Глава 2

Даже первый, вскользь брошенный Ли Кондором взгляд на девушку, мог иметь серьезные последствия.

Когда он прибыл в Фултон-Плейс, бурная деятельность была в самом разгаре. Когда Ли вошел, никто не обратил на него внимания. Танцовщики – в тренировочных костюмах всех форм и расцветок – двигались в веселом беспорядке, разминая мышцы. Седовласый плотник заканчивал что-то прибивать на верхней ступеньке длинной винтовой лестницы, а Тони Эсп, хореограф, и Гэри Райт, главный режиссер, о чем-то спорили, устроившись на ее середине.

Ли бросил быстрый взгляд на изящный портал и огромную бальную залу. Ни Перри, ни Эндрю, ни даже Мик еще не изволили приехать, хотя было уже десять минут одиннадцатого, поскольку все они провели эту ночь в казино, празднуя возвращение в Тахо и вплоть до самого рассвета провозглашая тосты друг за друга.

Однако, подумал Ли, улыбаясь про себя улыбкой знающего человека, Перри и Эндрю обязательно подъедут к десяти. Они давно усвоили, что, когда они работают, они – команда, поэтому они должны быть учтивыми и не подводить друг друга. Это означало ценить время друг друга и не срывать съемки.

Взгляд Ли случайно упал на танцовщиков. Десять парней, десять девушек. Большинство из них очень молоды. Возможно, просто ученики старших классов или учащиеся колледжей, старающиеся попасть в шоу в Тахо. Ну что ж, если кто-то с его помощью получит шанс, он будет чертовски рад. Шансы – они вообще редко даются.

А когда Ли без особого интереса рассматривал танцовщиков, он заметил ее.

Девушка перегнулась в талии, вытянув спину параллельно полу, потом наклонилась так, что ее голова почти коснулась земли. На ней были ярко-розовые колготки и черное трико. Ли почти не разглядел ее лица, все, что он заметил с первого взгляда, это ноги – изящные, но мускулистые. И он не мог не заметить приятной округлости попку. И не потому, что она венчала эти длинные ноги, но оттого, что находилась прямо перед ним…

Девушка выпрямилась, вытянув руки над собой – будто хотела дотянуться до неба, потом изящно их развела.

Что-то в этих движениях загипнотизировало его.

После Виктории у него было много женщин, но ни одна не вызывала у него таких чувств с первого взгляда. Смерть Виктории сильно изменила его, и далеко не к лучшему.

В прежней жизни если он иногда и думал о Виктории таким образом и она бы об этом узнала, то действительно решила бы, что он сошел с ума.

Ли слегка одернул себя. Какие бы ошибки он ни совершал, какие бы ошибки ни совершала Виктория – все было в прошлом. С этим покончено. Страдания от того, что произошло, лучше его не сделают. Возвращаться было поздно.

– Ли, ты уже здесь! Я не видел, как ты вошел.

Ли обернулся, услышав возглас Тони Эспа, который шел к нему, широко улыбаясь и протягивая руку для рукопожатия.

– Привет, Тони, – сказал Ли, пожимая протянутую руку и улыбаясь в ответ. – Я только что вошел. – Он сделал широкий жест, указывая на центральный вход и главную бальную залу. – Здорово выглядит. Как ты думаешь?

– День и ночь, – ответил Тони с усмешкой. – Должен признать, я думал, ты бредишь, когда покупал и ремонтировал это здание, но ты все сделал правильно. Насколько я слышал, это обошлось дешевле, чем аренда, а ты еще и обзавелся потрясающим домом. Ты ведь хочешь переехать сюда после съемок?

Ли покачал головой:

– Мне нравится мой старый дом. Или мой новый дом – это как посмотреть.

– Ну для видеоклипа здесь все просто великолепно. Не думаю, что можно было найти в центре Джорджии что-то более похожее на здание времен, предшествующих войне Севера и Юга.

