– Это тоже будет непросто, – после некоторой паузы задумчиво отвечает Ладер, – но все же легче, чем телеграф перерезать. А знаешь что? Давай мы сейчас попробуем их перехватить или хотя бы выяснить, что одному нужно от другого. Думаю, вряд ли Тилен ориентируется здесь лучше нас. Значит, он не будет бродить по коридорам, а будет сидеть и ждать. И я знаю, где.

Через пару минут мы оказывается в том крыле здания, где разместили и высоких гостей, и слуг с телохранителями. Надо же, не думал, что это так далеко от того места, где я провел предыдущую ночь. Впрочем, довольно близко от майорского кабинета.

Жест, изображенный Ладером, призывает к полной тишине. Так, вон в той большой нише, подсвеченной тусклыми лампами, скрывается выход к лестнице. Но вряд ли сержант появится оттуда – тем путем не пройти незамеченным, коридор этажом ниже проходит через приемную майора, где всегда кто-то есть, и в коридоре тоже, и освещение там не лишь бы было, а на нижних этажах выход на эту лестницу закрыт: Хатрен проверял. Да и круг немалый получится, если через подвал обходить. Значит, сержант воспользуется другим маршрутом. Благо, концы коридора освещены слабо.

Открывается дверь, в коридоре возникает Ксивен. И направляется к лестнице. И вид у него, похоже, слегка озадаченный. Его шаги стихают в отдалении. Минута, вторая… Дверь снова открывается. Выходит Тилен, смотрит в одну сторону, другую, потом поворачивается вокруг своей оси – медленно и по часовой стрелке – и заходит обратно, немного задержавшись на пороге… и как бы случайно скользнув рукой по косяку.

– Погоди-ка, – шепчет Ладер, прислушиваясь и оглядывая дальние концы коридора. Вроде никого. Он бесшумно скользит к только что закрывшейся двери и возвращается, что-то сжимая в кулаке.

– Смотри, что это?

На ладони появляется листок серой плотной бумаги, сложенный в аккуратный многослойный квадратик. Осторожно разворачиваю. Семь одинаковых коротких строк убористым почерком. Какая-то абракадабра. Знакомые буквы, никак не складывающиеся в понятный текст. Скорее, полная бессмыслица, да еще и без разбивки на отдельные слова.

Старательно впечатываю в память странные строки, потом привожу листок в прежний вид.

– Теперь верни на место. Нужно, чтобы адресат его получил.

Ладер молча проделывает требуемое, и мы снова скрываемся в одной из ниш, куда не дотягивается неверный свет мерцающих ламп.

Вовремя. Слух ловит звук сильно приглушенных шагов. Ксивен? Нет, кто-то другой – Ксивен должен появиться со стороны лестницы, а этот идет из дальнего конца коридора. Сержант?

Вроде он. Тот же рост, телосложение, походка. Форма, в конце концов. Знаки различия поблескивают и при таком освещении. Лица, правда, не разглядеть. Зато и он нас не видит. Невольно вжимаюсь в стену, когда тот проходит мимо. Надо же, не почувствовал. Сержант останавливается у двери. Похоже, нашел бумажный квадратик. Ага, спрятал в карман. Что теперь? А ничего. Сержант легонько ударяет ребром ладони в дверь – звук едва слышен даже нам – и уходит, медленно, спокойно. Словно он просто патрулирует коридор.

Проходит мимо нас. Теперь свет падает ему на лицо. Демон меня пережуй, а это ведь не сержант! Точнее, сержант, но не тот, которого мы ждали.

Неважно. Главное, что Тилен нам сейчас не нужен. Все равно ни в чем не признается. Прямых доказательств нет. Записку – или что там было в столовой – он передавал другому человеку. С этим даже не прошел рядом. Доказать, что он писал что-то на серой бумаге, невозможно. Равно как и заставить его это расшифровать. Но сейчас нужно не это – сейчас нужно выяснить, что будет делать сержант. Или сержанты. Или сколько их там.

