Отзывы на книги автора «Генрик Сенкевич»

Чего только я не ждала от этой книги... Скуки, зевоты, крепкого сна по ночам? Ждала. Медленного прочтения? Ждала. Исторических предпосылок развала Римской империи и прочей лабуды, навевающей на меня дрему еще со школьных времен? Ждала. И очень сильно ошиблась. Никто бы, наверное, не ошибся сильнее. Эпик фэйл тебе, Юля, в карму. Что же я получила?

Мощную историю двух влюбленных, друг в друга и в Христа, на фоне великолепнейших исторических декораций Древнего Рима. Амфитеатры для зрелищ, акведуки для воды, Аппиева дорога то тут, то там мельтешит, тоги, туники, рабы и рабыни, правление безумца Нерона, пьяные оргии, гладиаторские бои, умерщвление животных, предатели на предателях, интриги, скандалы, расследования... и тут же чистая, как капелька воды в ручье, христианская дева с розовыми ланитами, в просвечивающей тоге с невинным взглядом, и тут же брутальный телохранитель с преданным сердцем, способный разорвать зубра на арене, и тут же ослепленный желанием (возможно похотью, а возможно любовью, так чем же?) воин из высокородной семьи, и тут же хитроумный интриган, сибарит и эстет приближенный Нерона, и тут же сам Нерон со всеми задатками великого правителя, но обезумевший от неограниченной власти... и тут же история обретения веры. Как она могла тебе, Юля, не понравиться, окстись? Что же меня зацепило?

История обретения веры, да. Виниций, и его обращение в христианина, чудесное превращение из брутального похотливого воина в агнца божьего, во Христа верующего, возлюбившего всех врагов своих, как самого себя. Для меня это крайне щепетильная тема, поскольку вот сейчас меня, возможно, берут на прицел спецслужбы РПЦ в связи в последующим оскорблением чувств верующих, но я не переношу все эти бутафорские золотые колокола, 160 церквей, понатыканных в каждом городском палисаднике, куда ни взглянь, попов, зарабатывающих на вымерших обрядах и так далее. Снимите колокола, накормите старушек. Постройте вместо пятой церкви на район детский сад. Пустите помолиться со своей свечой, бесплатной. Так. Кажется, я увлеклась. Ну, в общем, посредников с рясами и бородами в чрезвычайно личные отношения между человеком и всевышним нематериальным я допускать не хочу. Простите меня.

Однако здесь, у Сенкевича, я прониклась. Виниций на протяжении всей книги медленно и постепенно, с очень большим трудом меняется, проникается любовью к чуждому ему Христу и уважением к его идеям. Как? Почему? Вообще любопытно было читать и рассуждать о природе этого вероучения. Почему именно Христос? Ведь наверняка в то смутное время было много проповедников и лжепроповедников. Почему именно он? Харизма? Настолько верил в то, что он и есть Божий сын? Это ли не безумие, иное, чем у Нерона, но все-таки безумие.
Или все дело-таки в смысле учения? Вероятно, на фоне всеобщего разврата, злодеяний, оргий, бесконечных убийств, такое учение (тогда еще и не религия вовсе) было как луч света, как капля росы в пустыне. Люди в Риме банально устали от сумасшедшего правителя и приносимых им ценностей.

Какие же могли быть ценности в мире, где правит безумие? Мир, в котором лучше жить незамеченным, всеми забытым, от власти подальше (что-то тут смешно стало), мир, в котором даже искусство принесено в жертву мании величия одного лишь человека. "Какой великий артист погибает". Воистину. Калигула, Тиберий, теперь Нерон запустили закат величайшей из цивилизаций (на мой, естественно, вкус). Страшнее бога-императора зверя нет. И единственный, кто может хоть как-то управлять Нероном, а то и противостоять ему, - Петроний. Мой любимый герой. Да-да, интриган, сибарит и эстет - мой любимый герой. А его последнее письмо - это просто услада для моих ушей, цитировать, не перецитировать.

"Ваше учение не для меня. Мне любить вифинцев, которые носят мои носилки, египтян, отапливающих мои бани, Агенобарба и Тигеллина? Клянусь белыми коленами Харит, что, даже если бы я хотел, все равно не сумею. В Риме найдется не менее ста тысяч человек, у которых либо торчащие лопатки, либо толстые колени, либо иссохшие икры, либо круглые глаза, либо чересчур большие головы. Прикажешь мне также и их любить? Где же мне взять эту любовь, если я не чувствую ее в сердце?

Кто любит красоту, по одной этой причине неспособен любить безобразие. Другое дело - не верить в наших богов, но их можно любить, как любили Фидий, и Пракситель, и Мирон, и Скопас, и Лисипп.

<...> запах фиалок также будет мне всегда приятней, нежели вонь грязного "ближнего" из Субуры".

"Я жил как хотел, и умру как мне нравится."

Скорее всего, поляк Сенкевич ратовал в этой книге за холодную строгость христианства, подчеркивая мудрость и справедливость последних апостолов Петра и Павла и противопоставляя им фанатизм проповедника Криспа. Но вышло так, что я, и вроде бы многие другие читатели, увидели другой призыв. За Петрония. За красоту. За гармонию. За чистоту. А влюбленные... а что влюбленные, не будем мешать любящим сердцам, пусть даже в этих отношениях их трое, навеки связанные во Христе.

