и теперь хочу кое-что сказать. – Лицо у Кардана серьезное, почти мрачное, он редко позволяет себе так выглядеть. – Когда отец отослал меня, я поначалу пытался доказать, что я вовсе не такой, как он считает. Но когда это не сработало, я приложил все силы, чтобы выглядеть именно таким. Если он думал, что я плох, то я старался вести себя еще хуже. Если считал, что жесток, то стремился внушать ужас. Старался превзойти все его худшие ожидания. Я решил, что если не могу заслужить его благосклонности, то добьюсь ненависти. Балекин не знал, что со мной делать. Заставлял вместе с ним участвовать в попойках, подавать вино и пищу, показывая гостям ручного маленького принца. Когда я подрос и стал злее, у него появилась привычка держать кого-нибудь под рукой, чтобы наказывать меня. За все свои разочарования и неудачи он отыгрывался на мне, подвергая поркам. И все же он оказался первым, кто разглядел во мне нечто, понравившееся ему, а именно – себя. Он поощрял мою жестокость, разжигал во мне злость. И я становился хуже. Я не был добрым, Джуд. Ко многим. В том числе и к тебе. Никак не мог понять, желаю тебя или хочу, чтобы ты исчезла с глаз и не вызывала у меня чувств, которые делают меня еще злее. Но потом ты исчезла в самом деле, исчезла в глубине моря, и я возненавидел себя, как никогда.