ГЛАВА 7 Семейка

Вот и настало неминуемое! Я предстала перед семьёй Македонского во всей своей красе. И как я себя чувствую?

Неуютно, и очень хочется сбежать. Под обстрелами всех этих заинтересованных взглядов – словно голая. Даже воспоминание о циферках на бирках с одежды, что сейчас на мне, не помогает. Но надо сказать Тимофею спасибо, наверное: если бы эти самые цифры были меньше, я бы чувствовала себя не голой, а размазнёй под туфлями этих шикарных господ.

Мы только вошли в холл, а я уже готова сбежать – и плевать, что мой личный демон сделает с видео. Да я лучше в каталажке посижу, чем под этими взглядами.

Как же всё‑таки неуютно, когда все тебя разглядывают. Несомненно, сегодня я для них – блюдо вечера. Особенно для родителей после нашего‑то знакомства. Вон стоят и глазам не верят, хлопают, словно взлететь хотят.

Ну да, я преобразилась. Да что уж говорить, мой образ при «знакомстве» и нынешний – просто небо и земля. Даже мой неандерталец то и дело бросает задумчиво‑заинтересованные взгляды. Очень любопытно, что в эти моменты он решает в своей чумной головушке!

Да и сам он выглядит сейчас – просто слюнки текут. Дресс‑кода на вечере нет. Женщины в вечерних платьях, а мужчины не придерживаются строгости в своих одеждах. Никаких костюмов. Многие просто в джинсах и рубашках. Ну конечно, на фоне моего кавалера все мужчины проигрывают не только во внешнем виде, но и оригинальности.

Я, когда увидела его, выходящего из стеклянных дверей, чуть разрыв сердца от созерцания прекрасного не заработала. Ладно хоть сидела, мирно покачиваясь на качелях.

А какое тело! Какое тело!

Белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, что особо выделяли накачанные руки. Две верхние пуговицы расстёгнуты, низ выправлен из чёрных брюк. И… ну тут я пришла в полный шок – белые кроссовки с зелёными неоновыми вставками!

И весь этот предел мечтаний шёл ко мне, пока я сидела с открытым ртом и пялилась на его обувь.

– Всё шкафы перевернул, пока нашёл их, помоги, – и мне на руку, что безвольно лежала на коленях, упали две зелёные запонки в виде… черепа. Зелёного черепа с чёрными провалами глазниц, в золотой оправе.

Я посмотрела на свои ноги, обутые в чёрные босоножки. Татуировки скрывали ремешки, а вот узор на ногтях странно вписывался в нашу с Македонским композицию. Правильно сделала, что не позволила Максу удалить лак. Вот ещё – а то слишком идеальная достанется девушка Македонскому.

– А‑а‑а, куда их цеплять? – обретя дар речи, спросила, кивая на закатанные рукава, а потом на запонки.

– М‑м‑м… Давай на рубашку куда‑нибудь вместо пуговиц? – предложил этот невероятный мужчина, отрывая взгляд от моих ног. – Гармоничненько, однако, – усмехнулся и оторвал пуговицу.

Ну я и включилась в процесс доведения нашей пары до совершенства. Мы нашли ещё зелёную футболку, распотрошили на мелкие кусочки и обернули ими остальные пуговицы. Ещё и на платочек хватило – тот красиво выглядывал из кармана рубашки.

Вот такие вот совершенно гармоничные мы и появились на пороге Македонских старших.

Мама с папой… Тьфу ты! Даже не знаю, как зовут родителей парня. Стали продвигаться в нашу сторону. А‑а‑а, точно: отца зовут Вольдемар, а вот именинницу? И неандерталец этот хорош – ничего не рассказал. Вот как мы познакомились, как отношения развивались! Что отвечать, если спросят? А спросят однозначно!

– С днём рождения, мамуль, – поздравляет Тимофей родительницу и наклоняется, чтобы расцеловать в щёки.

Вижу, как его губы шевелятся, а глаза смеются. Гад, вот точно про меня что‑то шепчет.

Я стою, мило улыбаюсь и мельком разглядываю папу Вольдемара. Ростом и фигурой Тимофей пошёл в него – такой же рослый и плечистый. На вид мужчине лет за сорок только перевалило, а вот глаза и седина в висках выдают истинный возраст. Улыбка у него обезоруживающая, с ямочками на щеках – такая не оставит равнодушной ни одну женщину. Одет он был куда солиднее своих гостей, сразу видно – хозяин. Классические чёрные брюки и рубашка в тон. Мы с Тимофеем на его фоне выглядим как клоуны, особенно мой кавалер.

