Нисида Китаро однажды утверждал, что западная философия сосредоточена на вопросе о бытии, в то время, как восточная исследует вопрос о Ничто.
Каждый из нас – русский, немец или китаец – и исходя из этих культурных установок складывается наше мировоззрение. Нашу идентичность прививают нам в семье и школе. Эта идентичность дает нам опору, силу, поддержку и некоторый смысл нашего существования. Так вот Юк Хуэй спрашивает, каков будет он – человек будущего – воспитанный в мультикультурной традиции (если это можно так назвать, конечно)? Он говорит, что до сих у нас был один способ восприятия мира или даже существования в нем – европо-модернистский, и даже если ты противопоставляешь себя этому способу ты все равно существуешь в его парадигме.
Ну и вот Хуэй размышляет, как можно преодолеть эту традицию. Он считает, что вот такой отказ от модерна – делать все наоборот – не продуктивен. Это как антисоветчики, которые постоянно пишут о кровожадном режиме, хотя самый простой способ его преодоления – просто его не замечать. Правда, не замечать модерн в философском смысле не представляется возможным.
Автор видит преодоление модерна в акте индивидуации. Когда каждый человек является уникальным средоточием легиона противоречивых традиций, и, творчески перерабатывая их (или, вернее, пытаясь переварить), преобразует этот опыт в новую философию. Пикантности ситуации добавляет то, что опыт обездоленного нового человека принципиально непоследователен и противоречив и, таким образом, высшим призванием такого человека как мыслящего существа, является напряжение этих взаимоисключающих позиций в акте своего существования. Вот эта мысль мне больше всего понравилась.
Как-то еще так совпало, что я читал эту книжку параллельно с Сочувствующим, и этот роман стал великолепной иллюстрацией такого пост-европейского человека. Но, честно говоря, судьба такого человека показалась мне незавидной.