Цитаты из книг автора «Хоуп Эдельман»

И все же в глубине души никто не хочет верить, что дети без ма

Я всей душой верю, что именно смерть матери сделала меня такой, какая я есть. Я выжившая, психологически сильная, целеустремленная, решительная, самостоятельная и независимая женщина. Я храню внутри боль, гнев и остальные чувства. Отказываюсь показывать свою уязвимость другим людям, особенно мужу. Единственные, кто видит более эмоциональную и мягкую сторону моей личности, – мои дети. Это тоже связано со смертью моей матери.

кая я есть. Я выжившая, психологически сильная, целеустремленная, решительная, самостоятельная и независимая женщина. Я храню внутри боль, гнев и остальные чувства. Отказываюсь показывать свою уязвимость другим людям, особенно мужу. Единственные, кто видит более эмоциональную и мягкую сторону моей личности, – мои дети. Это тоже связано со смертью моей матери.

Я всей душой верю, что именно смерть матери сделала меня такой, ка

Я размышляла об утрате матери и пыталась отдалиться от горя, максимально объективно оценив ее влияние на мою жизнь. Это помогает, когда работает сознание. Но, как и многие люди, большую часть времени я погружена в неосознанные мысли и решения. Там живет скорбящая 14-летняя девочка. Тяжелее всего мне было родить детей. В этом смысле утрата матери нанесла мне наибольший урон. Желание оставаться ребенком в отношениях, пусть и родителем-ребенком, сложно преодолеть. Как должна вести себя мать? Как дарить любовь, если я чувствую пустоту там, где должна быть материнская забота? Как помочь дочерям радоваться женственности, сексуальности и женской природе, если моя мать умерла, не успев научить меня этому? Как убедить трех дочерей, что я всегда буду с ними и не умру, пока они не повзрослеют или вообще никогда, как им хотелось бы? В моей жизни все было иначе…

Я винила себя в незалеченной ране, но пустота реальна. Ощущение одиночества, неизбежности смерти, неуверенности в материнстве, постоянного поиска матери в других людях – все это говорит о том, что моя утрата реальна.

Я могу говорить о дорогих людях, умерших много лет назад, но неосознанно подавляю любые мысли о смерти матери и пытаюсь зарыть поглубже свою боль.

Моя семья никогда не была слишком эмоциональной, и мы понятия не имели, как нужно горевать.

Без конкретной цели он выстреливал в самые неожиданные моменты

Наша первоочередная эмоция в ответ на событие может защищать от огромной печали, пока мы не пройдем стадию приспособления. Но зацикливание на гневе не позволит разобраться с глубокими эмоциями – возмущением, одиночеством, растерянностью, чувством вины, любовью. Именно они лежат в основе настоящего процесса переживания горя.