Ситуация, однако. Ладер одновременно и нужен, и очень мешает. Нужен как проводник и как боец – если дойдет до драки. Как свидетель – на потом. И мешает воспользоваться некоторыми скрытыми возможностями. Даже на «второе зрение» я опасаюсь при нем переходить. Почему-то кажется, что он не только заклинаниями и артефактами пользоваться умеет – теми, для применения которых не надо быть магом даже начального уровня, но и способен чувствовать любую магическую активность. Вполне возможно, он давно подозревает, что я не только предчувствовать опасность могу.

Ладно, авось обойдется.

Почти распластавшись по стене, движемся вслед за сержантом. Тот, конечно, напряжен, но о нашем присутствии явно не подозревает. Путь полон малопонятных зигзагов. Он то спускается, то поднимается. Наконец в дальнем крыле цокольного этажа упирается в окованную железом дверь, на которой что-то нарисовано. Что – нам не видно. Площадка перед дверью хорошо освещена, ближе не подойти. Сержант достает что-то из кармана. Похоже то ли на ключ, то ли… нет, просто полоска металла. Пластина вставляется в невидимую прорезь. Хруст, писк, щелчок. Дверь медленно, с чуть слышным шелестом открывается. Сержант еще раз окидывает взглядом видимую ему часть коридора и входит. Дверь начинает закрываться…

Ладер бросается вперед. Я пытаюсь угнаться за ним. Он успевает вскочить внутрь, мне же приходится уже продавливаться в продолжающий уменьшаться зазор…

Внутри гораздо светлее, чем в коридоре, хотя окон в помещении нет. Что-то гудит.

А сержант – ну точно, совсем не тот, которого я приметил в столовой, – живописно распластался на полу, голова замерла между ножек чудом не улетевшего никуда стула. Над сержантом возвышается Ладер, с довольным видом потирая кулак.

Легкий щелчок возвещает, что дверь наконец закрылась.

– Ну что, боец, поговорим?

Сержант пялится на Ладера, глупо хлопая глазами.

– А… о чем?

В руках у Ладера чудесным образом оказывается серый листок, причем уже развернутый.

– Начнем с этого. Это что?

– Э-э… какая-то бумажка?

– Хм, а поточнее?

– Я… не знаю.

– Не знаешь? И как это оказалось у тебя в кармане, тоже не знаешь?

– Не знаю. Может, вы подбросили? Ну… или в коридоре подобрал.

– Зачем?

– Да чтоб не валялось, – а сержант, похоже, начал успокаиваться. Не к добру это.

– Погоди-ка. – Подхожу ближе, переворачиваю листок.

Какой-то перечень вещиц, явно необходимых женщине. С оговорками, указывающими на то, что необходимы они в дороге. Опа, а где то, что видели мы прежде? Или это другая бумажка? Да нет, вроде та же. Размер, фактура, помятости, вкрапления чего-то. Даже строки лежат на прежнем месте. Вот только теперь на листке не шифр, а какая-то банальщина.

Увидев мои поднявшиеся брови, Ладер выхватывает у меня листок, глаза его тоже расширяются от изумления, но потом он кладет листок на ладонь и проводит сверху другой рукой, прикрыв глаза. На его лице снова появляется хитрая ухмылка. Кажется, я был прав, когда осторожничал. Ладер же рывком подхватывает сержанта за ворот куртки.

– А меня такой шутке научишь, боец?

– Какой шутке?!

– А такой вот…

Я не вижу лица Ладера, но легко могу представить его выражение по этой кошачьей интонации:

– Здесь же совсем другое было написано!

– Я…

– Ты не в курсе, что я видел этот листок до того, как ты его в карман положил? Сюрприз! Больше того, я видел, как ты его «подобрал» и кто его там для тебя «уронил». Да, развернул и посмотрел, что там написано…

– Что… Вы… Это не подмена? Что? Что вы с ним делали?! – Похоже, наш сержант перепугался не на шутку.

