1

Джек открыл глаза, потянулся, зевая во весь рот. Багровый горб солнца показался из-за горизонта, и солнечные лучи раскрасили мир разноцветными красками. Золотистый зайчик притаился возле полки с книжками, прошелся по плакату футбольной команды «Балтимор Рейвенс» и затерялся в глубине комнаты.

Легкий ветерок колыхал створки жалюзи у распахнутого окна. Утренняя прохлада наполнила комнату ароматном гортензии и жасмина, растущих в саду вокруг дома. Старый вяз лениво шелестел листвой, дирижируя неугомонным сойкам, разместившимся на ветвях и перекрикивающих друг друга.

Джек улыбнулся, поднявшись с кровати. Сегодня воскресенье и он знает, как проведет день.

– О работе и школе забудем до завтра. Боже, благослови выходные, – он зевнул, взъерошив пятерней темные непослушные волосы. Они немного длинноваты, но так даже лучше. Хотя мама на этот счет более категорична.

Тело покрылось мурашками. Но он обожает утреннюю прохладу, капельки росы на горячей после пробега коже, ветер, играющий с волосами. Подойдя к окну, Джек распахнул створки шире, свернув вверх жалюзи.

Включив музыкальный центр и выбрав любимую композицию из «Поющих акул» принялся за утреннюю разминку. Яростно отжимаясь от пола, он пел вместе с Джимом Грейбом: «Если сегодня ты уйдешь, я разобью машину, и ты, малышка, станешь плакать, потому что больше не сможешь прокатиться на моем лимузине».

Мыслями он был уже не здесь, не в своей уютной комнате на Файерстрит, а на стадионе, показывая команде новую комбинацию, разрабатываемую им несколько недель. Отшлифовывая последние детали. Оттачивая до автоматизма.

Американский футбол – смысл его жизни. Все, что не касалось футбола, автоматически отходило на второй план. С девяти лет Джек играл за сборную школы, и вот уже три года являлся квотербеком «Орланов». Тренер Ламар Уокер сулил Джеку большое будущее, всячески поощряя и культивируя в воспитаннике фанатичную страсть.

– Впереди НФЛ, ты будешь самым лучшим! После окончания школы я дам несколько рекомендаций в колледж. Такого игрока у них еще не было! Ты возьмешь Мемориальный кубок Хайсмона в первом же сезоне! Но сейчас нужно изрядно попотеть. И когда придет наш час, мы надерем задницы этим высокомерным выскочкам из Луизианы. Вручая нам «Сахарный кубок» они наконец-то поймут, с кем имеют дел.

– Дело не во мне, сэр. Не я один делаю игру. Вы тренировали нас последние несколько лет. Вы научили меня всему.

– Нет, Джек! С таким феноменом как ты я сталкиваюсь впервые за свою долгую жизнь. Иногда, кажется, ты знаешь какую комбинацию провернет соперник еще до броска мяча. А я повидал много чего, уж поверь.

Ламар лукавил. Ему всего тридцать, и он никак не выглядел стариком. Высокий, стройный, волевой и безжалостный он стал кошмаром для ребят. Бывало и так, что после тренировок игроки падали от изнеможения прямо на поле.

– Слабакам и нытикам нет места в спорте, а тем более в американском футболе! Кто ноет, убирайтесь к чертовой бабушке, сопливые девчонки, – это была коронная фраза тренера Уокера.

Прохаживаясь мимо измученных парней после нескольких часов беспрерывной тренировки, сложив на груди мускулистые руки, он метал уничтожающие сердитые взгляды. Но Джека Уокер обожал, возносил, восхищаясь нечеловеческой выносливостью, интуиции и неоспоримому таланту. Впрочем, не он один.

***

Последний год в высшей школе принес с собой легкую грусть и массу привилегий. Учителя души не чаяли в Джеке, наглым образом завышая оценки, прощая частые прогулы и пренебрежение к учебе. Футбол являлся одержимостью Файерлейка. Это лучшее, что есть у такого отдаленного и жившего обособленной жизнью городка с населением тысяча двести двенадцать душ, согласно последней переписи.

Каждая игра – огромное событие и праздник, заканчивающийся массовым гулянием и фейерверком. О таланте Джека в его семнадцать уже слагали легенды, распространившиеся далеко за пределы округа. Ни одна из игр с его участием не заканчивалась поражением команды. «Орланы» являлись призерами различных школьных соревнований среди юниоров штата Орегон.

В прошлом году команда привезла домой кубок «Серебряного бобра», но не это было для Уокера конечной целью – он подал заявку на участие «Орланов» в борьбе за «Сахарный» кубок, среди команд восьми штатов, делая ставку на Джека. Ничто не могло поколебать в нем уверенность насчет его лучшего игрока, скорее с неба начнут падать золотые монеты.