– Надеюсь, ты прав… – начал Ли, но тут чья-то рука хлопнула его по плечу и он, обернувшись, увидел Гэри Райта, испускавшего пучок нервной энергии, блестящего режиссера, который стоял перед ним.

– Ли! Как прошел твой гастрольный тур? Замечательно, что ты вернулся.

– Тур прошел прекрасно, Гэри, но думаю, он был последним. И здорово, что я снова с тобой.

Все трое находились в хороших, деловых отношениях, но когда они в прошлом году собрались в Шотландии, чтобы сделать свой первый видеоклип, дела шли из рук вон плохо. Тони сделал себе имя в классическом балете, а Гэри заработал себе репутацию, работая как режиссер на Пи-би-эс. Оба они скептически относились к сотрудничеству с Ли, но сам Ли давно усвоил, что есть пара вещей, которые могут привести к предубеждению по отношению к нему, – то, что он был индейцем из племени черноногих, и то, что он был рок-музыкантом.

Подрастая, он научился быть жестким. Взрослея, он научился пожимать плечами и спокойно гнуть свою линию.

И он доказал свою правоту Тони и Гэри. Но не сумел доказать Виктории…

Все в прошлом, напомнил он себе. Давно в прошлом.

Им пришлось идти на взаимные уступки в тот бесконечный месяц, когда они снимали первый видеоклип, но результат того стоил, и еще до того, как можно было сворачивать съемки, они стали друзьями. А их видеоклип имел оглушительный успех, как коммерческий, так и у критиков.

– Я только в одном с тобой не согласен, Ли, – сказал Гэри. – Замысел мне нравится. Должен признать, аранжировка песни мне тоже нравится. Но я думаю, имея в виду твою карьеру, что надо все-таки вставить кадры твоих парней с инструментами. Я знаю, ты начнешь говорить мне, что это баллада времен Гражданской войны, да, это так и есть, но ты подумай, что…

– Извини, Гэри, – быстро вмешался Тони, – мне нужно идти начинать работать с танцовщиками.

– Разумеется, Тони, – сказал Гэри. – Давай. Так вот, Ли… Я не имею в виду кадр на одну-две секунды…

– Извини, Гэри, – в свою очередь прервал его Ли, а его глаза тем временем следили за Тони, идущим через зал к группе пестро одетых танцовщиков. – Я сейчас вернусь.

– Но, Ли…

– Сделай это, Гэри. Делай все, что считаешь нужным!

По лицу Гэри пробежала улыбка, но Ли этого не заметил или просто не обратил внимания. Ему до зарезу нужно было поговорить с хореографом.

– Тони!

Тот резко остановился и обернулся.

– Тони, ты не видел тут рыжеволосую, такую тонкую-звонкую…

– Рыжеволосую? Такую точно не видел.

– Ну с каштановыми волосами. На ней розовые колготки и черное трико. Ростом где-то метр семьдесят… Тони, ты что – слепой?!

– А, ну да… Видел. Да и сейчас ее вижу!

– Слушай, кончай пялиться на нее как дурак, Тони. Ты должен был давно привыкнуть к хорошеньким фигуркам.

– Я… ну да, но послушай…

– Тони, побудь секундочку холодным эстетом, а?

Как ты думаешь, подойдет она на роль Лорены?

Холодный эстетический ум Тони заработал с удвоенной силой.

– Потрясающе! Густые длинные волосы, рост хороший, с твоим нормально смотреться будет… Талия тонкая – костюм хорошо будет сидеть. И грудь полная – для костюма просто замечательно. Да она просто совершенство!

– Если умеет танцевать.

– Гарантирую, Ли, они все умеют танцевать. Барбара Винтон не нанимает людей, которые не знают свое ремесло. Я поговорю с Барбарой минутку, уверюсь, что эта девушка из лучших, и приведу ее к тебе познакомиться.

– Замечательно. Я пойду к Перри и Эндрю. Мне надо кое о чем с ними переговорить, а потом я пойду взглянуть на лестницу.

