Вчера мои друзья обрадовались неожиданным подаркам. Мне стоило труда убедить их, что я не имел в виду получить что-то взамен. Мы слишком погрязли в отношениях типа “ты – мне, я – тебе”.
Хенк, если жизнь утратила для тебя смысл, ты должен с ней покончить. Никакой возни с консультантами по самоубийствам и домашними докторами, просто купи прочную веревку. Пока ты еще в силах вскарабкаться на стул и оттолкнуть его ногой, никто тебе не нужен. Если тебе не хватает смелости, это бывает, не ной и не жалуйся, делай, что можешь.
Уличный грабеж без насилия? Если поймают, то приговорят к общественным работам с сохранением пособия. Не часто случается, чтобы люди с годами левели. Обычно они правеют. О чем это говорит?
Я полагаю, о том, что в третий раз за несколько месяцев один из наших жильцов попался на подлый трюк с разменом. Каждый предупрежден об опасности, но в тот момент, когда к нам обращаются на улице, половина из нас демонстрирует предельную подозрительность, а другая половина – наивную веру в человеческую порядочность.
оторых старичков болезненный размах. Люди не прощают друг другу радостного взгляда, не говоря уж о первом призе за победу в карточной игре. Даже если этот приз – неизменный кусок ливерной колбасы.
Господин Кёйпер нашел в библиотеке, в папке с вырезками, газетную заметку и вывесил ее на доске объявлений: “Медики выступают за извлечение почек у живых безнадежных пациентов”.
Госпожа Брандсма немедленно отказалась от предстоящей госпитализации.
– Оставьте в покое мое бренное тело. Я не дам вскрывать себя заживо. В конце концов все мы здесь безнадежные! – вскричала она.
И была в этом смысле совершенно права. По-моему, средняя продолжительность жизни – 89 лет. А потом толкуйте о статистической безнадежности. Изъятие органов у живых пациентов оправдывают тем, что в таких случаях органы более свежие. Не знаю, можно ли рассуждать о нашей свежести. Почкам тоже стукнуло 89. Не знаю, как обстоит дело со сроком годности органов.
Единственный день, отличный от прочих, – воскресенье. Потому что три четверти жильцов по утрам идут в церковь, а после обеда принимают визиты своих детей и внуков. Для некоторых это единственный контакт с внешним миром. Даже если такой визит излучает невыносимую скуку, в нем есть смысл: частые визиты повышают статус жильца. Несимпатичный господин Пот всю первую половину недели рассказывает о тех, кто к нему недавно приезжал, а вторую половину – о тех, кто к нему приедет. У него одиннадцать детей.