «той», попробовала тянуть в ее простой незатейливый мир. Ко дню знакомства Маша успела побывать замужем в течение года. Муж, с ее слов, оказался нерасторопный парень, толстел на глазах и весил сто шестьдесят килограмм при среднем росте. Михаил относился к ней только как к увлечению, приятному, но временному. Она же, как он понимал, пробовала придать их отношениям более серьёзный характер, периодически спрашивая его, любит ли он её? На этот вопрос он неизменно находил какой-нибудь уклончивый ответ. Почти три месяца он не то, чтобы наслаждался Машей, а скорее поставил на паузу свою тоску «о той».

– Привет, Маш! – начал он разговор по телефону. – Как дела?

Она ответила что-то обычное.

– Я думаю, – продолжил Михаил, – что вряд ли тебя отпустят, но решил всё-таки спросить: смогла бы ты махнуть со мной в понедельник на недельку в Турцию?

– Как неожиданно с твоей стороны! – ответила она. – Не–ет, не отпустят. Работа, знаешь. Нужно заранее составлять график отпусков или договариваться. Сейчас уже никак. А куда ты собираешься?

– Да мне, собственно, всё равно. Просто отдохнуть.

– Нет, извини, не смогу. А как ты в выходные? Сходим куда-нибудь?

Михаилу по какой-то причине не хотелось в эти выходные встречаться, поэтому он сослался на занятость на новой работе и отказался.

Турецкая неделя на южной ривьере прошла без особых событий. Воздушные и морские ванны, еда, алкоголь, сон. Редкие разговоры с соседями по отелю. В воскресенье, 26 сентября, он вернулся и вечером снова позвонил Маше.

Она не ответила сразу, но перезвонила минут через двадцать. Михаил услышал, что она находится где-то, где играет громкая музыка.

– Привет, Маш! А ты где? Музыка играет…

– Ой, Миша, я в ресторане.

– В каком? Я сейчас приеду.

– Нет, не нужно. Я не одна.

– А с кем? С подругой?

– Нет, я с Димой. Помнишь, я тебе про него говорила?

Да, Михаил помнил эти разговоры. Маша рассказывала, что по профессиональным делам познакомилась с этим парнем, Димой. Он приглашал Машу в ресторан, но та отказалась. Было это в середине августа. В конце августа Маша рассказала, что, когда Михаил не захотел идти с нею в кино на интересный для нее фильм, компанию ей составил опять–таки этот Дима. И вот сейчас они уже в ресторане.

Маша добавила:

– Ты со мной никуда не ходишь, в ресторан не приглашаешь… Всё боишься, что нас вместе увидят.

– Понятно, – сказал с раздражением Михаил и закончил разговор.

Михаил представил, что после ресторана они, будучи подшофе, не захотят просто так расстаться, и Маша попадет в объятия этого Димы. Они придут к нему… Впрочем, о том, что случится между ними потом, Михаил не хотел думать.

Кто виноват, что так получилось? Он. Действительно, он и больше никто. Он не ходил ни на концерты, ни в кино, ни даже по улице гулять с Машей. Он опасался, что кто-то из знакомых увидит его с ней и сообщит «той». Тогда «она» уже никогда не вернётся. «Она ушла», но он всё еще ждёт.

2

Вечером в понедельник Михаил решил пойти в парикмахерскую. Особой надобности в укорочении и без того не сильно длинной прически у него не было, но решил накануне, что жизнь должна совершить новый поворот, а начать этот поворот следует с каких-то изменений. Почему бы не со стрижки. Он хорошо себя чувствовал, расслабляясь под манипуляциями парикмахера на голове, как во время массажа. Михаил ни разу не постригался у мужчины, предпочитая женщин, потому что только их мягкие пальцы вводили его в состояние покоя.

– Как будем стричься? – спросила молоденькая парикмахер.

– Сделайте, пожалуйста, чтобы стало гармонично и приятно, на ваш вкус, – ответил Михаил.

В помещении парикмахерской негромко звучала музыка без слов, а на ее фоне стрёкот машинок – в парикмахерской одновременно работало три–четыре мастера. Через пару минут Михаил почувствовал расслабление. Его голова едва покачивалась. Он закрыл глаза.