Глаза папы Вольдемара смеялись, явно намекая на мою скованность. Вот если бы первая встреча произошла сейчас, я бы не молчала и не бегала глазами по залу.

– Вольдемар, – наконец представился он, не дожидаясь, пока сынок наобнимается с мамой и познакомит нас. Мужчина протянул руку, и я с лёгкой дрожью вложила свою.

– Маруся, – голос дрогнул.

Я внезапно представила себя реальной девушкой Тимофея. Чушь какая! Чего я дрожу? Это не по‑настоящему. Но вот почему, глядя в глаза мужчины, мне стыдно его обманывать?

– Не переживайте так, – не выпуская моей руки, папа Вольдемар шагнул ближе и сделал то, что заставило меня устыдиться ещё больше. Он коснулся моего виска лёгким отеческим поцелуем – словно принял в семью. – Я очень рад нашему знакомству и вижу, что сын в надёжных руках. Добро пожаловать в семью, – шепнул мне на ухо и отстранился.

– Эй, отец, это вообще‑то моя девушка, – Тимофей шутливо вырвал мою руку из захвата отца и обнял за талию, поворачивая к маме. – Знакомьтесь: Лариса Ивановна, можно просто мама Лариса. А это моя Руська, но для вас – Маруся, ну или в крайнем случае Мариам…

Надо же, он в курсе, что я не люблю своё имя. И это его «Руська» так странно прозвучало – словно так и должно быть. Так называли меня только братья‑сорванцы и мама, и это было в порядке вещей. От других я не могла воспринимать своё прозвище спокойно. А от Тимофея хочется слышать ещё.

Сбросила неожиданное наваждение и улыбнулась маме Ларисе. «Мама Лариса!» Вот же чёртов демон – уже и намекнул, что я не только девушка, но и нечто большее для него. Ладно я – в мыслях его отца назвала папой Вольдемаром. Но не дядей же назвать его, а отчества я не знаю…

«Так, Мусечка, возьми себя в руки и поздравь уже именинницу! Ты на дне рождения как‑никак!»

– Добрый вечер. Мне приятно познакомиться с вами в нормальной обстановке. Извините, что днём я вас так… ммм… удивила, но я немного была не в себе от того, каким образом меня решили доставить, – тут я ткнула локтем своего похитителя и продолжила: – С днём рождения вас! Многого желать не буду, вижу, что у вас и так всё есть: большая семья, любовь сына и мужа. Поэтому пожелаю здоровья, чтобы и дальше управляться с таким семейством! – Произнеся пылко свою речь, я искренне улыбнулась.

А вот мама Лариса ещё некоторое время молчала, очевидно, решала для себя, что я представляю и какие последствия ждут её сына.

Так и стояли: папа улыбался, мама прощупывала взглядом, Тимочка прощупывал руками, что спустились с талии на бёдра. Он стоял позади меня, словно выставляя напоказ: мол, вот оно, моё сокровище. Я же легонько прислонилась к нему спиной – хоть какая‑то поддержка. Знакомиться к нам никто не спешил, очевидно, тоже ожидали вердикта мамы Ларисы.

Видно было, что эта женщина имеет большое влияние не только в узком кругу семьи, но и дальние родственники прислушиваются к ней. Такая миниатюрная, жгучая брюнетка с большими карими глазами и чистой улыбкой невольно вызывает восхищение.

– Спасибо, милая! – наконец засияла мама Лариса и даже обняла меня, при этом шепнув: – Ты права, у меня всё есть, кроме внуков…

Да обалдеть! Вот это намёк, тонкий такой!

И пока я хлопала глазами, она рассмеялась и, шурша пышной юбкой, ускакала здороваться с вновь прибывшими. Карие глаза светились теплотой и озорством, когда она бросила на меня взгляд, оценивая реакцию на свои слова. Весёлые пружинки волос скакали в такт её шагам – как и муж, поспешивший следом.

– Шикарный наряд, сын, – хмыкнул папа Вольдемар напоследок. – Надо будет ввести новую традицию…

А вот что за традицию – услышать не удалось: мама Лариса утащила мужа в толпу.

– Ты похож на маму, – пробормотала, поворачиваясь в кольце рук к виновнику моих приключений. – Такой же прямолинейный, да и папа от вас недалеко ушёл. Один уже «поженил», а другая внуков нянчит.

– Ты это о чём? – Тим свёл брови вместе. Руки так и покоились почти на моих нижних – вовсе не девяносто – и чувствовали себя вполне на своём месте. Пришлось обнять в ответ, закинув руки на крепкие плечи и запуская пальчики в густую шевелюру. Царапнула ноготками шею, на что мужчина зажмурился, а по телу пробежала волна жара. Моему телу!