– С листком?

– Да! – Сержант, дернувшись, едва не разломал стул – весьма прочный, между прочим, на вид. Это что же, мы, развернув листок в первый раз, запустили какую-нибудь зловредную хреновину типа наведения порчи на лишние глаза?

– А чего мы не должны были с ним делать? – вкрадчиво так интересуюсь. Хотя не факт, что мы можем не бояться.

– Это лигарпа!

– Что? – вырывается у меня.

Ладер поворачивается ко мне, и его взгляд мне не нравится.

– Послание, которое может прочитать только увидевший первым после написавшего. Ну, и тот, кто смотрит вместе с ним. – Я не спрашиваю, откуда Ладер это знает.

– Ясно…А что означает изменившийся текст?

– То, что прочитавший его умрет. То есть увидеть настоящее послание можно только один раз. Потом оно меняется на какую-то бессмыслицу с зашифрованным в ней заклятием. – Сержант даже в здешнем освещении выглядит посеревшим от страха.

– То есть…

– То есть мы с тобой не пострадаем, – отвечает за сержанта Ладер, – нас защищает то, что мы видели неизмененный текст, мы, если хочешь, помечены крестиком, а вот этому парню предстоит досрочное увольнение со службы.

Я, отодвинув в сторону обычную осторожность, перехожу на второе зрение. Верно, у письмеца аура, похожая на сгусток бордового дыма, и она расползается вокруг головы сержанта Хикрена – такая фамилия вписана в удостоверение, – постепенно окружая ее и сжимаясь. Странная идея. Неужели мало было зашифровать? И ведь никакой уверенности, что послание не попадет не по адресу. Хотя определенный смысл в этом есть. Случайный читатель – вроде меня или Ладера, только ничего вовсе не подозревающий – увидит лишь ничего не значащую кашу из букв и цифр. И наверняка попытается показать ее тому, кто может в этом понимать. Причем, скорее всего, не догадается прежде всего запомнить или переписать шифровку. И вот тот, кто может понять написанное, умрет, даже не успев понять, что оказалось в его руках. Но тогда…Нет, не складывается. Вряд ли Тилен – или кто написал записку? – рассчитывал на то, что мы, пусть и в порядке нежелательного для него развития событий, ее найдем и бросимся показывать графу Урмарену. Хотя действительно, сначала ее должен был бы увидеть граф, чтобы решить, что с ней делать. И увидеть после нас… Нет. Это попахивает параноидальным бредом. Слишком высока доля случайности. Хикрен же имел недвусмысленные инструкции. Он не должен был разворачивать записку – текст должен был увидеть только телеграфист. Значит ли это, что он тоже в деле? Вовсе нет. Он знает Хикрена, и не только в лицо. И наверняка регулярно отсылает и принимает шифрованные телеграммы. И, само собой, никуда не переписывает их секретные тексты – разве что фиксирует время отправления да адрес получателя в особый журнал. А если учесть, что получатель, скорее всего, лицо подставное…

Но сначала надо хотя бы притормозить темный сгусток, все плотнее прижимающийся к голове сержанта. Вдруг он знает, кому должна была уйти телеграмма? Мысленно разрываю темное кольцо, сматываю его в клубок и задвигаю его в серое облако, нарисовавшееся тут же над головой сержанта. Пригодится еще. Облако тут же растворяется, но я знаю, что оно никуда не подевалось. Хорошо еще, что Ладер вместе со мной видел изначальный текст лигарпы.

– Слушай, Хикрен, хочешь пережить это недоразумение с бумажкой?

– Конечно! Но…

– Я могу помочь тебе не умереть. Честно. Только сначала ты скажешь нам, кому ты должен был отправить это сообщение.

– Но ведь…

– Имя и адрес!

В глазах сержанта вспыхивает граничащая с безумием надежда. Он диктует адрес, Ладер записывает. Конечно, чего-то такого я и ожидал. Столичный телеграф, номерной ящик, предъявителю ключа, до востребования, без подтверждения получения.