Джек продолжал делать зарядку, выкрикивая слова модной песни, когда заметил мать, стоявшую возле двери. Хрупкая невысокая женщина со светлыми волосами, забранными в небрежный пучок на затылке, уныло наблюдала за разминкой, как обычно, когда бывала не в настроении – покусывая нижнюю губу и хмуря брови. Обведя комнату грустным взглядом, Керол вздохнула:

– Нужно навести здесь порядок. Хоть какой-нибудь. Хоть когда-нибудь.

– Отлично, как только освобожусь…

– Ты обещаешь это третье воскресенье. Если ты позволишь…

– Нет, мам. Мы об этом говорили неоднократно, помнишь? Моя зона, моя территория! Не хочу потом полдня потратить на поиски нужной мне вещи.

– Да, диска с фильмом об Уильяме Хеффелфингере, например, – она красноречиво кивнула на десятки дисков разбросанных по письменному столу, пылившихся на полках и даже валявшихся на полу. – Это звучит, как очередная отговорка. Ты просто…

– Я просто не хочу тебя напрягать.

– Прекрасно. Но я хотела поговорить о другом, конечно и об этом тоже. Ведь жить в конюшне…

– Мама!

– Хорошо, перейду сразу к делу. Ты давно не был в церкви. Это твоя постоянная занятость. Э… Нет таких дел, которые могут быть более значимыми, чем проповедь отца Сэмуила, и матушка просила тебя обязательно сегодня прийти – она будет очень ждать. Афения не однократно пыталась с тобой встретиться, так что не нужно в который раз снова ее разочаровывать. Раз уж я не могу повлиять на тебя, так, возможно, настоятельнице удастся.

– Хорошо, после тренировки. Клянусь! Матушка вновь осчастливила нас своим присутствием? Когда она приехала? – Он поднялся и выключил стереосистему. На бронзовой от загара коже блестели бисерки пота. Темные спутанные волосы упали на глаза.

– Блаженная тишина, – Керол закатила глаза к потолку. – К тому же, это продлиться до вечера, твоя тренировка. Все как обычно! Не мог ты, хотя бы сегодня, сделать исключение. Она очень просила. Матушка приехала помочь преподобному Сэмуилу. Скоро рождество Божьей Матери, и ты знаешь: нужно многое подготовить к празднику. Да и пробудет она лишь до завтрашнего утра. Матушка не может надолго оставить монастырь. Так что прошу, не забудь навестить ее… на этот раз. Она волнуется о тебе, – многозначительно добавила мать.

– О, да, нравы, молодость, тестостерон и прочая чушь!

– Не стоит так говорить.

– Извини. Но все, что скажет Афения мне известно. Но… я обещаю, – поспешно добавил он, предотвращая в ответ возмущенную реплику.

– Обещаешь? Здорово, – недоверчиво протянула Керол, нахмурив брови. – А, Рейчел? Ты давно не был у Скайуокеров, верно?

– Мама, у меня действительно не так много времени. Я не пытаюсь отмазаться! Через месяц игра с «Плохими парнями». Ты знаешь, что это за команда? Звери. Они взяли кубок Иллинойса в прошлом году. Один Алек Шейк может уложить разом пол моей команды. А ты говоришь – Скайуокеры.

– Но…

– Мама, я не виноват, о чем вы там договорились двадцать лет назад. Я здесь совершенно не причем.

– Джек, это уже не смешно. Не желаю обсуждать это снова! Мы говорили об этом неоднократно. Рейчел такая красавица, а ты просто болван, если думаешь иначе.

– Я не думаю иначе.

– Превосходно, может пора сделать шаг навстречу? Девушка надеется, что ты наконец-то признаешься.

– Мамуля, мне не в чем признаваться. Разве, что я очень тебя люблю.

Он обнял мать, чмокнув ее в нос. Керол взъерошила непокорные волосы сына, а затем, словно извиняясь, пригладила длинную челку.

– Но ведь у нас есть обязательства перед орденом. Твой покойный отец был человеком слова, и он был бы недоволен твоим поведением.

– Мама, ты единственный человек, который так говорит. Обещаю, все будет нормально. Вот только…

– Что?

– Разделаемся с «Плохими парнями».

– Ты просто невыносим, – она цокнула, нервно поправив белый в синий цветочек фартук. – Поговорим об этом потом. Серьезно поговорим. Я приготовила завтрак. Может, хоть сегодня поешь со мной или сразу отправишься к Майклу? Кстати, пора бы ему уже появиться.

– Кстати о Майкле: я сегодня возможно задержусь. Он просил зайти к нему вечером.

– Вы ведь и так весь день проведете вместе?

– У нас есть незавершенные дела. Мне нужно ему помочь. Я обещал.

– Как и с уборкой комнаты и посещением матушки Афении!

– Разумеется. И кстати: Рейчел я видел недавно, на прошлой неделе! И мы с ней даже очень мило побеседовали. Не думаю, что она успела по мне соскучиться.

Джек вспомнил, как она кричала за то, что он не соизволил появиться на заранее приглашенный ужин с ее отцом. И что с того? Он просто забыл! Стоило ли раздувать такую шумиху?