Аминь.

Исторические романы - это совсем не моё.
Сказала я, которая буквально недавно скупила себе всего Дрюона .
Честное слово, я их не боюсь (я про романы). Не пугает меня неспешность повествования, вычурность слога или упоминание исторических событий, в которых я совершенно не разбираюсь. И если противостояние французов и англичан хоть как-то ближе к нам во временном промежутке, то античность мерцает где-то там за спиной неясной дымкой. Вероятно, это моё незнание и способствовало неподдельному интересу и постоянному удивлению всем происходящим.

Открывая книгу вы проваливаетесь в дикий и необузданный первый век новой эры. Годы заката правлений Цезаря Нерона, точные даты гуглите сами, пожалуйста. Иисуса Назаретянина уже как тридцать лет распяли, но ученики его разбрелись по миру проповедуя учение новой секты - христианства.

Следим мы за жизнью и смертью нескольких персонажей, одних приближённых Цезарю, других, так сказать "из народа". Упомяну самых примечательных:
Петроний, цезарев любимчик, философ и идейный противник нового популярнейшего учения.
Тиггелин, как я поняла, что-то вроде современного мэра, устраивает с Петронием уморительные вербальные баттлы, человек не из приятных.
Марк Виниций, племянник Петрония, патриций (это значит, имеет кучу земли и рабов, но ничерта не делает). Самый интресный персонаж, кстати говоря, потому как меняет личность на диаметрально противоположную. И если ранее был жестоким и циничным, то потом... Ой, молчу-молчу, это уже спойлеры!
Лигия, хрупкая барышня, христианка, любовный (я бы сказала, маниакальный) интерес Виниция. Названа в честь племени лигийцев, откуда происходит родом. Полячка, как оказалось (мерсибо Википедии за предоставленную информацию, я бы так и не поняла).
Урс, телохранитель Лигии и почти легальный авторский приём по бесконечному спасению Лигии от всяких похотливых римлян.
Хилон, ууууу, как он меня раздражал. Ничтожество и подхалим. Строит из себя нищего грека, а потом продаёт ваши секретики и даже вас кому ни попадя. То, что происходит с ним ближе к концу, всё равно оставляет у меня впечатление гадливости. Пан Сенкевич, не убедил ты меня в его раскаянии.
Нерон, ясное дело, тоже появляется, причём непростительно часто. Сенкевич написал его как полнейшего шизофреника и социопата. Я не говорю, будто так не было на самом деле, но отношение автора к сей личности крайне не позитивное, а значит Цезарь в произведении - тот ещё безмозглый мракобес. Иногда это раздражало.

Кроме этих персонажей в книге появляется или погибает куча других. Среди них Апостолы Пётр и Павел, которые упрямо крестят своё паству, не желая спасаться бегством из римской опалы.

Сама суть христианства показана в романе весьма интересно. Это не те христиане, сжигавшие людей на кострах или устраивающие крестовые походы, это толпа в состоянии божественного экстаза, робкая и беззащитная как стадо овечек. Они пойдут на плаху и будут счастливы до конца. Они простят все мирские обиды своим врагам. Они поделятся крохами еды и питья, вылечат и выходят.
Ну да, довольно-таки не реалистично.

Зато вдруг становится понятно, от чего эта религия пользовалась популярностью среди рабов и нищих слоёв населения. С верой в чудо, в Спасителя, дарующего вечную загробную жизнь в обмен на земные муки, таким людям жилось веселее и дышалось легче. И, не имея ничего, оказывается, легче делиться.

Мне книга понравилась (чего я совсем не ожидала). Характеры прописаны подробно, сюжет не линеен, даже вотэтоповороты завезли. Наверняка не даром Камо грядеши сейчас признанная мировая классика, а не только польская.
Жестокость римлян шокирует и вызывает возмущение. Кротость христиан удивляет не меньше. Книга оставляет после себя какое-то воодушевление.
Так что всем советую ознакомиться, кого вдруг потянет на Нобелевского лауреата Сенкевича. Не пугайтесь объёма и упоминания всяких странных античных штуковин. Читается всяко не хуже современных остросюжетных драм, а, скорее всего, даже лучше.

Пы. Сы.
Да, у меня в лексиконе появилось новое крутое ругательство (см. заголовок).

Я разочарован, я так долго ждал встречи с этим расхваленным романом Сенкевича, предвкушая встречу с авторской мудростью, с погружением в реальную историческую обстановку Древнего Рима эпохи Нерона, а что я получил? Совсем не то, на что рассчитывал.

Роман оказался оглушительным воплем ополоумевшего от фанатизма католика и польского националиста. Вот этого в толстенном романище сколько угодно - католической пропаганды и польского величия, которое затмевает величие римское. Часто упоминается, что "Камо грядеши?" единственное произведение Сенкевича, в котором речь идет не о Польше, как бы не так.