– До востребования?

– А что такого? Они там могут и два раза в день справляться. И три. И наверняка у получателя удостоверение Серой стражи есть, которое снимет любые вопросы, если вдруг какой служащий телеграфа захочет бдительность проявить.

С этим не поспоришь. Даже если это не вся правда.

– Ну, и что с ним делать будем? – Ладер пожимает плечами, потом спрашивает:

– Слушай, боец, а ты должен был кому-то доложить, что телеграмма отправлена?

– После отправки я должен был вернуться туда, где взял послание, и оставить на том же месте клочок бумаги. Простой обрывок, без надписей, даже не сложенный никак – разве что пополам, чтобы из-за доски не вывалился.

– И все?

– Все…

А ведь врет. Врет. Почувствовал, что смерть отступила? Заставить его выложить все, что знает? Это не сложно, но зачем? Уверен, что никакой по-настоящему ценной информацией он не владеет. Будь иначе – его бы на это не послали. Тот сержант, который получил сигнал в столовой, наверняка стоит гораздо выше среди этой… агентуры. Как-то с трудом верится, что он просто передал кому-то условный знак, или что там было, и удовольствовался несколькими монетами за молчание и отсутствие любопытства. Сеть вряд ли велика, если состоит только из тех, кто здесь служит.

А мне важнее сохранить в тайне свои «дополнительные способности». Нет, не буду я ковыряться в его голове. Толковый маг и в мертвой башке найдет следы этого ковыряния. Пожалуй… Отвожу Ладера в сторону:

– Как думаешь, он нам в каком виде больше подгадит – живым или мертвым?

– Живым, конечно, – в голосе наемника нет сомнения. – Даже если угодит под трибунал, вполне может успеть что-нибудь устроить. Если ты действительно как-то остановил заклятие лигарпы, самое время его отпустить.

– Уверен?

– А то я не понимаю, что мы вскрыли только верхний слой гнили! И если этого парня никто из тех, кого взяли сразу, не знал или почему-то не выдал… Значит, он не так прост, как хочет казаться. Нутром чую, если сейчас сохранить ему жизнь, мы очень скоро об этом пожалеем…

И я чувствую, что он прав. Мой внутренний страж еще не кричит, но уже беспокойно шевелится, наполняя холодом затылок.

– …А так, если его найдут мертвым, никто не подумает на нас. Даже тот, кто написал чертову лигарпу, скорее всего, посчитает, что этот идиот просто что-то пропустил мимо ушей при инструктаже. И даже если нас кто-то видел, это все равно будет меньшим злом.

Хочется возразить, но я думаю так же, как он.

Облачко плавно растворяется, освобожденное от моего запрета, а темная дымка устремляется к вожделенной цели.

– Ладно, парень. Можешь быть свободен, – говорит Ладер, разрезая веревки.

– Вы меня отпускаете? – Сержант, не веря своим глазам, поднимается на ноги.

– Услуга за услугу. Ты помог нам – мы отпускаем тебя. Ничего совсем уж непростительного ты не совершил. Ну, ошибся, с кем не бывает. Не ломать же тебе жизнь из-за этого, – голос Ладера едва не сочится медом. Хикрен, мелко кивая и стараясь не поворачиваться к нам спиной, пятится к двери, потом одним рывком почти выпрыгивает в коридор и бросается прочь.

– Как думаешь, далеко он убежит?

– Это вряд ли, – говорю я, глядя, как силуэт беглеца растворяется в полумраке коридора. И видя, как едва темная дымка, больше ощутимая, чем видимая, сокращает разрыв.

– Надо возвращаться.

– Я вот думаю – что делать с телеграммой?

– А что с ней делать? – в голосе Ладера сквозит непонимание. – Не отправлять же?

– Да нет, конечно, мы же не знаем, что в ней.

– Вот да, – кивает он, – нам ее не прочитать, а обратиться за помощью не к кому. У нас своего «чтеца» нет, а к местному я бы обращаться не рискнул. Вдруг он тоже повязан?

