Цитаты из книг автора «Хелен Раппапорт»

только к разрушению, высокопарные декларации, неискренность и формальное отношение к делу – везде я встречаю то, что вызывает у меня отвращение», – устало писал Сомерсет Моэм{859}.

Если правительство не окажется достаточно сильным, чтобы подавить большевиков, даже рискуя разрывом с Советом, останется единственная возможность – большевистское правительство»{853}.

отсутствие мысли, ограниченность, упрямство». Несмотря на отсутствие образования у многих участников этого собрания, они радостно выслушивали пространные речи, которые произносились «весьма бойко, но с однообразным пафосом».

что его воздвиг гигант, никак не считавшийся с человеческими жизнями». Он сохранил «суровую мощь» Петра Великого, который построил его двести лет назад с решительностью деспота, и все тяготы войны, обрушившиеся на него, не смогли подавить его духа или его культурной жизни.

Пришла пора немецких ставленников и шпионов во главе с Лениным повесить, – сказал Корнилов, – а Совет рабочих и солдатских депутатов разогнать, да разогнать так, чтобы он нигде и не собрался»{774}. Это был единственный путь для спасения армии от разложения, а страны – от хаоса.

Дух праздности, который они интерпретируют как свободу, настолько умалил их, что образумить их могут только сильные страдания»{763}.

с детьми, которые после длительного периода угнетения внезапно обрели свободу, которая превратилась во вседозволенность». Он был шокирован «ленью и безразличием», с которыми он сталкивался повсюду:

был «худшим, самым безнравственным, самым отвратительным городом в Европе, чьи улицы ужасны, труд безнадежен, канализации нет, пить воду нельзя, еды нет, в номерах полно клопов, всю зиму не видно солнца, холодно и мрачно, совершенно невозможно дышать»{762}.

Я вижу, как Россия погружается в такой ад, в который еще не погружалась ни одна страна»{749}.

Возникла реальная угроза немецкого наступления на столицу.