Два самых безупречных героя романа - непорочная (почти святая) Лигия и неимоверный силач и благородный пестун Урс - лигийцы. А лигийцы или лугии - это варварское племя, обитавшее предположительно в I веке на территории современной Польши. Так что без любых сердцу автора протополяков дело не обошлось. Ну, а то, что лигийцы по всем параметрам, и духовным, и физическим, превосходят римлян, и те на фоне якобы варваров сами выглядят по-варварски, это, конечно же, так и было. Ну, а как иначе, что бы делала Европа без лигийского влияния, наверное, одичала бы в конец.

Вся книга от начала и до конца - один нескончаемый панегирик христианству. Автору по большому счету наплевать на исторические процессы, которые проходили в Риме конца I века нашей эры, его главная задача показать и превознести преимущества христианства перед язычеством. Эту книгу назвать историческим романом можно с огромнейшей натяжкой, если только учесть то время, в котором автор расположил действие, тогда - да. А по всем остальным параметрам - это религиозный роман, причем строго католического пошиба.

Герои прописаны ужасно. Про Лигию и Урса я уже сказал - шаблонные лакированные праотцы и праматери польского народа. Главный любовник - Виниций, недалекий, доверчивый и пресный до отвращения, автор пытается изобразить его эволюцию от распущенного язычника до озаренного божественным светом христианина, но у него это получается крайне неубедительно. Еще неубедительнее выглядит "прозрение" прохвоста Хилона, как же, истинная вера чудеса творит. Что с ним произошло, если подлец и предатель вдруг решается дерзко оскорблять всесильного императора и бесстрашно идет на смерть? Воистину уверовал? Не знаю, видимо у автора не хватило таланта показать реальную возможность такого поворота, у него получилось аляповато и бутафорно.

И так почти всё в этой книге. И император Нерон показан полным кретином, в то время как эта фигура была гораздо сложнее и богаче на проявления, но Сенкевича интересовал не исторический персонаж сам по себе, а "притеснитель первых христиан", вот и не жалеет он красок, изображая его глупым фанфароном, целиком и полностью руководимым своими фаворитами.

Пожалуй, только фигура Петрония более или менее удалась автору, кстати Петроний был единственным положительным героем романа, который не поддался, выглядящей как эпидемия, вере в Христа. Наверное, не превратить в христианина автора "Сатирикона" у Сенкевича все же хватило здравого смысла.

Самые ужасные страницы книги - казни христиан. Но ужасны они не изображенными пытками и казнями, а той тупой покорностью, с которой эти сектанты идут на смерть. И совсем уж карикатурно выглядит апостол Петр, который благославляет их на смерть на арене амфитеатра. Овцы идут на заклание, а мудрый пастырь напутствует их - не бойтесь - вас ждет Христос в сиянии своем.

Нерон действительно был дурак, это Сенкевич показал верно. Если бы он был умный, он бы сразу сообразил, какую мощную силу может вручить ему этот полоумный апостол, ведь такая религия, которая отбирает волю к сопротивлению, то что нужно тирану - делай с этими овцами, что хочешь, а они будут петь "всякая власть от бога" и благодарить тебя за то, что ты отправляешь их на свидание с Христом вне очереди.

Правда, не только Нерон не смог увидеть ценности новой религии, но и следующие императоры тоже. Только через 200 лет Константин Великий поймет все преимущества, которые дает вера в иудейского бога и сделает её официальной. Это ему - Константину - нынешние христиане обязаны тем, что христианство во всем многообразии своем самая массовая религия мира.

К сказанному добавлю, что роман безмерно перегружен описаниями христианских размышлений главных героев, изображением движения их душ "от мрака к свету". Если выдавить из книги эти сопли, она сократится раза в три и перестанет угрожать неискушенным читателям своими размерами.

Ещё бы точно определить: что такое классика? Предсказуемость финала юмористического рассказа Олдрича? Мелодраматическая сентиментальность Шефаура? Вот бы ведать, что скрывается за этой номинацией, и кто это конкретно определяет?

- Это Тачибана Мунжигэ из Чикуго-Янагава, - ответил Мицуо.

Не сломали язык? Ну да. У азиатов классика другая, чем у нас, европейцев. Хотя сомневаюсь, можно ли нас сейчас называть европейцами? Не крамола ли это? Вдруг припишут какого-нибудь «инагента»? Некоторых ребят хлебом не корми… Ну ладно… Авось пронесёт.

Потрясённый, я смотрю на дело рук своих! Затеяв эту переписку, я хотел рассеять скуку…

Не я это! Всё тот же Олдрич со своим «Марджори Доу», обозначившим старт сборника. Догадливые читатели заподозрят подвох с самого начала. А классическая форма обеспечит затянутость и многословность. Главный элемент классики.
Также она бывает и иного рода. Вот читаю Альберта Мальца. Его «Праздник» это не что иное, как «На дне» Максима Горького. Американская ночлежка с национальной брутальностью, но публика та же, со многими общими чертами, хотя и без эпатажа. Никто там у них не «звучит гордо». Разве не классика? Конечно, классика! Она иногда бывает скучноватой, зачастую чрезмерно протяжной. Но тут – короткие рассказы. Не надоедает. Даже мне стоило прочесть.