И тут я с ним тоже спорить не стану.

Из глубины коридора доносится сдавленный полукрик-полухрип и глухой стук падающего тела.

– Меньше минуты, – с легким удивлением отмечает Ладер, и мы сворачиваем к лестнице.

Нас никто не видел.

А я вдруг вспоминаю фамилию того сержанта, который приходил за мной с Кудером и чья рука смахнула со стола нечто, оброненное Тиленом. Пелер. Попросить, что ли, лейтенанта Тарсена вызвать его? Не искать же его, в самом деле, по всему управлению? Вопрос только в том, Пелер ли шеф этой непонятно чьей и на что нацеленной агентурной сети. Возможно, настоящий резидент – это кто-то вроде моего почти приятеля Нокиса. Впрочем, скорее всего, он не настолько низко стоит в местной иерархии. Это если не кто-то из сержантов или младших офицеров, то хотя бы стрелок из штурмовой роты. Человек, имеющий доступ в большинство здешних углов, хотя бы под видом неправильно понятого приказа. И при этом не привлекающий внимания.

Едва мы добираемся до комнаты Ладера, по коридорам прокатывается хорошо ощутимая волна паники. Похоже, Хикрена уже нашли.

Вещи Ладера уже упакованы – Хатрен постарался. Моего багажа здесь нет. Он лежит где-то среди вещей барона.

Входит Хатрен. Вид у него неожиданно взволнованный.

– А, вот вы где. Говорят, какого-то парня нашли мертвым. На здоровье не жаловался – все-таки в штурмовой роте служил, а тут вдруг сердце прихватило.

– Сердце, говоришь?

– Ну, мне так сказали. Хозяин приказал быть в готовности. Через два часа мы должны быть на вокзале. Они, конечно, могли задержать поезд, но хозяин запретил.

– И то верно, – фыркает Ладер, – не нравится мне этот городишко. Ладно, Хатрен. Вы с Дикером займитесь багажом, а мы с Таннером должны перед отъездом найти кое-кого.

Дикер – это второй помощник Ладера. Ушлый тип. Не удивлюсь, если прежде он промышлял по чужим карманам. Впрочем, иногда это нужно и Серой страже – чем еще объяснить, что он здесь, а не заперт где-нибудь?

Времени мало, а нам еще надо успеть выцепить Пелера – если, конечно, тот еще ни о чем не знает. Потому что если знает, то вряд ли мы его найдем.

Спустя час мы можем лишь сокрушенно разводить руками. Пелер исчез. Причем еще до того, как нашли мертвого сержанта. Пелер вышел из здания, доверительно шепнув дежурному сержанту, что офицер из проверяющих – я, что ли? – забыл на армейских складах какую-то свою вещицу и отправил его за ней.

Естественно, никто его больше не видел. Спешно отправленная на склады группа из бойцов графа и местных обнаружила лишь изумленные лица тамошнего персонала. На двери его клетушки нашли едва заметный – пальцем по пыли нарисованный – знак: круг, перечеркнутый вертикальной линией, нижний конец которой заканчивался косым крестом. Наверное, это был сигнал сообщникам, но что он означал – залечь на дно или немедленно делать ноги – оставалось лишь догадываться. Хотя до нашего отъезда больше никто не пропал и не умер, вряд ли это означало, что Пелер предпочитал работать в одиночку.

Наверное, этот тур мы бы проиграли вчистую, если бы не майор Логирен. Он распорядился изолировать всех рядовых и сержантов, которые не были местными и не имели родственников в городе или окрестностях, проживающих тут дольше, чем эти бойцы служили в здешнем управлении. Таких, к счастью, было немного – около десятка, а офицерам выход за пределы управления без письменного разрешения майора был запрещен еще вчера. Подозреваю, многое из бурной деятельности местного начальства на пару с графом Урмареном осталось вне моего поля зрения. Хотя вряд ли это поможет вернуть Пелера.