Тони кивнул и поспешил к группе танцовщиков. Ли пошел к двери, чтобы поздороваться с членами его рок-группы, Эндрю Маккэйбом, Перри Литтоном и Миком Скайхоуком.

– Черт побери, Ли, местечко что надо! – с восхищением сказал Эндрю.

– Супер, – согласился Мик.

– Рад, если вам действительно нравится, – рассмеялся Ли. – А то, если смотреть на него такими красными глазами…

Мик покраснел, отчего его загорелое лицо сделалось цвета ржавчины. Остальные рассмеялись, и Мик добродушно присоединился к веселью.

– Алё, ведь я все-таки пришел, правда? Вы же сами без конца говорите, что мне пора остепениться. Как я могу остепениться, если я не помню, когда в последний раз проводил вечер с представительницей прекрасного пола?

– Таких вечеров с разными представительницами была целая куча, – сказал Эндрю с притворным раздражением. – Было бы гораздо лучше, если б ты проводил их с одной и той же представительницей прекрасного пола.

Ли почувствовал, что его улыбка выглядит чуть натянутой. «Осторожнее, Мик, – подумал он чуть отстраненно. – Иногда лучше не слишком близко сходиться с женщиной – когда вы оба являетесь из ниоткуда и исчезаете в никуда. Потому что ты воображаешь, что хорошо ее знаешь, но кто ведает, какие тайны скрываются в глубине ее сердца…»

– Я хочу пойти посмотреть на лестницу, – пробормотал Ли. – Мик, мы поставили твое пианино в комнатке прямо за бальным залом, если ты захочешь пойти взглянуть.

– Обязательно, – ответил Мик.

Группа разошлась, и Ли направился к изящной винтовой лестнице. Он слегка улыбнулся, гордый и удовлетворенный тем, как изменился к лучшему Фултон-Плейс. Когда он увидел это место в первый раз, старинные мраморные полы были покрыты слоем пыли толщиной в два пальца. Лестница обуглилась и частично развалилась, элегантные светильники, включая бесценные канделябры, были так затянуты паутиной, что об их форме оставалось только догадываться. Все думали, что он рехнулся, решив купить этот участок и возродить его для съемок видеоклипа «Лорена». Но сейчас, очищенный от скверны запустения и отремонтированный, дом был просто великолепен.

Как и музыка, которая была его страстью, неотделимой частью его самого, а съемки стали для него почти одержимостью.

– Ли, доброе утро! Познакомься, пожалуйста, это Брин Келлер. Брин, это Ли Кондор.

Он резко повернулся на звук голоса Барбары, приветствовавшей его с дружеской улыбкой. Келлер… эта фамилия была ему знакома.

Он улыбнулся женщине, которую выбрал, и протянул ей руку для рукопожатия. Изучая ее, он в ответ на представление пробормотал какую-то любезность.

Но даже до того, как она заговорила, он почувствовал холодную волну неприязни, накатившую на него. Такую сильную – будто между ними проплыл айсберг.

Лед… и пламень.

Сейчас, стоя перед ним, девушка казалась еще более совершенной. Оттенок ее волос был чуть рыжее, чем цвет красного дерева, но не рыжий, а более глубокого тона, и это наводило на мысль о внутреннем пламени, которое пробивалось наружу острыми как бритва язычками. Волосы ее были прихвачены на затылке, и только несколько тонких прядок завивались надо лбом. Глаза ее цвета лайма были слегка раскосыми, как у гладкошерстной, фантастической кошки. И подобно ее волосам, несмотря на ауру холодности, исходящую от нее, они исподволь говорили о пламени. Глубоко скрытом, тайном огне.

Когда она заговорила, слова ее звучали нежно и мелодично, но веяло от них тем же холодом, и, как ни вежливы были эти слова, звучали они резко и бесцеремонно до грубости.

Ли вдруг почувствовал желание закатить ей пощечину.

