В ожидании неизбежного время тянулось мучительно долго. Наконец темнота опустилась на горы и равнины, а вместе с ней из леса вернулись охотники. В просторном лагере запылали костры, на которых уже жарилось добытое свежее мясо. За стенами шатров слышались веселые голоса и смех, которые давали понять, какое оживление царило снаружи.

Пока девушки в неведении ворочались и не могли уснуть, прибыл приказ. К их удивлению, от них не ждали тщательно отрепетированных песен и танцев. Просторная, освещенная кострами площадка была усыпана лепестками цветов и следами ранее воткнутых лезвий, свидетельствующих о недавних развлечениях.

Триста красавиц выстроились в десять рядов по тридцать девушек в каждом и застыли в центре площадки, ожидая, пока знатные господа сделают выбор. Мэй Линь стояла в последнем ряду и, слегка повернув голову вправо, могла видеть императора Даяня.

Возможно, когда-то он был сильным, полным энергии мужчиной и наверняка по-прежнему оставался мудрым и решительным правителем. И все же это был худой и болезненный немолодой человек. Его вытянутые глаза, в которых еще теплилось былое очарование, оттеняли темные круги, придавая ему нездоровый вид.

Слева от него сидели мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет, облаченные в доспехи. Очевидно, это были принцы, представители знати и молодые генералы – главные участники сегодняшней охоты. Справа от него, скрытая вуалью, сидела прекрасная принцесса Цзы Гу. Она опустила голову и ни разу не взглянула в их сторону. Рядом с ней расположились люди, одетые как ученые книжники.

Быстро оценив окружение, Мэй Линь тотчас потупила взгляд, чтобы не привлекать к себе внимания. До ее ушей донесся слабый, но все еще властный голос старого императора Яня:

– Сегодня на охоте ты, Сюаньле, показал себя лучше всех. Дозволяю тебе выбрать первым.

Услышав эти слова, мужчина слева быстро поднялся на ноги и поблагодарил правителя, но делать выбор не стал. Вместо этого он вежливо улыбнулся и произнес:

– Принцесса только что прибыла в Даянь, и ей, должно быть, непросто на новом месте. Отец, позволишь ей выбрать несколько девушек для компании?

Он вел себя как искусный дипломат: внешне проявлял заботу о гостье, но на деле уступал императору право выбрать первым. Принцесса в любом случае станет частью дворца, и сопровождающие ее девушки всегда будут под рукой императора.

Слова сына явно пришлись правителю по вкусу, и, польщенный вниманием, он кивнул:

– Ты весьма заботлив.

А затем повернулся к принцессе Цзы Гу и ласково сказал:

– Сюаньле прав. Цзы Гу, выбери несколько девушек, которые останутся рядом и будут прислуживать тебе.

Принцесса, прежде не смевшая поднять глаз, наконец посмотрела на правителя, быстро скользнув взглядом по Мужун Сюаньле, и с грациозным поклоном ответила:

– Да будет так, как желает его величество.

Она родилась в императорской семье и прекрасно понимала, о чем думают мужчины и что на самом деле имеют в виду.

Старый император Янь без тени смущения принялся осматривать девушек, выбирая тех, кому предстояло остаться. Кинув на него быстрый взгляд, Мэй Линь заметила, как в его потускневших немолодых глазах мелькнул хищный блеск. Ее спина покрылась холодным потом. Хорошо, что она стоит в самом конце. Окажись она в гареме, выбраться будет практически невозможно.

Когда принцесса сделала свой выбор, очередь перешла к Мужун Сюаньле, а затем и к остальным мужчинам – каждый взял себе по две-три девушки. Никто не осмеливался медлить и привередничать перед лицом императора. К тому же все девушки из Сияня были тщательно отобранными красавицами.

Когда распределение закончилось, во дворе еще стояло около ста девушек. Император велел евнухам пересчитать их, чтобы доставить в столицу и раздать знатным чиновникам, не участвовавшим в охоте. Мэй Линь оказалась среди них. Она мельком взглянула на красавиц рядом: одни искренне радовались, другие натянуто улыбались, но так или иначе их судьбы уже были решены. В этот момент она впервые ощутила растерянность: кому же она достанется?