Почему-то в этот момент он стал вспоминать время, когда работал вместе с Игорем Ильиным еще на прежней работе, «в конторе». Они часто дежурили вместе сутками, выпивали тоже вместе – не без этого. Сколько разных серьезных и комичных случаев произошло за время их совместной службы! Как-то раз им нужно было изловчиться и вытащить из квартиры находившегося в розыске уголовника. Это только в кино и по телевизору красиво: работает группа захвата, все в бронежилетах, «квартал оцеплен». На деле же все намного прозаичнее. Какая, спрашивается, группа захвата, если известно, что старый вор–рецидивист, пьяница, живет в притоне. Как-то в такой ситуации Игорь и Михаил пришли к квартире–притону, позвонили в дверь. Из-за нее раздался мужской голос, хриплый, скрипящий, с неразделяемыми звуками. Игорь в один момент сделал такой же голос и произнес:

– Дима, – так звали уголовника, – открывай давай. Я выпить принес. Колбаса тоже есть.

Дверь изнутри открылась. В мгновение ока Игорь схватил уголовника за руку и нацепил ему наручники. Так быстро и просто.

Случалось, что и пистолетом приходилось помахать для острастки, но применить его – ни разу.

– Вам височки косые или прямые? – неожиданно спросила парикмахер.

– Что? – как будто резко пробудившись ото сна, переспросил Михаил. Он открыл глаза и жмурился от яркого света. – Ах, как постричь? Пусть будут косые.

И он снова погрузился в свои мысли. Игорь старше, у него уже взрослые дочери близнецы, лет по двадцать. Но, что интересно Михаилу, они крайне редко говорили про семью. Всё их общение в основном было посвящено работе или каким-то отвлеченным вопросам: о машинах, о футболе и хоккее, о пиве. Игорь довольно практичный человек, его работа – во многом смысл его жизни, и он довольствуется тем, что есть. Ни разу Михаил не слышал, чтобы Игорь о чем-то мечтал. Он ставил небольшую практическую цель и спокойно, без эмоций, двигался к ней.

О самом себе Михаил думал иначе. У него были мечты. И первая мечта – семья. К реализации этой мечты он шел долгие годы. Когда в его жизни появилась «она», «та, которая потом ушла», Михаил чувствовал себя счастливым. Через некоторое время после знакомства они стали жить в его квартире, которая досталась ему «в наследство» от деда и бабушки.

Первое время они привыкали друг к другу. Простая влюбленность, получившая развитие в совместной жизни, сначала доставляла им большое удовольствие. Вероятно, думал он, это была своеобразная игра в семью и с его, и с ее стороны. Однако с течением времени эта игра всё чаще стала натыкаться на рифы прагматики жизни, на ее бытовую составляющую. И семейный корабль стал давать течь.

Вместо фейерверка радости, на которую они рассчитывали, начиная совместную жизнь, стали замечать серое перетекание дней из одного в другой. И если для Михаила это не составляло внутренних проблем, то «она» всё чаще и чаще обращала на это его внимание. За три-четыре месяца до расставания она пару раз откровенно предлагала ему прекратить отношения и разойтись. Он же не мог отпустить ее, и все ее просьбы старался свести в шутку, чтобы выиграть время. Она предоставляла ему «дополнительное время», назначала своеобразные испытательные сроки. И вот перед самым Новым годом, вечером, она в очень эмоциональной форме сказала, что больше не может жить так скучно, однообразно, что у нее большие амбиции, а он не развивается, тормозит всю ее жизнь. Потом просто собрала вещи и ушла. «Она ушла» – в который раз подумал он и сейчас.

После этого Михаил впал в некую прострацию. Его перестала интересовать жизнь, он не видел ее красок. Работа полностью превратилась в рутину, да к тому же с негативным оттенком. Ему представлялось, что все его мечты стали рушиться, как хрустальный замок, который он строил. И вдруг, кто-то или что-то ударило огромным тяжелым молотом в этот замок, он стал рушиться, осколки полетели вниз. Они летели, угрожая врезаться в него самого, летели мимо, а он ничего, совершенно ничего не мог сделать.

Две его попытки вернуть ее, поговорить, получить новый испытательный срок оказались безуспешны. Замок разрушился полностью. Но даже и теперь, спустя месяцы после крушения, он сидит на его обломках, думает о прошлом и о том, можно ли заново его отстроить?

– Всё, я закончила, – снова прервала ход его мыслей парикмахер. Она стала крутить круглым зеркалом у его затылка. – Вот, посмотрите.

Он расплатился и направился домой. В этот момент зазвонил телефон, это Маша.

– Привет! – сказала она. – Ты случайно не обиделся на меня?

– Нет, не обиделся. А чего мне на тебя, Маш, обижаться?

– Ну, на самом деле не за что. Я просто сходила в ресторан. Если ты меня пригласишь, я с тобой тоже пойду.

– Тоже пойдешь? – полушутя спросил Михаил.

