– Я буду выглядеть совершенным трусом, если хотя бы не выслушаю его, – замечает – Кардан. При этих словах у меня сердце уходит в пятки, потому что гордость Кардана – это именно то, на чем Мадок надеется сыграть.
Какие темные у него глаза – сплошные расширенные зрачки. Он так красив, так прекрасен – ужасно, нечеловечески прекрасен, что у меня перехватывает дыхание.
Я пинаю его по ноге, а он еще крепче целует меня. Мы приваливаемся к стене, и я притягиваю Кардана к себе. Мои пальцы ныряют ему под рубашку, пробегают вдоль его спины вверх, до раскинувшихся как крылья лопаток.
– Я предлагаю вам медовое вино и хлебосольство моего стола. Но изменникам и предавшим свои клятвы я предлагаю другое гостеприимство. Гостеприимство моей королевы. Гостеприимство ножей.
– Вы с Локком все считали игрой, – говорит она. – В отличие от Локка, я никогда не считал любовь игрой, – возражает он. – Ты во многом можешь меня обвинить, но только не в этом.