Ее размышления внезапно прервали. Она почувствовала, как ее резко схватили за талию и рывком притянули к себе. Девушка, стоявшая рядом, также оказалась в объятиях этого человека, и от неожиданности обе столкнулись лбами. Мэй Линь резко подняла голову и встретилась взглядом с молодым красивым мужчиной. Однако не успела она толком рассмотреть его лицо, как он прищелкнул языком и внезапно впился в нее губами. Потрясенная, она отшатнулась, но незнакомец уже повернулся к другой девушке и проделал с ней то же самое.

Мэй Линь не знала, как реагировать, поэтому без сопротивления позволила увести себя, понимая, что этот человек, должно быть, занимает весьма высокое положение. И действительно, еще не дойдя до императора, он привлек внимание Мужун Сюаньле.

– Цзинхэ, ты опоздал! – рассмеялся тот. – Неужели генерал Муе разрешила тебе войти в ее шатер?

Его слова прозвучали как шутка, но Мэй Линь уловила в них оттенок презрения. Ее взгляд быстро метнулся к императору – на его лице читались плохо скрываемое раздражение и холодное безразличие.

Но мужчине, который держал их в объятиях, похоже, было плевать. Он лишь пожал плечами и с деланой беспомощностью заявил:

– Старший брат, ты, верно, шутишь. Ломэй совсем непохожа на этих женщин…

Говоря это, он развязно скользнул руками по телам обеих жертв.

Ублюдок!

Мэй Линь едва сдержалась, чтобы не врезать ему. В голове тут же пронеслись другие оскорбления, но, прежде чем она успела хоть что-то предпринять, их произнес другой голос:

– Мерзавец!

Он прогремел сверху – с места, где сидел император.

Мэй Линь почувствовала, как напрягся распускавший руки мужчина. Но это продлилось всего мгновение: он быстро вернул себе расслабленный вид, поклонился и беззаботно ответил:

– Прошу прощения за опоздание, отец. Умоляю ваше величество простить меня.

Однако в его голосе не было и следа раскаяния.

– Что за поведение? Убирайся с глаз моих! – Старый император явно не питал к нему симпатии и даже не хотел тратить время на нравоучения.

Но, как бы он ни гневался, его сын все еще принц. Место рядом с Мужун Сюаньле тотчас освободилось, и туда подали вино и угощение.

Мужун Цзинхэ небрежно бросил: «Есть!» – и как ни в чем не бывало опустился на ковер, увлекая девушек за собой. Он рассмеялся, начал шутить и заигрывать с ними, словно не замечая взгляды, которые следили за каждым его движением.

После нескольких глотков вина Мэй Линь смогла лучше рассмотреть его лицо.

Внешне у него было мало общего с императором, если не считать формы глаз и хитрого блеска во взгляде, пускай в нем и не было отцовской силы. Он прищуривался, будто всегда был немного сонным или даже утомленным. Точеные черты лица, прямой нос, пухловатые губы – внешне он был привлекателен. Но слишком бледен – настолько, что кожа отливала зеленью. От него веяло разочарованностью и пресыщением человека, погрязшего в плотских удовольствиях.

«Следить за таким не составит труда…» – сразу промелькнуло в голове Мэй Линь.

Но вместе с этой мыслью пришло осознание, что если он настолько бесполезен, то вряд ли предоставит ценную информацию. Задание, с которым ее отправили сюда, было простым: проникнуть в окружение высокопоставленных чиновников и военачальников Даяня и шпионить за ними. В мешочке с приказами не уточнялось, какую именно информацию ей нужно было добыть, зато указывалось, что чем ценнее окажутся сведения, тем более действенное противоядие она получит.

«Ценность, ценность… Будь она проклята, эта ценность…»

Мэй Линь мысленно выругалась, но ее губы, как всегда, мягко изогнулись в покорной улыбке. Опустив взгляд, она услужливо наполнила чашу мужчины, который забавлялся с другой девушкой.

Внезапно он протянул руку и грубо схватил Мэй Линь за грудь. Она вздрогнула, рука неуверенно дернулась, и вино выплеснулось через край. Прежде чем она успела осознать произошедшее, ее толкнули в сторону, отчего она упала.

– Старший брат, ты же любишь большегрудых? Меняю ее на ту, что сидит справа от тебя.