– Только я уже напрашивалась, напрашивалась, а ты всё никак. Может быть, в субботу, а?

– Хорошо, я тебе позвоню. – сказал он.

На этом разговор закончился. Какое-то чувство подсказывало Михаилу, что он не станет звонить ни в конце недели, ни в субботу.

***

Во вторник утром Михаил и Игорь снова встретились в своем офисе. Зазвонил телефон, и Игорь ответил. По выражению его лица Михаил заметил, что звонок очень необычен.

– Странно, – сказал Игорь. – Звонят из страховой компании, которую я знать не знаю, говорят, у них хорошие рекомендации о нас. Просят приехать через час. Хм. Ладно, разберемся на местности. Собирайся, Миш.

В одиннадцать часов они вошли в маленький офис страховой компании ИСК. Внутри всего три комнаты, три сотрудника. Но заметно, что отделка офиса новая и дорогая, мебель тоже из качественных дорогих материалов. Да и сотрудники под стать своему офису: трое черноволосых мужчин в отменного качества костюмах.

Обменявшись приветствиями и познакомившись, они примостились за шикарный стол. Начал говорить тот, который назвался Львом Михельсоном, обращаясь к Игорю и Михаилу:

– Благодарю вас за приезд. Вас нам рекомендовали наши партнеры. Наша израильская страховая компания имеет здесь, в Москве, представительство. Но весь наш штат – перед вами. Основная наша задача – привлечение клиентов и решение их проблем в страховых случаях. Большую часть работы мы осуществляем самостоятельно. Дистанционно работаем с нашим офисом в Ашдоде, а также здесь сотрудничаем через агентские договоры с российскими страховыми компаниями. В России у нас нет специальной службы безопасности, которая могла бы в особых случаях оказывать нам содействие. А такой случай, как нам представляется, сейчас и возник.

Михельсон сделал небольшую паузу, оглядев своих коллег. По всему его виду было заметно, что он совершенно никуда не торопится, и разговор носит важный характер. Он продолжил:

– Прежде всего я хочу попросить вас о полной конфиденциальности всего, что я вам сейчас сообщу. Необходимые документы и договор мы подпишем чуть позднее.

– Безусловно, гарантируем конфиденциальность. Не первый день, знаете, работаем, – ответил Игорь, Михаил кивнул.

– У нас возник или вот-вот возникнет страховой случай. – продолжил Михельсон. – Нам хотелось бы, чтобы вы помогли нам решить нашу проблему. Страховая выплата настолько высока, что мы готовы выплатить очень хорошее вознаграждение и компенсировать расходы, если вы согласитесь.

– Пока, извините, не знаем, с чем столкнулись, – сказал Игорь.

Михельсон раскрыл лежащую перед ним папку. И рассказал:

– У нас действует давний договор на страхование ювелирных изделий с одной госпожой, Модис Изабеллой Иосифовной. Она недавно покинула наш мир в возрасте девяносто двух лет. Скончалась. У нашей страховой компании, повторюсь, очень давние отношения с ней в части страхования ее, так сказать, коллекции ювелирных изделий. Должен сказать, что эта внушительная коллекция на значительную сумму. В течение последних примерно двадцати–двадцати пяти лет Изабелла Иосифовна периодически продавала изделия из своей коллекции. Мы предполагаем, что за счет вырученных от продажи денежных средств она, собственно, и жила. В пятницу на прошлой неделе к нам обратился некий человек, который представился как внук Модис. Он сообщил, что из ювелирной коллекции его усопшей бабушки пропал один предмет. Это перстень. У нас, разумеется, есть фото всей коллекции. Вот пропавший перстень, посмотрите.

С этими словами Михельсон протянул Игорю цветное фото, на котором красовался перстень. Ильин глянул на него и передал фото Михаилу. Он посмотрел на перстень. Это внушительное изделие, оно даже на фото показывало свою величественность. Основа перстня состояла из золота, инкрустированного небольшими разноцветными камнями в особом рисунке. На перстне огромный, как показалось Михаилу, драгоценный камень, выступавший основой всего ювелирного изделия. Фото было сделано при неярком освещении, но даже так замечался свет внутри камня.

– Это фото для вас, – между тем продолжал Михельсон, передавая Игорю лист, где находился текст. – А это письменно описание застрахованного ювелирного изделия: вес, размеры, размеры камней, вид камней и тому подобное. Всё указано очень подробно, вы сможете изучить. Предлагаем вам заняться этим делом, а именно: найти этот предмет.

Возникла небольшая пауза, во время которой детективы смотрели на сотрудников страховой компании, а те в свою очередь на детективов.