Это случилось в ювелирном магазине Петерсена. Джек проспорил Майклу, и должен был по договору проторчать в магазине битый час, выбирая подарок для Кетти, девушки Майкла. Рейчел в очередной раз примеряла дорогую безделушку, когда через витрину увидела Джека с Луисом. Жаль, что не он ее первый заметил!

– Не повезло мистеру сэру Петерсону. Вернее очень даже повезло, когда она пулей вылетела из магазина, сбив по пути стеклянную витрину с дорогой бижутерией. Шерифу Гордону придется раскошелиться.

– Иногда ты действительно бываешь просто несносным, – заметила мать.

Она прошла в комнату. Наклонилась подобрать брошенные возле кровати носки. Взяла со стула футболку. Переложила разбросанные диски с кровати на стол.

– Ты неисправим. Девочке придется потратить много сил, чтобы из тебя получился толк!

– О, да! Надеюсь, у нее хватит терпение. Хотя после последней сцены я бы не загадывал.

Забрав грязное белье, мать спустилась в столовую. Джек глянул на часы над овальным зеркалом и ужаснулся: сколько времени! Приняв душ и почистив зубы, он попытался причесать непокорные волосы, торчащие в разные стороны. Вышло не очень, но видит Бог, он сделал все, что мог. Надев джинсы и любимую футболку с изображением Майкла Джордана, хмыкнул, вспоминая слова матери.

– Вот еще! Рейчел! Не думаю, чтобы она очень уж скучала, разбивая сердце очередному поклоннику!

Джек извлек из стереосистемы диск и швырнул на кровать. Уныло обведя комнату взглядом, забросил видавшие виды кроссовки под кровать, кое-как прикрыв ее покрывалом. Поставил на полку школьные книги, проведя по пыльной поверхности рукой, оставляя разводы. Уборка произведена!

Мать сидела за круглым столом, подперев голову рукой, мечтательно устремив взгляд в окно. Рядом остывал омлет. На фарфоровой тарелке лежал, нарезанный на тонкие ломтики бекон, свежие булочки, а в прозрачном графине апельсиновый сок.

– Привет! – Джек опустился рядом, взял вилку и улыбнулся. Она продолжала смотреть в окно. Тонкая струйка дыма медленно поднималась к потолку, и часть пепла от наполовину истлевшей сигареты в ее руках, грозил свалиться прямо в стакан. Джек помахал ладонью перед ее лицом.

– Земля вызывает Настромо! Мама спускайся вниз.

– О, извини. Просто… просто задумалась, вспомнила… Когда ты был совсем маленький и только научился ходить, а Сэму шел десятый год – вы постоянно спорили за завтраком, – Джек осторожно отодвинул от нее стакан с соком. – Ты пытался забрать вилку, а ему отдать пластиковую ложечку. Ты все время лепетал, это не справедливо, не честно. Дело доходило до крика и рева, и пока отец не отвесит каждому по подзатыльнику, не пригрозив ремнем, завтрак обычно не начинался. Прошло всего несколько лет, и теперь мы остались с тобой совсем одни, – ее рука дрогнула, и пепел упал на стол.

– Мама, эй, пожалуйста! – Джек дотронулся до холодной ладони, протянувшись через стол.

– Да ты прав, извини, – она сжала его руку. – Время так быстротечно. Ты вырос, почти мужчина: через год окончишь школу, поедешь учиться.

– У тебя сегодня плохое настроение?

– Нет. Все замечательно. Просто, не обращай внимание. Ты, почему не ешь?

Джек отметил черные круги под глазами, глубокую складку, пересекающую лоб, неестественную бледность лица. Опять мать провела очередную бессонную ночь в слезах. После трагической смерти старшего сына она долго приходила в себя, отстранившись от окружающих и спрятавшись в непроницаемой скорлупе. Когда вскоре после трагедии от инфаркта умер муж – его отец, она выжила лишь благодаря Джеку, не отходившему от ее постели ни на шаг. Он выходил, вытащил мать из пасти безумия, которое шаг за шагом поглощало ее. Но временами все возвращалось. Он не мог уловить факторы, способствующие этому, но депрессия снова открывала пасть, тянула на глубину, оставляя взамен страхи, тоску и слезы.

– Ты придешь на обед?

– Разумеется, если будет время, – Джек виновато посмотрел на мать.

– Понятно. Обед будет ждать в микроволновке. Если ты все же придешь – то просто разогрей. Сегодня у меня собрание в двенадцать, и я могу не успеть вернуться. К тому же, оттуда я проеду в галерею.

– Ты уже закончила картину? Покажешь?

– Конечно, в первую очередь. Хочу узнать твое объективное мнение прежде, чем она попадет на глаза критикам-садистам.

«Хорошо, что мать решила заняться живописью профессионально. Это отнимает все свободное время, не давая окончательно расклеиться и начать жалеть себя».

Керол продолжала делать вид, что занята завтраком, хотя рассеянный взгляд блуждал по кухне, шкафам с посудой, задержался на миг около посудомоечной машины, скользнул к окну.