Мэй Линь, не ожидавшая подобного обращения, возмущенно ахнула. Она засуетилась, пытаясь отстраниться, и вдруг поняла, что рухнула прямо кому-то на грудь. В ее ноздри проник аромат благовоний, резко контрастирующий с насыщенными запахами алкоголя и жареного мяса. Она напряглась, но не успела даже поднять голову, как чья-то рука властно схватила ее за подбородок, заставляя посмотреть вверх.

Перед ней было лицо, исполненное затаенной угрозы.

Мужун Сюаньле.

Брат разнузданного Мужун Цзинхэ куда больше походил на отца. Те же вытянутые глаза, но без усталой вальяжности во взгляде. Холодная красота, безупречная настолько, что уже не казалась естественной.

Его взгляд скользнул по ее лицу без намека на интерес, и мужчина тут же убрал руку.

– Возьму другую.

Ничего оскорбительного он не сказал, но в его взгляде читалось презрение.

Мужун Цзинхэ лишь безразлично пожал плечами и передал ему другую девушку.

Мэй Линь почувствовала облегчение и, не подав вида, вернулась на свое место. Если выбирать между двумя принцами, то лучше остаться рядом с распутным и легкомысленным Мужун Цзинхэ. Пусть он был подонком, но, по крайней мере, не представлял опасности, в отличие от Мужун Сюаньле.

Обмен женщинами между двумя принцами никого не удивил – похоже, это было обычным делом, недостойным обсуждения.

У старого императора было слабое здоровье, поэтому, посидев немного, он удалился в сопровождении свиты. За ним последовала принцесса Цзы Гу. Лишившись отцовского контроля, принцы заметно расслабились.

Мэй Линь взглянула на девушку, которая оказалась рядом с Мужун Цзинхэ. В отличие от других, она не пыталась угождать ему и не скрывала своего безразличия. Сразу и не поймешь, дело в ее характере или она недовольна обменом. Кинув на нее быстрый взгляд, Мэй Линь не нашла в ней ничего особенного. Красивая, но не чета предыдущей – и если совсем уже придираться, нос девушки излишне заострен и придает лицу неприятное выражение.

Однако принца явно не смущала ее грубость. Напротив, ему нравилось ее поддразнивать. Даже когда девушка испепеляла его ненавидящим взглядом, он лишь смеялся и продолжал приставать.

«Ненормальный».

Мэй Линь мысленно закатила глаза, но ни одна эмоция не отразилась на ее лице, на котором все это время была маска покорности и стремления угодить. Она продолжала разливать вино, чувствуя, как плечи постепенно расслабляются. Судя по всему, сегодня ей не придется проводить ночь с этим человеком.

Прислушавшись к разговорам, Мэй Линь узнала, что девушку зовут Ай Дай. Сам Мужун Цзинхэ не удосужился спросить ее имя и никак к ней не обращался.

Когда пирушка закончилась, их отвели в шатер принца.

– Ты жди здесь.

Он впервые обратился к Мэй Линь. При этом его взгляд был устремлен на Ай Дай. Прозрачнее намека и не придумаешь.

– Да, – послушно кивнула Мэй Линь.

Стоя в одиночестве перед шатром, она едва слышно выдохнула. Ночь была холодной, но лучше уж остаться на улице, чем оказаться под этим мужчиной.

Однако облегчение продлилось недолго. Как только Мужун Цзинхэ попытался обнять Ай Дай, девушка стремительно выхватила нож и приставила к собственной груди.

– Тронешь меня – и я умру у тебя на глазах! – ее голос был полон отчаяния и решимости.

Мэй Линь оцепенела. Взгляд метнулся к ножу – обычному прибору для нарезки мяса, который она явно стащила со стола. Должно быть, спрятала заранее, предвидя дальнейшее развитие событий.

«Ох… Все идет не по плану».

Мужун Цзинхэ замер. На миг в его глазах мелькнуло удивление, а затем он рассмеялся:

– Тогда оставайся снаружи.

Он даже не попытался переубедить ее. Просто пожал плечами и с безразличием развернулся к шатру, оставив Ай Дай одну.

– Может, и тебе одолжить кинжал? – усмехнулся Мужун Цзинхэ, обращаясь к Мэй Линь.