Он улыбнулся. И что-то тихо ответил, хотя сам не помнил, что именно. Это было не важно. Девушка по-прежнему представлялась ему идеальной Лореной. Пока это не влияет на работу, она может сколько угодно не переносить его – если ей это угодно, подумал он.

Поднимаясь по лестнице, Ли неожиданно для себя улыбнулся. Он услышал, как Тони объясняет Брин замысел видеоклипа. Стало понятно, почему она заинтересовалась предложением – он обещал хорошо заплатить.

Улыбка Ли сделалась злорадной. Так она здесь единственно ради денег! Что ж, у нее будет возможность их заработать.

На обратном пути в город Брин попала в пробку, и каждый водитель, ехавший с ней бампер к бамперу, считал нужным обругать ее. Брин же каждый раз проклинала Ли Кондора и его бесконечные съемки.

Тони Эсп объяснил ей все. Песня «Лорена» была балладой, написанной и ставшей популярной во времена Гражданской войны. Некоторые сцены с участием серых и синих уже были отсняты. В сценах, где участвовала она, Фултон-Плейс был местом бала, куда приходит солдат и обнаруживает, что Лорена встретила другого и вышла за него замуж.

Кадры, в которых солдат воображает, что он хотел бы сделать – найти Лорену и заставить ее вспомнить клятвы любить его вечно, – предполагалось снимать через туманную дымку.

Главная сцена с Лореной должна была сниматься на лестнице. Она будет пытаться смягчить его гнев, но он поворачивает ее лицом к себе, подхватывает на руки, и они оба исчезают в тумане.

– Экранное время не более полутора минут, – сказал ей Тони, – но там не должно быть ни единого неверного движения. Если что-то будет сделано неточно, пропадет весь эффект в целом. На тебе будет костюм того времени, так что и двигаться придется соответственно. И вся основная ответственность падает на тебя. Ли, он что-то вроде гимнаста, но не танцовщик. Сначала ты будешь в составе группы, которая снимет кадры на фоне видов Виргинии, так что ступай, возвращайся к остальным, и мы начинаем репетировать с группой. Во время перерыва мы поработаем над твоей ролью.

И таким образом, сначала были репетиции в составе группы, четыре часа разучивания движений. Повторения опять и опять, пока они не добились синхронности…

– Выглядите уставшей, мисс Келлер, – сказал ей Тони во время перерыва. – Отдохните пять минут.

Пять минут – значит, пять минут, и ни секундой больше. А потом она начала репетировать с Тони на лестнице. Четыре шага, поворот, падение. Нет, попытайтесь делать это немного легче. О, не беспокойтесь за Ли. Он обязательно вас поймает…

Потом возвращение к группе и еще три часа мучительных репетиций.

И что самое худшее, все это время Ли был там. Наблюдал, что-то тихо подсказывая Тони. Он стоял в сторонке скрестив руки на груди или засунув их в карманы. На нем были голубые джинсы и голубая рубашка на пуговицах. Но она чувствовала, что его повседневный вид – это только тонкая оболочка тщательно сдерживаемой энергии, о которую она боялась обжечься, сгореть дотла от единой искры…

Брин опоздала, занятия уже кончились, и трое мальчишек, ожидая ее, ссорились.

– Кит наступил мне на ногу! – громко взвыл Эдам.

– Это он меня ударил! – запротестовал Кит.

– Нет! Это был несчастный случай!

– Никакой не случай!

– Я сам видел! – пошел на него Брайан угрожающе. – Это никакой не несчастный случай!

– Прекратите! – рявкнула Брин. – Перестаньте все трое! Залезайте в машину!

Ссора могла прекратиться тут же, но из-за жары, этого ее раздражения и усталости, которые овладевали ею все больше и больше, Брин еще раз прикрикнула на Кита, когда тот залезал в машину.

– Кит, черт возьми, да лезь ты живее и пристегни ремень! Уже пять минут ползешь!