Он улыбался, но в его полуприкрытых глазах не было ни капли веселья. От этого взгляда у Мэй Линь пробежал холодок по спине. Внутренний голос подсказывал: не испытывай судьбу.

Она шагнула вперед и, доверчиво прижавшись к нему, с мягкой улыбкой ответила:

– Рабыня принадлежит вашему высочеству. Пусть ваше высочество сам решает, что с ней делать.

Эта фраза прозвучала двусмысленно и туманно. Она не отвергла его предложение, но и не согласилась в открытую. Мэй Линь не была столь же безрассудной, как Ай Дай. Кто знает, на что та надеялась, какая тайная уверенность позволила ей бросить принцу вызов. Одна мысль о том, чтобы угрожать собственной жизнью… казалась Мэй Линь безумием.

«Для этих мужчин мы игрушки. Что им наша смерть?»

Мужун Цзинхэ усмехнулся, явно довольный покорностью Мэй Линь. Он тут же грубо подхватил ее на руки и внес в шатер. Его улыбка была странной – холодной и бесчувственной, совсем непохожей на ту, что бывает у беззаботного повесы.

«А он… не так прост, как кажется…»

Едва эта мысль мелькнула у Мэй Линь в голове, как принц с присущей ему бесцеремонностью швырнул девушку на толстый ковер. И тотчас сверху опустился вес его тяжелого тела. Ее окутали резкий запах вина, чужой жар и незнакомый, властный аромат. Впервые за весь вечер сердце забилось в панике.

Она прекрасно знала, как мужчины используют женщин. И слишком часто слышала приглушенные крики и всхлипы в темных коридорах Аньчана, где ее обучали. Ее саму это не коснулось, потому что, как поговаривали, ее мать была больной продажной женщиной, и в глазах тех людей ее кровь была грязной. Все это ее не впечатляло, но она помнила опустошенные лица девочек, которые возвращались после… «обучения».

Потными пальцами Мэй Линь вцепилась в ковер, пытаясь унять дрожь. Боясь, что струсит, она склонила голову набок и попыталась натянуто улыбнуться.

Мужун Цзинхэ не был нежным любовником. Он даже не утруждал себя дежурной лаской, а просто овладел ею, взяв как любую принадлежащую ему вещь.

Боль пронзила тело Мэй Линь, заставив ее тихо вскрикнуть. Каждая мышца судорожно напряглась, а на висках выступили капли холодного пота.

Он раздраженно поморщился:

– Расслабься. Мне больно, когда ты сжимаешься.

Она хотела плюнуть ему в лицо. Но вместо этого прикусила губу и заставила себя подчиниться. Вонзив ногти в ладони до крови, она начала терпеливо ждать, когда тело привыкнет к жгучему присутствию.

Мужун Цзинхэ сразу почувствовал перемену и стал грубее…

Очнулась Мэй Линь от яркого света и грубых рук, бесцеремонно шарящих по ее груди. Она не сразу пришла в себя, но тут тело пронзила дикая боль, и в голове моментально прояснилось. Ее внутренние силы были уничтожены, а тело ослаблено долгими днями изнурительного пути. Струящийся в крови яд только усугублял это состояние. Вот почему она не смогла выдержать до конца – потеряла сознание в середине процесса.

– Не ценишь, когда с тобой хорошо обходятся.

От вальяжного голоса Мужун Цзинхэ, прозвучавшего над самым ухом, по спине пробежал холодок. В голове появился только один вопрос: и чем же она умудрилась его разозлить?

С трудом разлепив веки, девушка поняла, что его слова предназначались не ей. В шатре все еще горел яркий свет, а значит, ночь была в самом разгаре. Мужун Цзинхэ полулежал рядом, небрежно опираясь на руку. Его одежда была слегка распахнута, обнажая крепкое, стройное тело. Не такое, какое ожидаешь увидеть у распутника: ни следа рыхлой лени, только подтянутые мышцы, отличавшиеся болезненной бледностью. Кожа на теле, как и на лице, отливала нездоровым зеленоватым оттенком. Вытянутые прищуренные глаза были устремлены ко входу в шатер, взгляд оставался разнеженным, но лукавым. Свободная рука непристойно поглаживала обнаженную грудь Мэй Линь.

Она с трудом подавила желание оттолкнуть его руку и повернула голову, отводя взгляд.